Светлана аккуратно расчесала парик из белоснежного буйволиного волоса, предназначенный для постановки о Марии-Антуанетте. В мастерской пахло пудрой и клеем, но этот запах всегда успокаивал её перед бурей. Сегодня приезжала сестра Лидия с мужем, и Светлана, несмотря на прошлые обиды, очень хотела верить в лучшее. Она вышла в гостиную, где Роман, её муж, заканчивал монтаж системы фильтрации в огромном рифовом аквариуме, встроенном в стену.
— Ты думаешь, они правда изменились? — спросила Светлана, поправляя салфетки на столе. — Лида звонила такая мягкая, говорила, что соскучилась.
В центр стола она поставила блюдо с пирожками, которые так любила печь Варя. Дочь сидела в кресле с книгой, но её плечи были напряжены. Двадцатилетняя Варя всё ещё помнила, как тётка смотрела на неё в детстве — будто на грязное пятно на скатерти.
— Люди редко меняются, Свет, — Роман вытер руки ветошью и подошёл к жене. — Но ради тебя я буду самым гостеприимным хозяином вселенной. Только давай договоримся: если начнётся цирк, мы не будем зрителями.
— Не начнётся, — твердо сказала Светлана, хотя внутри шевельнулся червячок сомнения. — Столько лет прошло. Варя уже взрослая, учится в университете, мы крепкая семья. Лиде просто нужны деньги на ремонт, я помогу, и мы мирно разойдёмся.
В прихожей резко звякнул звонок. Светлана глубоко вдохнула, натянула улыбку и пошла открывать, надеясь, что родная кровь всё-таки гуще воды.
Лидия вошла в квартиру так, словно оценивала её стоимость для аукциона. Её муж Игорь, грузный мужчина с красным лицом, вяло пожал руку Роману и сразу плюхнулся на диван.
— Неплохо устроились, — протянула сестра, не снимая дорогую шубу, хотя в доме было тепло. — Парикмахерское искусство нынче в цене? Или это Рома своими рыбками заработал?
— Я постижёр, Лида, я создаю сложные образы для театра, — мягко поправила Светлана, принимая у неё шубу. — А Рома аквадизайнер. Садитесь за стол, Варя испекла расстегаи.
Лидия скользнула холодным взглядом по Варе, которая вежливо кивнула, но с места не встала.
— А, воспитанница, — хмыкнула гостья, усаживаясь во главе стола. — Всё ещё здесь? Я думала, после восемнадцати государство выдаёт им квартиры, и они съезжают в свои гетто.
— Варя — наша дочь, и она живёт дома, — голос Романа прозвучал ровно, но Светлана заметила, как напряглись мышцы на его шее. — Лида, давай сразу к делу. Ты говорила по телефону, что у тебя есть важный разговор.
Игорь жадно схватил сразу два пирожка, жуя громко и неопрятно. Лидия отпила чай, поморщилась, словно ей налили уксус, и отставила чашку.
— Разговор простой, — начала она, постукивая маникюром по столешнице. — Нам с Игорем нужно расширяться. У нас, в отличие от вас, двое родных сыновей. Им нужно пространство. Квартира мамы, которую мы сдаём, должна быть продана.
— Но мы же договорились три года назад, — растерянно моргнула Светлана. — Мы не делим мамину квартиру, пока память о ней жива, а деньги с аренды идут на её памятник и уход за могилой.
— Память хлеба не просит, — отрезал Игорь с набитым ртом. — А пацанам расти надо. Ты, Светка, свою долю на нас перепишешь.
— Почему это? — Светлана почувствовала, как к горлу подступает горький ком разочарования.
— Потому что у тебя нет наследников, — Лидия улыбнулась, и улыбка эта была похожа на оскал гиены. — Кому тебе оставлять? Этой? Чужой девке с дурной генетикой? У нас с тобой кровь общая, а она — так, приблуда. Сегодня здесь, завтра вещи вынесет.
*
Варя медленно закрыла книгу и положила её на колени. Её лицо оставалось спокойным, но в серо-зелёных глазах застыл тот самый взрослый холод, который Светлана видела в день их знакомства в детдоме.
— Тётя Лида, — произнесла девушка тихо. — Генетика — это наука, а не повод для оскорблений.
— Ты рот не открывай, пока взрослые говорят! — рявкнул Игорь, крошки полетели на скатерть. — Тебя подобрали, отмыли, так сиди и помалкивай. Света, не дури. У нас сыновья — продолжатели рода. А у вас — тупиковая ветвь.
Светлана смотрела на сестру и не узнавала её. Где та девочка, с которой они делили секреты под одеялом? Перед ней сидела чужая, злая женщина, для которой деньги заменили совесть.
— Я не отдам свою долю, — твердо сказала Светлана. — Эти деньги пойдут на обучение Вари в магистратуре за границей. Мама любила Варю, она бы одобрила.
Лидия расхохоталась — громко, визгливо.
— Мама была в маразме! Любила она... Да она просто жалела сиротку! Ты понимаешь, что ты обкрадываешь родных племянников ради чучела из детдома? Ты предаешь семью, Света!
— Моя семья здесь, — Светлана показала рукой на мужа и дочь. — А вы — просто родственники. И, кажется, очень дальние.
