Часть 1. Системный сбой в зоне комфорта
— Ты опять сидишь? Я двенадцать часов на рычагах, спина колом, а дома — как в склепе, ни запаха жратвы, ни улыбки, — Сергей швырнул тяжелую сумку с рабочей одеждой на пуф в прихожей. Пыль с ботинок тут же осыпалась на светлый ламинат, образуя грязные островки.
Алина не обернулась. Она сидела в глубоком кресле, окруженная мониторами. На экранах бежали логи, красные строчки сменялись зелеными — она отбивала очередную DDoS-атаку на сервер фармацевтического холдинга. Её пальцы летали над клавиатурой, выбивая дробь, похожую на очередь из пулемёта.
— Я работаю, Сергей. У меня инцидент первого уровня критичности. Разогрей котлеты, они в контейнере, — бросила она, не снимая наушников с одного уха.
— Котлеты… Опять этот пластик из кулинарии? — мужчина прошел в комнату, не разуваясь. Грязь с подошв потянулась следом. — Я мужик, Алина! Я управляю экскаватором весом в сорок тонн! Я ворочаю грунт, строю дороги, по которым ты свою пятую точку возишь в офис, когда соизволишь туда явиться. Мне нужно мясо. Свежее. Жареное. Женскими руками приготовленное.
Алина резко развернулась на крутящемся стуле. Ткань на спинке скрипнула.
— Ты управляешь техникой, нажимая педали и дёргая джойстики в кондиционируемой кабине, — её голос был холодным, как жидкий азот. — А я защищаю данные, которые стоят больше, чем весь твой автопарк вместе с прорабом. И разуйся, наконец! ТЫ ЗАГАДИЛ ВЕСЬ ПОЛ!
Сергей криво усмехнулся, глядя на жену. Пять лет назад она казалась ему другой: мягкой, податливой, с восторгом слушающей его рассказы про стройку, про мощь гидравлики и "шабашки". А теперь перед ним сидела фурия в растянутой футболке, которая знала слова "эксплойт", "бэкдор" и "фишинг" лучше, чем рецепт борща.
— Ты стала черствой, Алинка. Сухарь цифровой. Раньше хоть уют был, а теперь мы как соседи в коммуналке. Только я почему-то должен терпеть твоё клацанье по ночам, а ты мое присутствие терпишь, делая одолжение.
— Потому что это моя квартира, Сережа. И я плачу за интернет, за свет, который ты жжешь, когда играешь в танки до трех ночи, и за продукты, которые исчезают из холодильника быстрее, чем я успеваю их купить.
— Попрекаешь? — он сузил глаза. — Я, между прочим, на машину коплю. Нам, семье! Чтобы тебя возить на дачу к моим родителям.
— Нам? — Алина нервно хохотнула, и в этом смехе уже проскальзывали нотки надвигающейся истерики. — Я не прошу меня возить! Я прошу уважения и чистоты. Убери обувь.
— Не буду, — Сергей демонстративно сел на диван, прямо в грязных рабочих штанах. — Я устал. Я глава семьи, хоть и временно "на мели" из-за кредита брата, который помогаю закрыть. Имею право расслабиться. И кстати, через час придут Стас с Димоном и его женой. Мы пиво попьем. Организуй закуску.
Алина замерла. Внутри у неё что-то щёлкнуло, будто перегорел предохранитель, отвечающий за терпение и социальные нормы.
— Кто придет? — тихо переспросила она.
— Стас. Брат мой, забыла? И Димон со Светкой. Они проездом, заскочат на пару часов. Так что вырубай свою шарманку, надевай нормальное платье и накрывай, — он махнул рукой, словно отгоняя муху. — И не позорь меня, сделай лицо попроще. А то вечно кислая, как лимон.
Алина медленно встала. Её глаза сузились, превратившись в две опасные щели. Она смотрела на мужа не как на любимого человека, а как на вредоносный код, проникший в систему и требующий немедленного удаления.
— Хорошо, — произнесла она с пугающим спокойствием. — Я встречу гостей.
Часть 2. Несанкционированный доступ и прорыв периметра
Звонок в дверь прозвенел ровно через час. К тому моменту Сергей уже успел принять душ (оставив мокрое полотенце на полу в ванной) и теперь вальяжно восседал во главе стола, который Алина, к его удивлению, действительно накрыла. Правда, на столе стояли не домашние разносолы, а вскрытые банки с оливками, нарезка из супермаркета и чипсы, высыпанные прямо в три глубокие миски.
