Расследование ведёт Викентий Стоянов
Квантовый дуракоуловитель
Аркадий Борисович, доктор физико-математических наук, страдал. Он сидел на кухне Викентия, обхватив лысеющую голову руками, и тихо стонал, глядя на глянцевый буклет.
Викентий спокойно заваривал в термосе Иван-чай, чтобы успокоить друга. Он привык к академическим драмам друга.
— Вик, скажи мне, что мы живем в симуляции, и этот код писал двоечник, — простонал Аркадий. — Послушай, что здесь написано:
«Гармонизация торсионных полей через квантовую запутанность биополя. Исцеление на субатомном уровне силой осознанной вибрации».
— Звучит солидно, — усмехнулся Викентий, наливая чай. — Как что-то очень умное. К чему ты клонишь? Решил написать фэнтези?
— Это не фэнтези! Это статья по уголовному кодексу! — Аркадий стукнул кулаком по столу. — Оля, моя крестница, нашла у себя какое-то уплотнение в груди. Вместо того чтобы пойти к онкологу и сделать биопсию, она пошла к этому… «Мастеру Элиону». Он сказал, что это просто «сгусток низкочастотной энергии», и он рассосет его за пять сеансов. Полмиллиона рублей, Вик! Она взяла кредит!
Викентий перестал улыбаться. Одно дело — продавать доверчивым людям курсы «успешного успеха», другое — отговаривать от реального лечения человека, у которого может быть рак.
— Когда у нее следующий сеанс субатомной гармонизации? — тихо спросил Викентий.
— Сегодня в три. Она уперлась, говорит, мы, технари, ничего не понимаем в тонких материях. Я не знаю, что делать. С юридической точки зрения к нему не подступишься, так как он «оказывает консультации» и не обещает 100% эффект. Логическая ловушка в договоре.
— Значит, пойдем расширять кругозор, — Викентий взял ключи от «Патриота». — Посмотрим, как этот Элион нарушает законы физики в присутствии доктора наук. Не волнуйся, я таких раскулачивал уже. Я знаю как работать с этими спецами по тонким энергиям.
Клиника «Квантовый Лотос» располагалась в престижном бизнес-центре. Внутри пахло сандалом, играла музыка с пением китов, а на ресепшене сидели девушки с такими одухотворенными лицами, словно питались исключительно солнечным светом. Они были обвешаны разными цацками в стиле «музыки сфер» и выглядели очень уверенно.
Оля, бледная двадцатилетняя студентка, нервно теребила ремешок сумочки, ожидая приема. Увидев крестного в компании крепкого, мрачного Викентия, она сжалась.
— Дядя Аркаша, ну зачем вы пришли? Мастер Элион не пускает посторонних, это сбивает его настройки! Вы должны немедленно уйти. А от этого негатив прёт.
Она указала на Викентия, который специально оделся во всё черное и сильно контрастировал с белыми стенами клиники.
— Олечка, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, сказал Викентий. — Мы с Аркадием Борисовичем — твои спонсоры. Мы хотим оплатить весь курс. Но нам нужно лично убедиться, что технология работает. Мастер ведь не откажется от инвесторов? Я один из них.
Слово «инвесторы» подействовало на администраторшу магически и она быстро начала что-то писать в телефоне. Через минуту их пригласили в кабинет.
Кабинет впечатлял. Полумрак, кристаллы аметиста размером с арбуз, плазменные панели с абстрактными спиралями. В центре, в позе лотоса на дорогом кожаном кресле, сидел Мастер Элион. Мужчина лет сорока, с идеальным загаром, белоснежной улыбкой и пронзительным взглядом. Он был одет в просторную льняную рубаху, стоившую как половина машины Викентия. Всё выглядело дорого, кроме самого гуру, который специально так одевался, чтобы показать, дабы вкладывает всё в лечение людей, а самому ему ничего не нужно.
— Приветствую ищущих, — бархатным баритоном произнес гуру, плавно поднимаясь. — Я чувствую плотную, скептическую энергию в этой комнате. Она мешает раскрытию чакр. Но есть и положительная энергия. Она витает рядом.
Викентий молча закрыл дверь, повернул ключ в замке и сунул его в карман. Потом скрестил руки на груди и прислонился к косяку.