— Ах ты дрянь, — прошипела Лидия, вскакивая со стула. — Да я тебя по судам затаскаю! Я докажу, что ты невменяемая, раз променяла родную кровь на этот мусор! Ты ещё приползёшь ко мне, когда эта девка тебя в дом престарелых сдаст!
Игорь тоже поднялся, нависая над столом.
— Подпишешь бумаги, никуда не денешься. Или мы устроим тебе такую жизнь, что твои парики никто покупать не будет.
*
Роман встал. Он был спокоен той страшной спокойностью, которая бывает перед землетрясением. Но Светлана опередила его. Она резко, словно пружина, поднялась со своего места. Никакой мягкости в ней больше не было.
— ВОН, — сказала она тихо.
— Что? — опешила Лидия.
— ВОН ОТСЮДА! — заорала Светлана. Она схватила со стола блюдо с остатками пирожков и с размаху швырнула его на пол, прямо под ноги сестре. Керамика разлетелась брызгами, Игорь отскочил. — Я терпела ваше хамство десять лет! Я слушала, как вы унижаете мою дочь! Но сейчас вы перешли черту!
— Ты больная! — взвизгнула Лидия.
Светлана в два шага преодолела расстояние до сестры, схватила её за воротник дорогой блузки и с силой толкнула в сторону коридора. Лидия не ожидала такого от всегда тихой сестры, споткнулась о собственные ноги и налетела на стену.
— Руки убери! — взревел Игорь и замахнулся.
В ту же секунду Роман оказался рядом. Он не стал бить. Он просто схватил Игоря за грудки, приподнял, словно тот ничего не весил, и впечатал в косяк двери.
— Только тронь её тварь, — прорычал Роман ему в лицо, и в его глазах не было ничего человеческого, только звериная защита своей стаи. — Я тебя не ударю, я тебя разберу на запчасти, как старый фильтр. Быстро собрали свои шмотки и вымелись отсюда!
Варя стояла в дверях комнаты, бледная, но не испуганная. Она впервые видела родителей такими — яростными, бесстрашными, готовыми грызть глотки за неё. Это было лучше любых слов любви.
— Вы пожалеете! — визжала Лидия, хватая шубу. — Вы сдохнете в нищете! Ноги моей здесь не будет!
— Это лучшее, что ты можешь сделать! — крикнула Светлана, выталкивая сестру на лестничную площадку. — Забудь этот адрес! У меня нет сестры! У меня есть только дочь и муж!
Роман вышвырнул ботинки Игоря следом. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, дом вздрогнул.
Светлана прижалась спиной к двери, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, руки тряслись. Роман подошёл и крепко обнял её, зарываясь лицом в волосы.
— Ты была великолепна, — прошептал он.
Варя подошла к ним и молча обняла обоих. Они стояли так несколько минут, восстанавливая дыхание, единый организм, который только что отторг инородное тело.
— Мам, пап, — вдруг сказала Варя. — Я кое-что вспомнила. Про бабушкину квартиру.
— Не сейчас, солнышко, — выдохнула Светлана. — Пусть подавятся этой квартирой, если хотят, но только частью её.
— Нет, вы не поняли, — Варя отстранилась и посмотрела на них серьёзно. — Помните, я ездила к бабушке убираться за неделю до её смерти? Она тогда попросила меня найти папку с документами в шкафу.
Светлана нахмурилась.
— И что?
— Она сказала, что Лидия слишком любит считать чужие деньги. И поэтому бабушка оформила дарственную. На меня. Ещё тогда. Документы лежат у нотариуса, а копия — в той папке, которую бабушка велела мне спрятать за книгами в её библиотеке. Я просто забыла об этом, было столько горя... А сейчас они напомнили.
Через час раздался звонок. Светлана посмотрела на экран — номер Лидии. Она включила громкую связь.
— Света, послушай, — голос сестры дрожал, был слащавым и испуганным. — Мы тут подумали... Всё-таки мы родня. Нельзя так ссориться из-за метров. Давай мирно? Мы согласны на половину суммы, если продадим сейчас. Нам срочно нужно закрыть долги Игоря, там серьёзные люди...
Светлана посмотрела на Варю. Дочь отрицательно покачала головой.
— Лида, — голос Светланы был ледяным, как зимний Байкал. — Квартира не продаётся. Её хозяйка — Варвара. Бабушка оформила дарственную ещё при жизни. Варя вступает в права на следующей неделе. Так что тебе ничего не достанется.
В трубке повисла вакуумная пустота. Слышно было только, как Игорь на заднем плане матерится на чём свет стоит.
— Как... Варя? — прохрипела сестра. — Но мы же... Мы уже залог внесли за новую студию... Света, ты не можешь так поступить! У Игоря проблемы! Помоги по-родственному!
— У меня нет родственников с такими именами, — сказала Светлана. — Обращайтесь в фонд помощи малоимущим. Говорят, там выдают отличную крупу.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер.
Роман поднял с пола уцелевший пирожок, сдул с него невидимую пылинку и подмигнул Варе.
— Ну что, владелица недвижимости, ставь чайник. У нас праздник очищения от паразитов.
Варя улыбнулась — широко, открыто, как в детстве, когда первый раз зажгла с папой ёлку. В этот вечер осень за окном казалась не хмурой, а уютной, потому что внутри дома было тепло, и это тепло никто не мог у них отнять.
Автор: Анна Сойка ©