В прихожую ввалилась шумная компания. Стас, младший брат Сергея — вечный бездельник с бегающими глазками, Димон — грузный мужчина с красным лицом, и его жена Светлана — дама с претензией на гламур, жующая жвачку так, словно пыталась перетереть бетон.
— О-о-о! Хозяевам респект! — заорал Стас, скидывая кроссовки так, что один улетел в обувницу, сбив аккуратно стоящие туфли Алины. — Серега, братуха! Давно не виделись!
— Привет, работяги! — Димон хлопнул Сергея по плечу. — Алинка, чего такая серьезная? Улыбнись, жизнь-то одна!
Светлана окинула Алину оценивающим взглядом, задержавшись на её домашней одежде (Алина так и не переоделась).
— Приветики. А мы думали, ты при параде будешь. Сережа сказал, у вас праздник какой-то? Или просто повод выпить искал? — Светлана хихикнула, обнажив мелкие зубы.
— Проходите, — Алина указала рукой на кухню-гостиную. — Праздник, говорите? Ну, можно и так сказать. День прозрения.
Компания расселась. Пошли тосты, шутки "за триста", жалобы на начальство и бесконечные обсуждения того, кто какую тачку купил и как "поднялся". Алина сидела молча, медленно потягивая воду из стакана. Она наблюдала. Анализировала трафик, так сказать.
— Слышь, Алин, — вдруг обратился к ней Стас, уже изрядно захмелев от принесенного с собой коньяка. — А ты чего мужику своему нормальную поляну не накроешь? Чипсы — это для студентов. Серега пашет как вол, землю роет. Ему мясо надо, борщ! Женщина должна очаг хранить, а не в кнопки тыкать.
Сергей самодовольно откинулся на спинку стула, чувствуя поддержку.
— Да я ей говорю, Стас! — подхватил он, размахивая вилкой с наколотым огурцом. — Она ж у меня "специалист". Типа умная. А по факту — ни уюта, ни тепла. Приходишь домой — тишина. Я ей: "Где еда?", а она мне: "Я занята". Распустил я её. Жену надо в ежовых рукавицах держать, чтоб знала своё место.
Светлана поддакнула, чмокнув губами:
— Ой, ну это перебор, конечно. Но вообще, мужчина — добытчик. Если он деньги носит, то ты, дорогая, будь добра шуршать. А то найдет помоложе да похозяйственнее. У меня вот Димочка всегда накормлен, рубашки наглажены.
Алина медленно поставила стакан на стол. Стук стекла о дерево прозвучал как выстрел.
— Добытчик? — переспросила она, глядя прямо в глаза Сергею. — Ты называешь себя добытчиком, Сережа?
— А кто я? — взвился муж. — Я зарабатываю!
— Ты зарабатываешь ровно столько, чтобы покрыть свои кредиты за "ошибки молодости", отдать долги вот этому, — она кивнула на Стаса, — и заправить свою машину, которая жрет бензин как танк. А коммуналку, еду, бытовую химию, отпуск, одежду и ремонт в этой квартире оплачиваю я. И при этом я должна еще и обслуживать тебя?
В комнате повисла тишина. Димон поперхнулся оливкой.
— Ты чего начинаешь при людях? — прошипел Сергей, лицо его пошло красными пятнами. — Рот закрой!
— НЕТ! — рявкнула Алина так, что Светлана вздрогнула. — Я долго молчала. Я терпела твою грязную обувь, твои разбросанные носки, твои претензии. Но когда ты начинаешь унижать меня перед своей свитой, это конец. Ты хочешь "всё как у людей"? Хочешь патриархат? Будет тебе патриархат. Но с рыночными отношениями.
Она встала, подошла к секретеру, вытащила заранее распечатанный лист (она подготовила его еще неделю назад, чисто гипотетически, как план "Б", но сегодня он стал планом "А") и шлепнула его перед Сергеем.
— Что это? — тупо спросил он.
— Прейскурант, — Алина улыбнулась, и улыбка эта была страшной. В ней не было тепла, только холодный расчет и злость. — Либо ты платишь мне за домашнюю работу, за аренду, за амортизацию техники и мебели, ЛИБО СЪЕЗЖАЙ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ! Ты уже давно не муж, а так, квартирант. Причем неплатежеспособный.
Стас загоготал:
— Серега, она тебя на счетчик поставила! Во баба дает!
— Заткнись! — рыкнул Сергей на брата, потом перевел взгляд на лист. — "Стирка — 500 рублей загрузка. Приготовление ужина — 1500 рублей. Уборка общих зон — 3000 рублей". Ты больная?
— Нет, я прогматичная. Ты же любишь говорить про "бизнес" и "дела". Вот тебе бизнес. Хочешь "женской руки"? Оплачивай услугу. Иначе — самообслуживание.
— Да пошла ты! — Сергей скомкал лист и швырнул его в лицо Алине. — Я муж! Я имею право!
— Твои права закончились там, где началось твоё свинство, — Алина не шелохнулась. — И, кстати, гости дорогие. Банкет окончен. ВЫМЕТАЙТЕСЬ. Или я вызываю охрану комплекса.
Часть 3. Тарификация услуг и штрафные санкции
Скандал был знатный. Стас пытался качать права, Димон угрюмо молчал, Светлана визжала, что Алина "психичка и феминистка недорезанная". Сергей орал, топал ногами, но когда Алина взяла телефон и начала набирать номер, компания ретировалась. Сергей остался.
Утром он проснулся от запаха кофе. Восхитительного, свежемолотого, с нотками корицы. Он с трудом разлепил глаза, вспоминая вчерашнее. "Попсиховала и успокоилась", — решил он. Бабы, они такие. Поорут, а потом ластиться лезут.
Он вышел на кухню, почесывая волосатую грудь. Алина сидела за столом, пила кофе и ела круассан.
— Доброе утро, зая, — прохрипел он, пытаясь изобразить примирительный тон. — Налей кофейку мужу.
— С тебя двести рублей, — не отрываясь от планшета, ответила Алина.
Сергей застыл с протянутой рукой.
— Ты серьезно? Продолжаешь этот цирк?
— Абсолютно. Кофе — бленд арабики, килограмм стоит четыре тысячи. Молоко, сахар, амортизация кофемашины, мой труд бариста. Двести рублей. Или пей воду из-под крана. Хотя нет, за воду теперь тоже плати — по счетчику. Я поставила на кран в ванной и на кухне умные насадки, они считают литраж.
Сергей побагровел.
— Ты совсем рехнулась на своих компьютерах! Я твой муж!
— Ты — квартирант с задолженностью, — отрезала Алина, поднимая на него взгляд. В её глазах плескалась такая ядовитая злость, что Сергею стало не по себе. — Знаешь, что я сделала ночью, пока ты храпел как трактор "Беларусь"? Я сменила пароль на Wi-Fi. Я заблокировала твой доступ к "Кинопоиску" и "Нетфликсу". И я поставила кодовый замок на холодильник через приложение умного дома. Хочешь жрать — переводи деньги на карту.
— Ах ты стерва... — прошипел Сергей. — Ну держись. Я тебе устрою.
Он кинулся к холодильнику — дверца не поддавалась. Электронное табло на двери мигнуло красным: "ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. БАЛАНС: 0".
— Это уже статья! Оставление в опасности! Голодом моришь! — заорал он.
— Не смеши мои тапки. У тебя есть работа, есть ноги. Иди в кафе, иди в магазин. Я тебе не мамка.
Сергей вылетел из кухни, хлопнув дверью. Он был уверен, что сможет прогнуть её. Он позвонит её матери, своей матери, всем! Он устроит ей общественное порицание.
Вечером он вернулся домой с пакетом пельменей и победным видом.
— А я сам приготовлю! — заявил он, проходя на кухню.
— Газ — 50 рублей за использование плиты, — спокойно прокомментировала Алина из гостиной. — Кастрюлю мою брать нельзя. Вилки-ложки — аренда 100 рублей комплект.
— Я СВОЮ КУПЛЮ! — заорал Сергей.
Он попытался включить плиту — она не зажигалась. В квартире стояла "умная" система управления газом и водой с защитой от протечек, которую Алина перенастроила так, что без авторизации через её телефон подача блокировалась.
— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? — Сергей влетел в комнату, размахивая пачкой пельменей. — Включи газ!
— ПЛАТИ! — Алина вскочила. Её голос сорвался на визг, но это был визг ярости, а не слабости. — ТЫ ДУМАЛ, Я ШУЧУ? ТЫ СЧИТАЛ, ЧТО МОЖЕШЬ ВОРДИТЬ СЮДА СВОЕГО БРАТА-АЛКОГОЛИКА, УНИЖАТЬ МЕНЯ, А Я БУДУ ТЕРПЕТЬ? Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, СЕРЕЖА! ТЫ ЖАЛКИЙ, МЕЛОЧНЫЙ ПРИСПОСОБЛЕНЕЦ!
Сергей опешил. Он никогда не видел её такой. Она всегда глотала обиды, плакала в подушку. А сейчас она стояла перед ним, растрепанная, злая, и в ней чувствовалась такая сила, что ему захотелось спрятаться.