— Не обращайте на меня внимания, — миролюбиво сказал Викентий. — Я просто слежу, чтобы скептическая энергия не вытекла в коридор. Работайте, Мастер. Если мне всё понравится, то мы откроем такие клиники по всему миру.
Глаза Гуру засверкали. Он чувствовал, что такой шанс выпадает раз в жизни. Викентий действительно умел производить впечатление.
Он повернулся к Оле и изящным жестом указал на кушетку.
— Оленька, ложитесь. Сегодня мы будем работать с вашим квантовым резонансом. Я направлю пучок позитивных кварков в зону вашей дисгармонии.
Аркадий Борисович, до этого момента сдерживавшийся, громко хмыкнул.
— Простите, Мастер, — Аркадий поправил очки. — А каких именно кварков? Верхних, нижних, странных или очарованных?
Элион снисходительно улыбнулся:
— Видите ли, академическая наука слишком узка. Я работаю с кварками духовного порядка. Они существуют вне стандартной модели физики элементарных частиц.
— Потрясающе, — Аркадий достал из кармана пиджака блокнот и ручку. — Значит, вы открыли новые фермионы? И как же вы управляете их спином? Силой мысли? Поделитесь формулой Гамильтониана для вашей системы, я прямо сейчас позвоню в Нобелевский комитет и мы выпишем вам 4 миллиона долларов за открытие нового вида энергии.
Гуру слегка побледнел под загаром. Он привык к плачущим женщинам, а не к язвительным физикам-теоретикам. Но он понимал, что это проверка. Инвесторы просто так свои деньги не отдают, поэтому приводят скептиков, чтобы посмотреть как гуру работают с возражениями. Пока в его голове всё сходилось.
— Мой метод основан на волновой генетике и принципе неопределенности Гейзенберга! — повысил голос Элион. — Пока мы не наблюдаем болезнь, она находится в суперпозиции! Я коллапсирую волновую функцию болезни в здоровье!
— О, кот Шрёдингера прибежал! — Аркадий захлопал в ладоши. — То есть, если Оля не сделает УЗИ, опухоль как бы есть, и её как бы нет? Гениально! А от чего тогда вы её лечите за пятьсот тысяч? От суперпозиции?
— Вы мешаете сеансу! — Элион сорвался на визг. — Я использую новейший прибор квантового биорезонанса! Это оборудование обошлось мне в миллион долларов. Его создал один физик из США.
Гуру подскочил к столу и сдернул бархатную ткань с прибора. Это была блестящая коробка с мигающими светодиодами и двумя металлическими цилиндрами на проводах.
— Оля берет эти электроды, и прибор считывает частоту её торсионного поля, корректируя клеточную память! — победоносно заявил Элион.
Аркадий подошел к столу, бесцеремонно отодвинул гуру и уставился на прибор. Секунду он молчал, а потом начал истерически хохотать.
— Ой, не могу… Викентий, иди сюда! Посмотри на этот коллайдер!
Викентий подошел ближе.
— Это, — сквозь слезы смеха выдавил профессор, — китайский омметр! Прибор для измерения электрического сопротивления. В коробке от старого DVD-плеера. Он меряет, насколько у Оли потные ладошки! Себестоимость — три тысячи рублей на радиорынке. Но упаковка зачётная. Над дизайном явно старались, чтобы скрыть его истинное предназначение.
— Это клеточный анализатор! — крикнул Элион, пятясь к столу. Он нажал кнопку селектора. — Охрана! Ко мне в кабинет! Вы нарушаете правила поведения в клинике.
Дверная ручка дернулась. Снаружи кто-то навалился на дверь.
— Открыто не будет, — спокойно сказал Викентий, не сдвинувшись с места. Дверь, сделанная из массива дуба, даже не скрипнула, когда снаружи в нее ударило плечо охранника.
Викентий медленно подошел к Элиону. Гуру попытался вжаться в стену.
— Послушай меня внимательно, коллапсатор волновой функции, — голос Викентия был тихим, ровным, но в нем слышался лязг металла. — Вон там сидит девочка. Она напугана. Ей нужен нормальный врач, а не фокусник с китайским тестером. Если из-за твоих сказок она упустит время и болезнь перейдет в неоперабельную стадию… я вернусь. И мы будем проводить квантовую запутанность твоего лица уже в суде. До полного торсионного резонанса. Понял? Можешь почитать, кто я такой - Викентий Стоянов. Двух гуру посадил за мошенничество, а у троих штрафы за скрытие налогов от государства. У вас всё в порядке с налогами.
