С детства Вера усвоила простую, но жёсткую формулу: если хочешь добиться результата, нужно выкладываться полностью, не жалея себя и не отвлекаясь по пустякам. Эта привычка — идти к цели напролом — со временем стала её главным двигателем, позволив преуспеть и в учёбе, и в карьере. Однако настойчивость, с которой она пробивала профессиональные вершины, оставляла слишком мало пространства для личной жизни, словно всё остальное существовало лишь на периферии её внимания. Когда не стало отца, Виктора Семёновича, Вера оказалась на распутье: остаться с матерью, которая с трудом переживала тяжёлую утрату, или уехать в столицу, где её ждала заманчивая должность. Именно в этот переломный момент судьба столкнула её в аэропорту с незнакомой девочкой, чья случайная фраза заставила Веру по-новому взглянуть на то, что действительно имеет значение.
В школе Вера была круглой отличницей, и своими успехами гордилась по праву — они давались ей тяжёлым трудом. Она всегда стремилась быть в числе лучших, и это стремление приносило плоды, хотя подруг у неё почти не было. На дружбу просто не оставалось времени, ведь пока другие девчонки носились во дворе, Вера корпела над учебниками, особенно над теми разделами математики, которые давались ей сложнее всего. С завидным упорством она штудировала все доступные источники, пытаясь вникнуть в хитросплетения формул, и в результате после школы без проблем поступила в престижный вуз, а затем устроилась в одну из лучших компаний родного города.
Теперь в её планах было набраться опыта и в перспективе перевестись в головной офис, который находился в Москве. Об этом она мечтала с особым трепетом.
— Вот уедешь в свою Москву, а мы с отцом одни останемся, — с грустью говорила мама, Татьяна Ивановна.
Вера появилась у родителей поздно, когда они уже почти отчаялись завести детей. Татьяне Ивановне было сорок семь, когда она забеременела, и многие тогда отговаривали её от этого шага, врачи тоже не советовали рисковать. Но женщина настояла на своём, и ни разу об этом не пожалела, хотя роды сильно подорвали её здоровье.
— Мам, я буду вам деньги присылать, — отвечала Вера, снисходительно поглядывая на морщинистое лицо матери.
— Да при чём тут деньги, дочка? Я про то, что мы видеться будем редко.
— Ну так интернет же есть, мам. Будем созваниваться по видеосвязи, болтать. Это же почти то же самое, что живьём общаться.
— Совсем не то, — вздыхала Татьяна Ивановна. — Скажи, зачем тебе в эту Москву? Разве у нас мало платят?
— Мама! Во-первых, много денег не бывает. А во-вторых, работать в головном офисе гораздо престижнее.
Вера уверенно шла к своей цели, и вот незадолго до того, как её действительно пригласили в столицу — пока на собеседование, или, как выразился будущий руководитель, на личную беседу, — скоропостижно скончался отец.
С вечера Виктор Семёнович чувствовал себя прекрасно, а утром просто не проснулся. Врачи развели руками: «Сердце. А что вы хотите в его возрасте?»
Похоронив мужа, Татьяна Ивановна словно потеряла себя. Она и Виктор прожили долгую, очень счастливую жизнь, и для неё эти отношения были дороже всего на свете. Мало кто мог похвастаться такой взаимной привязанностью, какая была у них с мужем, — они существовали так, будто составляли единое целое. Днями напролёт женщина бродила по квартире, натыкаясь на вещи супруга, и вытирала слёзы, которые не переставали стоять в глазах. Прошёл уже месяц, а Татьяна Ивановна всё никак не могла смириться с утратой. И как раз в это время Вере позвонили из Москвы, пригласив приехать на решающую встречу с руководителем подразделения, где ей предложили работу. Девушка была настолько воодушевлена этим шансом, что ни о чём другом думать не могла.
Татьяна Ивановна, видя воодушевление дочери, старалась не показывать своего состояния, хотя на душе у неё было совсем безрадостно. Она понимала, что скоро останется совсем одна, наедине с тяжёлыми мыслями и воспоминаниями о муже, которые нагоняли на неё невыносимую тоску.
— Всё, мам, я в аэропорт выезжаю, — объявила Вера, выкатывая из комнаты чемодан.
— Погоди, ещё рано ведь, — растерянно произнесла Татьяна Ивановна, с тревогой глядя на этот чемодан. Ей казалось, что перед дорогой они успеют спокойно посидеть на кухне, поговорить по душам.
— Лучше пораньше, мало ли что может случиться по дороге, — отмахнулась Вера. Уже в дверях она ненадолго задержалась и, взглянув на мать, добавила: — Мам, ну чего ты раскисаешь? Я всего на несколько дней, а у тебя такой вид, будто мы насовсем прощаемся.
