Лавины из снежных досок особенно коварны.
В своей методичке по лавинам я писал, что подобные лавины могут быть опасны не зависимо от времени суток.
Самому мне пришлось столкнуться с такой лавиной в Якутии при походе по хребту Черского, когда мы делали первопрохождение перевала.
Подойдя к перевалу, мы увидели, что подъем на перевал возможен по крутому снежному кулуару. Вверху он переходит в висячую долину, из которой выход на перевал. Саму висячую долину за перегибом не видно.
В кулуаре очень плотный снежный наст, шурфовка показывает, что он не лавиноопасный. Поднимаемся в кошках, при подходе к перегибу, перед выходом в висячую долину видим, что выходим рядом с правым склоном долины.
Левый склон находится довольно далеко. Решаем так и пересекать долину, придерживаясь правого склона, чтобы в случае опасности взобраться на него. Иду первым, и только успеваю пройти перегиб и выйти в висячую долину, как слышу знакомое уханье.
Поднимаю голову - далеко вверху под самым гребнем по склону бежит трещина, снег вспучивается и начинает катиться вниз, набирая скорость.
Рядом с нами правый склон кулуара, на который мы планировали забираться в случае опасности. Смотрю на начинающую двигаться лавину снова, как и в Саянах время замедляется, кажется, что не спеша я отслеживаю траекторию движения лавины и понимаю, что ударит она именно в правый борт. Забраться на склон достаточно высоко мы явно не успеваем, и бежать от лавины нужно в другую сторону, к левому борту кулуара.
Выбрасываю палки, скидываю рюкзак, кричу ребятам, что есть мочи: «За мной!» и бегу к левому борту кулуара. Парни, которые шли следом, услышали мой крик и бросились за мной, а двое находились еще за перегибом, они не слышали крика, и им не было видно направление движения лавины.
Когда гул катящейся лавины затих, я оглянулся, мы успели выскочить за пределы лавины, на самой ее кромке виднелся мой рюкзак.
Двоих ребят не было видно, их явно снесло лавиной. Парни спросили меня, собирать ли лавинные щупы, но лавинный конус представлял собой нагромождение огромных снежных блоков, они настолько тверды, что наши лавинные щупы бессильны. Засекаю 45 минут, это время, в течение которого есть надежда найти людей в лавине живыми. Дальше вероятность выжить в лавине уменьшается по экспоненте.
Помню, что, когда я сам лежал в лавине, мои крики было сложно услышать. Говорю ребятам не шуметь, рассредоточиться по лавинному конусу и двигаться вниз, внимательно прислушиваясь.
Периодически кричу: «Саня», обоих ребят зовут Александрами. В голове вертятся мысли, как же я вернусь домой и буду смотреть в глаза родственникам ребят. Крикнув в очередной раз: «Саня», вдруг слышу в ответ крик и вижу, поднимающуюся по склону фигуру. Кидаюсь к нему, мы обнимаемся, кажется, я никогда в жизни никому так не радовался. Но мгновения радости опять сменяются тревогой, где же еще один? Присматриваемся и почти в самом внизу кулуара видим еще одну фигуру. К счастью все обошлось, ребят лавиной вынесло на поверхность, и они остались живые и невредимые, только укатились вниз. Причем тот, кто шел первым оказался метров на двести ниже по склону.
Лавина расчистила нам путь к перевалу, дальше можно было подниматься без опаски.
Подойдя к месту отрыва лавины, мы увидели перекристаллизовавшийся снег. Огромная, плотная, снежная доска по существу висела без опоры как единое целое, и когда мы нагрузили ее внизу, она оторвалась в самом верху под скалами.
К счастью, мой рюкзак оказался на поверхности, удалось найти и одну лыжную палку. Вторую, так же как и в Саянах, забрала лавина.
Пройденный перевал мы назвали Хабаровским.
А два Александра в этот день теперь отмечают второй день рождения.
Я дважды попадал в лавины, и в минуты опасности время как бы замедлялось, мне казалось, что я спокойно успеваю продумать все варианты действий. Хотя на самом деле проходили секунды.
У вас бывало такое ощущение?