— Ну что, нашёл что-нибудь?
Ира поставила сумку на табуретку у двери и прислонилась к косяку. Ноги гудели так, будто она не по вызовам всю ночь моталась, а марафон бежала. В голове — вата, во рту — привкус больничного кофе из автомата, а на кухне сидел Слава в трениках и листал телефон с таким сосредоточенным видом, будто решал судьбу мира.
— Да так, — он махнул рукой, не поднимая глаз. — Ничего толкового. Менеджеры на сорок пять есть, но там опыт нужен в их сфере, а у меня другой. Курьеры какие-то. Ну не грузчиком же идти, я там точно спину добью.
Ира кивнула. Она уже восемь месяцев кивала на эту фразу в разных вариациях. Грузчиком нельзя — спина. Курьером — несерьёзно. Продавцом — унизительно. Охранником — скучно. Иногда ей казалось, что где-то существует идеальная работа для Славы: высокая зарплата, свободный график, никаких начальников и желательно чтобы вообще ничего делать не надо было. Просто такая вакансия почему-то не появлялась на сайтах.
— Слушай, а может я с Кристиной поговорю? — Ира прошла на кухню, щёлкнула чайником. — У неё Женя на стройке работает, прорабом. Говорит, набирают людей, платят нормально.
Слава поднял глаза с таким выражением, будто она предложила ему продать почку.
— Какая мне стройка, Ир? Женя там прораб, он командует. А я кем пойду — подсобным? Кирпичи таскать?
— Ну там не только кирпичи...
— Не, ну ты серьёзно? — он отложил телефон и откинулся на спинку стула. — Десять лет в продажах, нормальные должности, а теперь на стройку подсобником?
Ира промолчала. Достала чашку, бросила пакетик чая. За окном светало — серое ноябрьское утро, мокрые деревья, детская площадка с облезлыми качелями. Через полчаса надо будить Вику, собирать в школу, проверять рюкзак, искать второй носок, который вечно куда-то девается.
Она вспомнила, как десять лет назад Слава казался ей надёжным. Не романтичным — нет, романтики там было немного. Но основательным, что ли. Они познакомились на дне рождения у общих знакомых, он тогда работал в какой-то торговой компании, носил рубашку, говорил уверенно, смеялся громко. Главное — от него веяло стабильностью. Такой мужик, с которым можно планировать будущее: квартира, ребёнок, дача, всё как у людей.
Первые годы так и было. Слава работал, приносил деньги, чинил кран на кухне, возил её в роддом, когда родилась Вика. Обычная жизнь — не сказка, но и не кошмар. Ира думала, что так будет всегда.
А потом что-то сломалось. Или не сломалось — просто проявилось то, чего она раньше не замечала. Сначала Слава стал чаще говорить про «несправедливость». Вот Лёха из параллельного отдела — бездарь, а его повысили. Вот сосед Димка — ничего особенного, а машину новую взял. Вот одноклассник какой-то — тупой был как пробка, а теперь бизнес свой, в Турцию летает.
Слава не то чтобы завидовал. Он как-то... обижался. На жизнь, на обстоятельства, на то, что его не ценят. Постепенно эта обида стала главной темой. А потом пошли «проекты».
Первым был МЛМ. Сетевой маркетинг, БАДы для здоровья, «уникальная система» и «пассивный доход». Слава тогда загорелся так, что Ира даже испугалась. Ходил на какие-то встречи, возвращался с горящими глазами, рассказывал про людей, которые «с нуля построили сеть и теперь живут на проценты». Накупил продукции на тридцать тысяч — «надо же иметь что показать клиентам». Клиентов не появилось. Сеть не построилась. Коробки с БАДами до сих пор стояли в кладовке, за ведром и шваброй, и Ира каждый раз натыкалась на них, когда лезла за тряпкой.
Потом был интернет-магазин. Тут уже подключился брат Виктор — мутный тип с вечными «схемами» и «темами». Они вдвоём что-то там городили, делали сайт, закупали товар. Чем закончилось — Ира не поняла. Деньги кончились, сайт исчез, Виктор куда-то пропал на полгода, а Слава ходил злой и говорил, что «партнёры подвели».