— Да нет, что ты, всё хорошо. Ты только возвращайся поскорее, а обо мне не переживай.
Как только Вера села в такси, мысли её мгновенно переключились на предстоящую встречу. Она в сотый раз прокручивала в голове возможные вопросы и ответы на них, перебирая варианты развития того самого важного разговора. Казалось бы, она должна была чувствовать себя абсолютно уверенной, но на душе почему-то было неспокойно, и девушка никак не могла понять причину этого странного беспокойства.
Дорога до аэропорта заняла много времени — в городе неожиданно разыгралась настоящая метель, и образовались огромные пробки. Вера порадовалась, что выехала с запасом, и времени у неё ещё достаточно. Однако, прибыв в аэропорт, она узнала, что её рейс задерживают.
Девушка перекусила в кафе и устроилась в кресле зала ожидания, погрузившись в свои мысли. «Если бы знать, что рейс так надолго отложат, можно было бы лишний час дома побыть с мамой», — подумала она. В последнее время мама совсем перестала улыбаться, хотя в присутствии дочери старалась держаться бодро. Вера понимала, что сейчас не лучший момент оставлять её одну, но осознание этого пришло только сейчас. «Но что я могу поделать? Встречу не перенесёшь», — размышляла девушка. Жаль только, что отец так рано ушёл. Вдвоём родителям было бы легче, особенно когда Вера окончательно переедет в Москву. «Если, конечно, всё сложится», — вздохнула она, услышав очередное объявление о задержке вылета.
— Здравствуйте, — раздался рядом звонкий детский голосок.
Вера подняла глаза и увидела перед собой девочку лет шести. Та смотрела на неё серьёзно и чуть нахмурившись, будто пыталась решить какую-то взрослую задачу.
— Привет! — девушка невольно улыбнулась. — Как тебя зовут?
— Полина, — представилась малышка, с любопытством разглядывая её. — А почему вы такая грустная?
— Понимаешь, мой самолёт задерживается, а мне очень нужно в Москву, — пояснила Вера.
— А зачем вам в Москву? — не отставала девочка.
— У меня там очень важная встреча.
— Мой папа тоже всё время уезжает на важные встречи, а я его жду и жду, — Полина по-взрослому тяжело вздохнула, а потом неожиданно спросила: — А вас дома тоже ждут?
— Дома? — Вера удивлённо переспросила, посмотрев на неё.
— Может быть, вам не надо в Москву? Может быть, дома вас ждут больше, чем там? — рассуждала девочка. — Я бы на вашем месте поехала домой.
— Полина! — окликнул девочку кто-то из толпы, и малышка, махнув рукой, быстро растворилась среди пассажиров.
Вера смотрела перед собой невидящим взглядом, переваривая услышанное. В этот момент объявили третью задержку её рейса. Словно в тумане, она медленно поднялась, ещё до конца не осознавая, что делает, и направилась к выходу из аэропорта.
Всю обратную дорогу Веру не покидало странное чувство облегчения от того, что она едет назад. О том, что она наделала и чем это для неё обернётся, девушка старалась не думать. В голове вертелась только одна картинка: как обрадуется мама, увидев её на пороге.
Войдя в квартиру, Вера сразу почувствовала неладное. Внутри стояла гробовая тишина, и в воздухе витал запах лекарств. Сердце неприятно ёкнуло, и девушка, забыв обо всём, бросилась в комнату матери.
Татьяна Ивановна лежала на полу в проходе между окном и кроватью. При виде её бледного лица и бесцветных губ у Веры подкосились ноги.
— Мамочка, милая моя мамочка! — прошептала она, опускаясь рядом на колени. Дрожащими руками девушка достала телефон и набрала номер скорой. А потом, до приезда врачей, она сидела рядом, мысленно молясь и повторяя про себя только одну просьбу: чтобы ещё хоть раз услышать родной голос матери.
— Верочка, ты здесь? — донёсся до неё едва слышный шёпот.
Вера смахнула слёзы, застилавшие глаза, и наклонилась к матери:
— Да, мамочка, я здесь. Лежи, не шевелись, сейчас врачи приедут.
— Ты разве не улетела?
— Нет, мам, я осталась. Я здесь, с тобой.
— Но почему? Как же твоя встреча?
— Это неважно, мама. Всё это совсем не важно.
Прошло чуть больше полугода. Вера уже обосновалась в Москве, работала и чувствовала себя так, будто жизнь наконец-то вошла в привычную колею. Иногда ей казалось, что счастье переполняет её настолько, что хочется кричать об этом на каждом углу, но в присутствии новых коллег она старалась держать эмоции при себе. Её хватка и целеустремлённость вызывали у руководства искреннее уважение, а сослуживцы поглядывали с недоумением, а то и с лёгкой завистью. Многие за глаза называли её выскочкой из провинции, но Вера на чужое мнение не обращала ни малейшего внимания. Нынешнее положение она воспринимала лишь как трамплин и останавливаться на достигнутом не собиралась.
Сблизиться с кем-то из столичных коллег ей так и не удалось, зато каждый вечер она звонила матери и, мельком поинтересовавшись её самочувствием, подолгу рассказывала о собственных успехах. Первые пару месяцев после переезда Вера почти каждые выходные летала домой, но потом записалась на бизнес-курсы, решив, что и свободное время должно приносить пользу.
— А когда ты приедешь домой, Верочка? — спросила Татьяна Ивановна, замирая в ожидании ответа, когда дочь позвонила в пятницу вечером. Женщина сильно скучала, но старалась не подавать виду, а на вопросы о здоровье неизменно отвечала, что всё в порядке. Больше того, ближе к вечеру она специально поднималась с постели, приводила себя в порядок, чтобы к моменту видеозвонка выглядеть бодрой.
На самом же дни напролёт она лежала в кровати — сил не оставалось ни на что, да и незачем было вставать. Иногда под утро её охватывал сон, в котором муж был жив, а дочка жила рядом. Просыпалась Татьяна Ивановна с радостью, начинала прикидывать, чем бы побаловать семью: блинами или яблочным пирогом, — но потом, словно тяжёлая туча, накрывало осознание, и женщина плакала навзрыд, а дневной свет становился ей немил. Бывало, неделями она не раздвигала шторы, лежала и смотрела в одну точку на стене.
— Пока не знаю, мам, когда смогу вырваться. Возможно, в следующем месяце, но точно не в ближайшее время. Ты не представляешь, сколько мне ещё нужно успеть.
Вера не заметила тяжёлого вздоха, который вырвался у матери после этих слов. Когда лицо дочери исчезло с экрана, Татьяна Ивановна устало откинулась на подушки и прикрыла глаза. Крупная слеза скатилась по щеке, и женщина смахнула её тыльной стороной ладони.
В этот момент тишину в квартире нарушил мелодичный звонок. Татьяна Ивановна вздрогнула от непривычного звука, с трудом поднялась и подошла к двери. В глазок она увидела незнакомого мужчину в тёмно-синем свитере и рядом с ним маленькую девочку — такую милую, что женщина невольно улыбнулась и тут же отворила дверь.
— Здравствуйте, вы Татьяна Ивановна? — спросил мужчина, мельком взглянув на неё.
— Нет, а вам какая Татьяна нужна?
— Соколова. Нам нужна няня.
Мужчина повернулся к дочери.
— Полина, ты на какую кнопку нажала? Я же говорил тебе — восьмой этаж.
— Я на восьмёрку и нажала, — ответила девочка.
— Это седьмой, — снисходительно пояснила Татьяна Ивановна. — А Татьяна Ивановна живёт этажом выше.
— Понятно. Спасибо вам и извините.
Мужчина взял малышку за руку, и они поднялись по лестнице. Татьяна Ивановна, всё ещё улыбаясь, закрыла дверь. Настроение неожиданно исправилось, и она впервые за долгое время собралась на кухню, чтобы приготовить себе ужин.
На следующее утро Татьяна Ивановна проснулась с привычным нежеланием вставать, но за окном сияло такое яркое солнце, что она неожиданно для себя собралась во двор. Позавтракав с непривычным аппетитом, она подумала: неплохо бы заодно зайти в магазин, а то к приезду дочери от неё останется один скелет.
Вернувшись с полупустым пакетом, женщина присела на лавочку во дворе, подставила лицо тёплым майским лучам и невольно вздохнула: день хороший, только жаль, что он тоже закончится.
Неожиданно дверь подъезда распахнулась, и оттуда выбежала вчерашняя девочка.
— Здравствуйте! — прозвенел детский голосок, и Полина тут же уселась рядом с ней на скамейку.
— Здравствуй, моя хорошая, — обрадовалась женщина.
Следом из подъезда вышла Елена Владимировна.
— Я тебе что велела? Ждать меня! Разве можно одной во двор выходить? — строго проговорила она.
— А я не одна, я с бабушкой, — не задумываясь, ответила малышка.
Елена Владимировна недовольно посмотрела на соседку и процедила сквозь зубы:
— Доброе утро.
— Здравствуй, Лена, — кивнула Татьяна Ивановна.
Продолжение :