Мастер Элион, он же Эдуард Сидоренко из Сызрани, судорожно сглотнул. Вся его духовная аура куда-то испарилась, оставив лишь потного, перепуганного мошенника. Он знал имя Викентия и что у него есть влиятельные друзья в Москве. Он попался из-за банальной ошибки, не знал как выглядит Викентий и поверил в то, что перед ним богатый инвестор. Жадность овладела им.
— Понял, — пискнул он. — С завтрашнего дня клиника закрывается на переоборудование. Откроем здесь... барбершоп. Я в прошлом году прошёл курсы парикмахера. Только не надо в суд...
— Отлично, лучше стриги волосы за деньги, чем деньги за обман доверчивых людей — Викентий кивнул. — А теперь ты сделаешь две вещи. Первое: скажешь Оле, что твои методы бессильны перед её болезнью и ей немедленно нужно к онкологу. Второе: ты сейчас же переведешь ей обратно на карту все пятьсот тысяч рублей. До копейки.
— Но банк берет комиссию… — попытался торговаться гуру.
Викентий молча сделал полшага вперед.
— Перевожу! Прямо сейчас! — Элион дрожащими руками схватил телефон. — Деньги есть, деньги есть!
Через пять минут телефон Оли пискнул — деньги вернулись. Девушка сидела красная от стыда. Иллюзия рухнула. Ей было обидно, но она уже всё поняла.
Викентий достал ключ, повернул его в замке и открыл дверь. В коридоре стоял растерянный охранник, потирая ушибленное плечо. Викентий похлопал его по спине так, что тот крякнул.
— Пойдемте, Аркадий Борисович. Здесь наука бессильна.
Они сидели втроем в небольшой кофейне неподалеку. Оля пила ромашковый чай и молчала.
— Я договорился с Петром Ивановичем из онкоцентра, — сказал Аркадий, пряча телефон. — Завтра в девять утра он ждет тебя на биопсию. И не реви. Девяносто процентов таких уплотнений в твоем возрасте — это доброкачественные фиброаденомы. Удалят лазером, через три дня будешь бегать.
— Спасибо, крестный, — шмыгнула носом Оля. — И вам, Викентий Петрович. Я такая дура… Как я могла поверить в эти кварки? Он же так убедительно говорил, такими умными словами… но как вы так быстро его раскусили?
— Люди любят волшебные таблетки, Оля, — философски заметил Викентий. — Когда страшно, хочется верить, что можно закрыть глаза, подышать над аметистом, и всё пройдет само. Наука — это скучно. Это анализы, больницы, вероятность. А мошенники продают не лечение. Они продают иллюзию контроля над судьбой. И очень боятся уголовного кодекса, особенно в последнее время, когда их одним за одним сажают. Он безусловно знал моё имя и кто я такой.
— Вы из ФСБ?
Викентий улыбнулся:
— Я блогер. Катаюсь по стране и выискиваю разные таинственные случаи. Жаль, что попадаются в основном мошенники.
— В основном? А магия реально есть?
— Магии нет — есть бесконечная сила человеческого воображения, которая сильнее любой магии. Если долго смотреть на маятник, то тебе будет казаться, что он реально начал качаться. Сила внушения.
Аркадий допил свой эспрессо и удовлетворенно вздохнул:
— Эх, Викентий. Видел бы ты его лицо, когда я спросил про Гамильтониан. Ради этого стоило выйти из лаборатории. Жаль, я ему уравнение Шрёдингера на доске не написал.
— В следующий раз, Аркаша, — улыбнулся Викентий. — Главное, что мы спасли кота Шрёдингера. Точнее, Олю. А квантовые шарлатаны… они всегда будут. Пока есть спрос на чудеса, найдутся и те, кто продает их в коробке от китайского плеера.
Викентий посмотрел в окно на спешащую по своим делам Москву. Он не верил в торсионные поля, но точно знал, что в этом мире есть одна сила, которая работает безотказно: сила здравого смысла, подкрепленная крепким кулаком и докторской степенью друга.