Выход в свет фундаментального двухтомного издания «Encyclopedia of Martin Luther and the Reformation» под редакцией Марка А. Лампорта (2017) стал заметным событием в англоязычном религиоведении. Объединив усилия ведущих специалистов, издательство Rowman & Littlefield поставило перед собой амбициозную задачу — представить целостную картину жизни, богословия и исторического наследия Мартина Лютера. Однако, как убедительно показывает в своей рецензии Мартин Лорман (Lutheran Quarterly, Winter 2018), за внешним блеском энциклопедического проекта скрываются серьезные методологические, содержательные и структурные проблемы, которые ставят под сомнение сам принцип построения современного справочного издания по истории Реформации.
Случайность как метод: визуальная и источниковая недостоверность
Лорман начинает свою критику с неожиданного, но символичного эпизода. В статье, посвященной биографии Лютера, читатель вместо подлинного портрета работы Лукаса Кранаха обнаруживает изображение, которое, как выясняется, принадлежит английскому католическому епископу XIX века. Ошибка, возникшая в локальном контексте викторианской историографии, была исправлена еще в XIX столетии, но, попав в интернет, обрела новую жизнь и теперь тиражируется в авторитетном академическом издании.
Этот казус не случаен. Он иллюстрирует глубинную проблему издания: опору на устаревшие или недостоверные источники. Лорман с сожалением отмечает, что на страницах энциклопедии по-прежнему активно цитируются работы Роланда Бейнтона (Here I Stand, 1950) и Фредерика Бенте (1921). Безусловно, эти труды сыграли важную роль в формировании англоязычной лютеранской историографии, однако за последние десятилетия они были существенно пересмотрены и дополнены современными исследованиями. Ссылки на них как на актуальную литературу дезориентируют неспециалиста, создавая иллюзию неподвижности исторической науки.
Внутренние противоречия: энциклопедия как поле битвы интерпретаций
Одной из самых тревожных черт издания Лорман называет его внутреннюю несогласованность. В подобных проектах редакторская воля должна обеспечивать концептуальное единство, однако в данном случае читатель сталкивается с взаимоисключающими трактовками ключевых тем.
Показателен пример с отношением Лютера к теологии освобождения. Статья «Liberation Theology, Influence on» завершается выводом о том, что «богословие — и этика — креста у Лютера легитимирует преференциальную опцию в пользу страдающих, бедных и маргинализированных, что согласуется с теологией освобождения» (434). Однако в статье «Vocation, Doctrine of» эта позиция категорически опровергается: учение о призвании вместе с доктриной оправдания представляет собой «подлинную теологию освобождения», но она является «прямой противоположностью своего южноамериканского омонима XX века, который акцентирует социальную несправедливость и классовую борьбу» (802). В результате один и тот же читатель, обратившись к разным разделам энциклопедии, может вынести диаметрально противоположные представления о связи реформационной традиции с современными освободительными движениями.
Еще более драматична ситуация с освещением роли Филиппа Меланхтона. В биографической статье и очерке о его «Loci Communes» он предстает как ценный соратник Лютера. Однако в статьях, посвященных конкретным спорам, его роль описывается исключительно в негативном ключе. При этом, как подчеркивает Лорман, авторы полностью игнорируют десятилетия серьезных исследований таких специалистов, как Николь Куропка, Хайнц Шайбле, Гюнтер Вартенберг и Тимоти Венгерт. Это не просто неполнота — это создание искаженной картины, где сложная историческая фигура редуцируется до набора тенденциозных оценок.
Структура хаоса: как построить (и запутать) энциклопедию
Структура издания вызывает у рецензента не меньше вопросов, чем его содержание. По какому принципу отбирались заголовки статей? Соседство «Resurrectionism», «Self-love» и «Undecidability» в качестве ключевых категорий для изучения Лютера выглядит, по меньшей мере, эклектично. При этом отсутствует статья о молитве — фундаментальной практике для любого богословия, — но присутствует статья о «медитации», которая, в свою очередь, отсылает к лютеровской триаде meditatio, oratio, tentatio.
Особенно ярко хаотичность проявляется в освещении пиетизма. Читатель вынужден собирать информацию о нем из статей, разбросанных под совершенно разными рубриками: «German Pietism», «Lutheran Revivalism as the Root of Nordic Democracy», «Pietism in Northern Europe, the Descendants of», «Scandinavian Pietism», «Transdenominational Branches of Lutheranism», а также двух статей о лестадианстве. Лорман с иронией замечает, что в таких условиях наличие подробного индекса становится не просто удобством, а единственной возможностью составить целостное представление о теме.
Географическая ограниченность: где же остальной мир?
Пожалуй, самый серьезный упрек Лормана касается географической перспективы издания. Для религиозной традиции, насчитывающей более 30 миллионов последователей в странах Глобального Юга, энциклопедия демонстрирует удивительную сосредоточенность на Европе и США. Кёльн, Констанц, Эмден и Гольштейн удостоены отдельных статей, тогда как:
- Африка: нет ни одной статьи, посвященной африканским странам или лютеранским церквям континента;
- Азия: есть две статьи об Индии («Lutheranism in India» и «Lutheran Missions in India, German»), но полностью отсутствуют материалы о Лютеранах в Корее, Индонезии (где находится одна из крупнейших лютеранских общин мира), Папуа — Новой Гвинее и других странах;
- Океания и Австралия: игнорируются полностью;
- Южная Америка: представлена лишь одной статьей.
Лорман подчеркивает, что такой пробел был бы объясним для издания, посвященного исключительно XVI веку. Однако энциклопедия претендует на освещение живой традиции в ее современном состоянии, включая темы «недавней североатлантической истории». Игнорирование таких центров современного лютеранства, как Эфиопия, Танзания или Индонезия, делает издание неполным, а его притязания на универсальность — несостоятельными.
Заключение: между амбицией и исполнением
Мартин Лорман не склонен недооценивать достоинства издания. Он признает, что в нем представлены «очень сильные работы» по таким темам, как влияние Лютера на модерн и постмодерн, взаимоотношения философии и теологии, а также вклад женщин в лютеранскую традицию. Статьи Дженнифер Хокенбери Драгсет, Дирка Ланге, Эндрю Петтигри, Джона Плесса и Кирси Стьерны он называет образцовыми.
Однако эти достоинства не отменяют системных недостатков. Отсутствие внутренней согласованности, опора на устаревшую литературу, дезориентирующая структура и, главное, европоцентричная оптика, игнорирующая глобальный характер современного лютеранства, превращают энциклопедию в неровный и ненадежный ресурс. Для неспециалиста, которому это издание адресовано в первую очередь, навигация по нему становится затруднительной, а полученные знания — фрагментарными и потенциально противоречивыми.
Рецензия Лормана поднимает более общий вопрос о том, каким должен быть современный энциклопедический проект по истории Реформации. В эпоху цифровизации и глобальной связанности недостаточно собрать авторитетные имена и красиво издать тома. Необходимо выдерживать единую методологическую линию, обеспечивать диалог между авторами, пересматривать устаревшие нарративы и, самое главное, отказаться от узкого взгляда, сосредоточенного исключительно на Северной Атлантике. Без этого даже самый масштабный справочник рискует превратиться не в путеводитель по живой традиции, а в музейный каталог, где рядом с подлинными экспонатами по ошибке выставлена чужая фотография.
Литература
Lohrmann, Martin. Review of Encyclopedia of Martin Luther and the Reformation, edited by Mark A. Lamport. Lutheran Quarterly 32, no. 4 (Winter 2018): 486–488.