Знаете, есть темы, которые я как обозреватель стараюсь обходить стороной. Не потому, что неинтересно, а потому, что каждый раз, когда их поднимаешь, начинаются споры. Жаркие, бескомпромиссные, с одной стороны — «наказывать», с другой — «жалеть». И никто не прав до конца.
Одна из таких тем — что делать с подростками, которые срывают уроки, хамят учителям, бьют одноклассников и при этом чувствуют свою безнаказанность.
На днях математик и основатель движения «Родная школа» Алексей Савватеев высказался в своем Telegram-канале жестко и прямо: нужно вернуть советскую практику отправки проблемных подростков в спецшколы закрытого типа. Экспертный совет по вопросам образовательной политики уже обратился в Госдуму с просьбой рассмотреть соответствующий законопроект.
В чем суть предложения?
Сейчас у школы почти нет инструментов, чтобы изолировать ученика, который систематически нарушает дисциплину. Максимум — выговор, беседа с родителями, вызов на комиссию. Но если ребенок знает, что его не могут выгнать (а по закону и правда не могут), он чувствует свою безнаказанность.
«Качественное массовое образование невозможно в обстановке хаоса и вседозволенности, неуважения к учителю», — пишет Савватеев.
Предлагается внести изменения в законодательство, чтобы комиссии по делам несовершеннолетних получили право направлять таких детей в специализированные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа.
В законопроекте, по словам авторов, четко обозначена категория детей, в отношении которой такая мера допускается. Речь идет не о всех, кто однажды сорвал урок, а о злостных и систематических нарушителях.
Как это работало в СССР
С 1964 года в Советском Союзе существовали учебно-воспитательные учреждения закрытого типа для детей от 11 до 14 лет. Туда направляли тех, кто:
- злостно и систематически нарушал правила общественного поведения;
- совершал общественно опасные действия, но не достиг возраста уголовной ответственности.
Решение принимала комиссия по делам несовершеннолетних. Ребенка определяли туда не для наказания, а для воспитания и исправления.
Что там было?
- обучение по общим школьным программам;
- общественно полезный труд;
- строгий педагогический режим;
- индивидуальная работа с психологами и педагогами.
Если к 14–15 годам воспитанник исправлялся — его возвращали в обычную жизнь. Если нет — переводили в специальное профессионально-техническое училище.
Что есть сейчас?
Специализированные учреждения для трудных подростков в России существуют. Но их немного. И направить туда ребенка очень сложно. Процедура долгая, бюрократическая, и многие учителя просто опускают руки: проще терпеть, чем через все это проходить.
«У школы нет полномочий переводить таких подростков в специализированные учреждения открытого типа. Они это чувствуют и знают свою безнаказанность», — подчеркивает Савватеев.
Аргументы «за» и «против»
За: Это защищает остальных учеников. Один хулиган может сорвать уроки у целого класса. Один агрессивный подросток может сделать жизнь нескольких детей невыносимой. И если обычные меры не работают, нужны более жесткие.
За: Это дает шанс самому нарушителю. В спецшколе с ним будут работать индивидуально, по специальной программе. Там он не сможет прятаться за «правами ребенка» и продолжать разрушать свою и чужую жизнь.
Против: Это стигматизация. Ребенка, побывавшего в таком учреждении, в обычной школе уже не примут. Ярлык «спецшкольник» останется на всю жизнь.
Против: Это возврат к карательной системе. Вместо того чтобы искать причины плохого поведения (проблемы в семье, психологические травмы, недиагностированные заболевания), мы просто изолируем проблему.
Мои мысли
Я сидел и думал: а что бы я выбрал, если бы в классе моего сына появился подросток, который постоянно срывает уроки, оскорбляет учителей, доводит до слез одноклассников? Хотел бы я, чтобы его убрали?
Честно? Да. Потому что у меня нет иллюзий: один ученик может разрушить обучение для 30 других. И учитель, который борется с хулиганом, не может нормально вести урок.
Но при этом я понимаю, что такие дети чаще всего — жертвы. Жертвы неблагополучных семей, жестокого обращения, собственных недиагностированных проблем. И просто «убрать их из класса» — это не решение. Это перекладывание проблемы на других.
Поэтому, мне кажется, важно не просто вернуть спецшколы, а создать систему, которая действительно помогает. Где изоляция — не наказание, а возможность перезагрузки. Где с ребенком работают лучшие педагоги, психологи, врачи. Где у него есть шанс вернуться в нормальную жизнь.
Но чтобы так было, нужно не просто принять закон. Нужно построить такие учреждения. Научить для них педагогов. Разработать программы. Вложить деньги.
Вот только когда у нас это было? Обычно сначала принимают закон, а потом думают, как его выполнить.
Как, на ваш взгляд, должна решаться проблема систематических нарушителей дисциплины? Что важнее: защитить остальных учеников или дать шанс на исправление самому хулигану?
Читайте также: