ПРОДОЛЖЕНИЕ

ПРОДОЛЖЕНИЕ:

Офейг говорит:

– Вовсе нет. Состояние огромно. Но я полагаю, что ты получишь ровно столько, сколько ты слышал. Разве вы не обговорили заранее сами, что вам отойдет половина имущества Одда, а вторая половина достанется жителям Северной Четверти? Сдается мне, что раз, вас, Союзников, восемь человек, то вам причитается половина земли у Песчаника, по вашим собственным расчетам, о которых вы объявили загодя. Ибо хотя ваша затея сопряжена с вещами, доселе неслыханными, свое слово вам придется держать. Не могли же вы думать, что мой сын Одд будет сидеть сложа руки и ждать, когда вы с гоготом нагрянете к нему на север? Нет, наш Одд сам вам в руки не дастся! Ибо ума и хватки у него ничуть не меньше, чем сокровищ, и он проявит все эти качества, как только потребуется. И я подозреваю, что его большой кнёрр не будет медленнее скользить по Исландскому Морю от того, что вы объявите Одда вне закона. Да и применимо ли слово «вне закона» к тяжбе, которая начиналась столь неправедно? И исход ее ударит по тем, кто ее развязал, и я надеюсь, что Одд заберет с собой на борт все, кроме самой земли у Песчаника. А вот что он предназначает вам. Он заранее разведал, что если ему случится зайти в Городищенский Фьорд, путь от моря до хутора Городище недолог. И все вернется к тому, с чего начиналось: на вашу голову вновь падут позор и поношения, и все скажут, что вы их заслужили.

– Это же сущая правда: дело, похоже, с подвохом. Можно было предположить, что Одд не будет сидеть сложа руки. Но я не против, если кое-кто из участников тяжбы окажется посрамлен, например Стюрмир, или Торарин, или Хермунд: они-то в основном и раздувают тяжбу.

Офейг сказал:

– Будет хорошо, если они получат по заслугам; многие скажут, что так им и надо. Но я считаю неправильным, что ты останешься не вознагражденным: ты пришелся мне по душе и понравился больше прочих Союзников.

Тут он нарочно упускает наземь толстый кошель. Эгиль перевел на него взгляд.

От Офейга это не укрылось: он как можно скорее подхватывает кошель и засовывает его обратно за полу плаща. Он сказал:

– Получается, Эгиль, что все произойдет примерно так, как я описал тебе. Теперь я собираюсь уважить тебя кое-чем, – и с этими словами он раскрывает кошель и высыпает из него серебро на полы кафтана Эгиля. Там было две сотни самого отборного серебра, –

– прими их от меня в дар за то, что не будешь содействовать тяжбе. Это знак уважения к тебе.

Эгиль говорит:

– Да ты, старик, мерзавец, каких поискать! Но тебе нечего надеяться на то, что я нарушу данный мною обет.

Офейг говорит:

– Вы вовсе не те, кем хотите казаться. Желаете, чтоб вас называли хёвдингами, а сами проходите мимо своей удачи, если надо рискнуть. Перестал бы ты теперь ломаться, а я, со своей стороны, изыщу способ, чтобы ты не нарушил обет.

– Это как же? – говорит Эгиль.

Офейг сказал:

– Разве вы не говорили, что должны добиться либо осуждения, либо мировой на своих условиях?

Эгиль сказал, что так и есть.

– Не исключено, – говорит Офейг, – что нам, родичам Одда, позволят выбрать мировых судей самим. Вот, может статься, разрешить тяжбу поручат тебе. В этом случае я хочу, чтобы ты ее развалил.

Эгиль говорит:

– Ты, старик, говоришь дело – ума и коварства тебе не занимать. Но, тем не менее, я не готов взвалить на себя это бремя один: у меня недостаточно сил и людей, чтобы в одиночку бороться со всеми хёвдингами сразу, ибо тот, кто даст им отпор, навлечет на себя их вражду.

Офейг сказал:

– Что, если на твоей стороне будет кто-то еще?

– Тогда уже проще, – говорит Эгиль.

Офейг сказал:

– Кого из Союзников ты бы хотел привлечь на свою сторону? Предложи мне кого-нибудь на выбор!

– Есть двое, Хермунд – мой ближайший сосед, но мы плохо ладим. Второй – Геллир, и я выбираю его.

– Это немалый труд, – говорит Офейг, – ибо я никому в этой тяжбе не желаю добра, кроме тебя одного. Впрочем, Геллиру, вероятно, хватит ума сделать правильный выбор и обрести деньги и уважение, вместо того чтобы лишиться денег и навлечь на себя позор. Теперь-то ты войдешь в дело, чтобы свести пеню на нет, если определить ее поручат тебе?

– Само собой.

– Тогда по рукам.