Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Павел Сергеевич был готов к борьбе, но, к его удивлению, Натка спорить не стала. Так Немалевич стал полноправным членом научной экспедиции в село Черепаново, куда лет пятьдесят назад перебрался представитель древнего болгарского рода Никола Вадковский, и жил затворником и бобылем, пока вдруг не согласился на предложение Наталии Юрьевны Вороновой предоставить свою уникальную коллекцию русского стиля на выставку в провинциальный музей народного искусства.
О коллекции Валковского Егоров знал только понаслышке. Старика считали странным. До 1991-го года он работал на местной мебельной фабрике, а после развала Советского Союза, фабрику закрыли, и он переехал из города в село Черепаново. Хотя, не совсем так. Валковский поселился за пределами села. Отстроил дом, нанял двух помощников из местных, и все реже и реже появлялся на людях. Но в какой-то момент среди специалистов стал распространяться слух о том, что кто-то скупает в разных уголках страны деревянные предметы. Относящиеся к русскому стилю. Неожиданно всплыла фамилия Валковского.
Однако своими глазами эту коллекцию не видел никто. Кто только не пытался подружиться со стариком, тот либо игнорировал письма, которые по старинке приносил ему сельский почтальон, либо отвечал отказом.
И тут внезапно принял предложение Натки. Надо ли говорить, что Егоров сильно лукавил, когда делал, что Натка вынудила его остаться в музее до окончания монтажа. Когда на совещании он понял, о какой именно коллекции пойдет речь, решил, что сделает все, только бы увидеть ее, потрогать, изучить (если она действительно так хороша, как гласит молва). Так что Натка вполне могла выторговать для себя и более привлекательные условия: например, заставить его на все время совместной работы называть себя Ваше величество. Так ведь ощущает она себя в директорском кресле? Не об этом ли она мечтала всегда. Не поэтому ли сбежала от него двадцать лет назад, сказав только одну фразу, которую он так и не смог свести со своего сердца.
«Паш, не будь дурачком — мы слишком стары для вечной любви в Шекспировских тонах, и слишком молоды, чтобы потратить всю нашу огромную жизнь друг на друга. Я вообще думаю, что не люблю тебя».
Она должна была еще добавить что-то вроде «прости», даже уже открыла рот, но так ничего и не сказала. И действительно, какой смысл — разве можно извиняться на Нелюбовь? Только понял он это лишь спустя тонну лет. Только когда седина коснулась его висков, он научился жить и не ненавидеть Натку за то, что не любила. А еще больше за то, что призналась ему в этом, украв лучшие воспоминания в его жизни.
— Мне кажется он побледнел, его сейчас стошнит — прервал размышления Егорова Ваня Дубов – с такой фамилией н не мог выбрать другую профессию, шутили в музее.
— Ты про кого? — не сразу понял Егоров. Они ехали уже часов пять. Выехали не так рано, как планировали, потом проторчали в пробке на выезде из города, заехали на заправку, пара технических остановок (в основном, ради Натки, а вовсе и Немалевича, как могли подумать некоторые) — в итоге время двигалось к закату, а указателя на Черепаново так и не было.
Натка, сидевшая на переднем сидении, обернулась и бросила на Павла Сергеевича насмешливый взгляд.
— Иван Артемович, кажется, говорит про нашу собаку.
«Про мою собаку», — тут же мысленно поправил ее Егоров.
«Ого, я теперь ваш что ли?» — переводя морду с директора на реставратора поинтересовался Немалевич.
Павел Сергеевич, чьи колени Немалевич отдавливал все путешествие, заглянул в глаза собаке:
— Что, приятель, укачало? — с участием спросил он.
«Вот еще — я, может, и буржуазная собака, но поездку в машине как-нибудь перенесу. Лучше у человека своего спросили чего он такой зеленый».
— Ладно, меня укачало, признаю. Остановите машину срочно, — взвыл начальник отдела дерева, а едва докатился до кустиков на обочине, когда водитель — двадцатилетний Ромка — резко свернул с дороги.
Немалевич, тем не менее. Решил воспользоваться ситуацией и отправился, задрав хвост по своим собачьим делам. Натка тоже вышла из машины, подошла к Егорову и, прислонившись к бамперу, задумчиво сказала.
— Красиво.
Егоров перевел удивленный взгляд на согнувшегося пополам Ваньку Дубова и уже хотел сказать, что их эстетические понятия немного разняться, но Натка, как всегда, поняла его без слов.
— Я про закат. Давно таких красивых закатов не видела.
Вечернее солнце стремительно уходило за горизонт, накинув на плечи алую накидку, которая жидким шелком скользила вслед за ним по бескрайнему кукурузному полю.
— Да, невероятно красиво, — не поворачивая головы, согласился Егоров.
— Думаешь мы заблудились?
— Уверен, почти на сто процентов. Интернет вырубился пар часов назад, а наш Сусанин ни разу не достал бумажную карту.
— Уверена, у него ее вообще нет.
— Уверен, он не знает, что такие бывают в наше время.
— Сто процентов.
Телеграм "С укропом на зубах"