— Я... я сестре позвоню, Ольге! И тетке Римме! Они тебе мозги вправят! — нашелся он.
— Звони, — усмехнулась Алина. — Прямо сейчас звони. По громкой связи.
Часть 4. Фатальная ошибка в коде
Сергей набрал номер старшей сестры, Ольги. Оля была женщиной строгой, властной, работала главным технологом на заводе. Сергей всегда её побаивался, но уважал.
— Оля! Тут Алинка с ума сошла! — закричал он в трубку. — Она меня не кормит, газ отключила, деньги требует за то, что я в квартире нахожусь! Скажи ей!
На том конце повисла пауза.
— Сергей? Ты пьян? — раздался строгий голос Ольги.
— Трезвый я! Она прейскурант выставила! Говорит, я квартирант!
— А ты кто? — вдруг спросила Ольга. — Я тут недавно с Алиной разговаривала. Она мне рассказала, как ты Стасику нашему долги закрываешь деньгами из семейного бюджета. Как ты дома палец о палец не ударяешь.
— Оля, ты чего? Мы же одна кровь!
— Кровь не водица, но и моча не вода, Сережа. Ты здоровый лось, живешь в квартире жены, ездишь на машине, которую купили на деньги с продажи бабушкиной дачи, и еще смеешь на жену рот открывать? Алина святая, что тебя пять лет терпела. Я бы тебя на второй день скалкой выгнала.
Сергей выронил телефон. Он не ожидал удара с тыла.
— Но... Мама говорит...
— Мама тебя избаловала. А я вижу, что ты в паразита превратился. Не звони мне с этим нытьем.
Отбой.
Сергей стоял, хватая ртом воздух. Алина смотрела на него с издевательской жалостью.
— Ну что? Помогло?
— Сейчас тетка Римма приедет! — в отчаянии крикнул он. Римма Юрьевна, тетка по матери, была женщиной старой закалки, богатой и влиятельной. Она-то уж точно за традиционные ценности. — Она как раз в городе, я знаю! Я ей напишу!
— Пиши, — кивнула Алина.
Следующие два дня превратились в ад. Сергей принципиально не платил. Он мылся холодной водой (Алина отключила бойлер), ел сухомятку (бутерброды из магазина), спал на диване в гостиной без белья (Алина заперла спальню и шкаф с постельным). Он ходил злой, небритый и вонючий. Он ждал тетку Римму как спасительницу.
И вот, на третий день раздался звонок в дверь.
Сергей бросился открывать. На пороге стояла Римма Юрьевна — статная дама в дорогом пальто, с идеальной укладкой. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Стас, брат Сергея, выглядевший на удивление помятым и испуганным.
— Тетя Римма! Наконец-то! — Сергей чуть не бросился ей на шею. — Спасайте! Эта... эта фурия меня со свету сживает!
Римма Юрьевна холодно отстранила племянника рукой в кожаной перчатке.
— Пройдем, поговорим.
Они вошли в гостиную. Алина вышла из спальни, одетая в строгий костюм.
— Здравствуйте, Римма Юрьевна. Чай, кофе? Бесплатно, для гостей, — она метнула взгляд на Сергея.
— Спасибо, Алина, не откажусь, — кивнула тетка. — Сергей, сядь. Стас, стой там, у двери, чтоб не воняло перегаром.
Сергей сел, ничего не понимая.
— Тетя Римма, вы не представляете... Она с друзей моих деньги требует, за газ...
— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула Римма Юрьевна так, что хрусталь в серванте звякнул. — Я всё знаю. Мне Алина прислала полную выписку твоих транзакций и видеозапись твоего "выступления" перед друзьями. Камера в гостиной, идиот, пишет звук и видео.
Сергей побелел.
— Камера?
— Да. Скрытая. Для безопасности, — пояснила Алина. — Я же безопасник.
— Ты, Сергей, — продолжила тетка, — не просто хам. Ты дурак. Ты думал, я не знаю, куда ты дел те пятьсот тысяч, что брал у меня в долг "на лечение зубов"?
Сергей сглотнул. Он отдал их Стасу, чтобы тот вложился в какую-то мутную схему с биткоинами.
— Я... лечил...
— Врешь. Стас мне всё рассказал, когда я его прижала. Он их просадил. А ты, добрый братик, решил за счет жены жить, а долги на стороне покрывать. И при этом у тебя хватает наглости унижать женщину, которая тебя содержит?
— Она жена! Она обязана!
— Она тебе ничем не обязана, — Римма Юрьевна достала из сумочки папку. — Алина умная девочка. Когда вы женились, я посоветовала ей составить брачный контракт. Ты его подписал не глядя, помнишь? Ты был так увлечен мечтами о том, как заживешь в столичной квартире.
— Какой контракт? — у Сергея затряслись губы.
— Тот самый. Пункт 4.2. В случае "недостойного поведения супруга, выражающегося в систематическом неуважении, оскорблениях и финансовой недобросовестности", режим совместной собственности аннулируется на всё движимое имущество, приобретенное в браке. Твоя машина, Сережа, оформлена на Алину. Ты знал?
— Нет... Я думал... Она же сказала, так удобнее для страховки...
— Ты думал, — Римма усмехнулась. — Ты никогда не думал. Ты только потреблял.
Часть 5. Полное форматирование и отключение от сервера
Сергей сидел, словно его ударили мешком с цементом. Его мир рушился. Машина — не его. Квартира — не его. Поддержки родни нет. Деньги тетки — профуканы.
— А теперь самое интересное, — Алина подошла к столу. — Сережа, помнишь, ты хвастался, что ты супер-профи на своей стройке? Что без тебя там всё встанет?
— Ну да... — промямлил он.
— Так вот, вчера я, чисто из любопытства, проверила базу данных твоего работодателя. Есть у них дыры в безопасности, каюсь, воспользовалась служебным положением, но только чтобы посмотреть. И знаешь, что я нашла? Докладные на тебя. О сливе солярки. Систематическом.
Сергей вскочил.
— Это не я! Это все так делают!
— Доказывать будешь службе безопасности своей конторы. Я анонимно переслала им логи с GPS-трекера твоего экскаватора и график сливов. Тебя уволили сегодня утром, приказ уже подписан. Тебе просто еще не дозвонились, ты же симку менял, чтобы я до тебя не добралась?
— ТЫ... ТЫ ТВАРЬ! — Сергей взревел и кинулся на неё.
Но тут в игру вступила тетка Римма. Она достала из сумочки перцовый баллончик и направила на племянника:
— Сядь, щенок! Или ослепнешь.
Сергей рухнул обратно на диван, закрыв лицо руками. Он выл. Не от горя, а от бессильной злобы и страха. Он потерял всё. Работу, жилье, машину, репутацию перед родней.
— У тебя час на сборы, — ледяным тоном произнесла Алина. — Вещи я уже частично собрала. Они в пакетах для мусора у порога. Заберешь свои шмотки, свои приставки и своего брата. Валите к маме в деревню, коровам хвосты крутить. Там тебе и место.
— Алинка... ну прости... бес попутал... — начал скулить Сергей, ползая на коленях. — Дай шанс! Я всё отработаю! Я буду готовить! Я мыть буду!
— Поздно, — Алина смотрела на него с брезгливостью. — Сервис недоступен. Аккаунт заблокирован навсегда. Проваливай.
— И долг мне вернешь, — добавила Римма Юрьевна. — Стас, бери его под руки. Пошли вон, позор семьи.
Стас, трясясь, потянул рыдающего брата к выходу. Сергей упирался, хватался за косяки, кричал что-то про любовь и "мы же семья", но Алина была неумолима. Она буквально вытолкала их в подъезд и захлопнула дверь.
Щелкнул замок. Потом второй. Потом лязгнула цепочка.
Алина прижалась спиной к двери и медленно сползла на пол. Но не плакать. Она начала смеяться. Смех был нервным, освобождающим. Тетка Римма подошла к ней и положила руку на плечо.
— Молодец, девочка. Жестко, но справедливо. Гнойник надо вскрывать сразу.
— Спасибо, Римма Юрьевна. Если бы не вы...
— Сама бы справилась. Ты сильная. А этот... — она махнула рукой в сторону двери, где все еще слышались удары и вопли Сергея. — Этот пусть учится жить заново. Если мозгов хватит.
Где-то за окном гремел город, люди спешили по делам, а в квартире наступила долгожданная, звенящая тишина. Чистая. Безопасная. Алина поднялась, набрала полную грудь воздуха и почувствовала, как многолетняя тяжесть исчезла. Система перезагрузилась. Вирусы удалены. Работает в штатном режиме.
Сергей же, стоя на лестничной клетке в одном ботинке (второй так и остался внутри), смотрел на закрытую дверь и не мог поверить. Как? Как он, "настоящий мужик", оказался на улице с мусорными пакетами, без копейки и без работы, изгнанный собственной женой, которую считал безобидной приставкой к компьютеру? Осознание собственной ничтожности накрыло его, но было слишком поздно. Поезд ушел, и рельсы разобрали.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©