Теперь вот подработки. Полтора года — то ремонт кому-то помочь, то мебель собрать, то машину перегнать. Копейки, от случая к случаю. Основной добытчик в семье давно уже она — фельдшер скорой помощи, ночные смены, чужая кровь, чужая боль, вызовы в три часа ночи к бабушкам с давлением и к алкоголикам с ножевыми.
Ира допила чай, глянула на часы и пошла в детскую.
— Вик, просыпайся! Школа!
Дочь завозилась под одеялом, высунула нос.
— Мам, а можно сегодня не идти?
— Нельзя. Подъём.
Ира выложила на стол завтрак — творог, бутерброд, какао. Вика появилась через десять минут, растрёпанная, в пижаме с единорогами. Семь лет, первый класс, и уже такой взрослый, усталый взгляд. Ира иногда ловила себя на мысли, что дочь понимает больше, чем показывает.
Слава так и сидел с телефоном. Когда Вика прошла мимо него на кухню, буркнул:
— Привет, мелкая.
— Привет, пап.
Никаких вопросов про уроки, про школу, про то, как спала. Просто буркнул — и обратно в экран. Ира стиснула зубы. Раньше она пыталась что-то говорить, объяснять, просить. Теперь просто молчала. Сил на разговоры не оставалось.
Ира отвела Вику в школу, вернулась, начала мыть посуду. Слава так и сидел на кухне с телефоном. Вдруг заговорил — бодро, почти весело:
— Слушай, я тут с Витькой разговаривал...
Ира почувствовала, как внутри что-то сжалось. Когда Слава разговаривал с Витькой, это никогда не заканчивалось хорошо.
— У него есть идея. Реально крутая, я тебе сейчас объясню.
Она выключила воду, вытерла руки о полотенце. Повернулась. Слава сидел уже по-другому — подался вперёд, глаза блестели, как тогда, с БАДами.
— Короче, павильон. Кофе с собой и выпечка. Стас, ну помнишь Витькин знакомый, он с одной точки начинал, а сейчас на крузаке ездит. Место у остановки, утром народ валит на работу, все хотят кофе и булочку. Мы поставим нормальный аппарат, мать поможет первое время с выпечкой, она ж всю жизнь готовит. Ватрушки там, пирожки, слойки. Наценка нормальная, за полгода отобьём вложения, а дальше — чистая прибыль.
Ира слушала и чувствовала, как накатывает знакомая тошнота. Не от усталости — от этих слов. От этой схемы. От этого блеска в глазах.
— Слава, — начала она осторожно, — а ты считал вообще? Аренда сколько стоит? Оборудование? Налоги? Санитарные нормы?
Он махнул рукой.
— Ну это всё решаемо. Витька узнавал, там не так дорого. Главное — начать, а дальше раскрутимся.
— А деньги откуда на старт?
Слава замялся. Потёр подбородок.
— Ну... Витька готов вложить часть. У него есть накопления. Остальное найдём, займём где-нибудь, перекрутимся. Главное — начать.
Ира вытерла руки, повесила полотенце на крючок. Она слышала это уже дважды. С БАДами тоже было «главное — начать». С интернет-магазином тоже «перекрутимся». Коробки в кладовке, дыра в бюджете, и потом месяцы тишины, пока Слава зализывал раны и искал виноватых.
— И кто всем этим будет заниматься? Документы, закупки, проверки, аренда каждый месяц? — она старалась говорить спокойно.
— Да это всё решаемо, — он отмахнулся. — Витька узнавал. Там не так сложно. Ты просто не веришь в меня, вот и всё.
— Я просто спрашиваю.
— Ты не спрашиваешь, ты душишь. Как всегда.
Он встал, забрал телефон и ушёл в комнату. Ира слышала, как он набирает номер, как говорит бодро и громко:
— Витёк, привет! Да, поговорил с ней. Ну так, скептически пока, но это нормально, она всегда сначала упирается. Давай завтра встретимся, обсудим детали...
Ира стояла у раковины и смотрела в окно. Дождь усилился, стекло запотело от тепла на кухне. Она вспомнила, как четыре года назад не стало бабушки. Как стояла на кладбище под чёрным зонтом, который держал кто-то из соседей, и думала не о потере, а о том, что всё кончилось. Три года она моталась к бабушке после смен — через весь город, на двух автобусах. Приезжала уставшая до трясучки, а там ещё памперсы, уколы, кормление с ложки, бесконечные простыни в стирку. Слава ни разу не вызвался помочь. Говорил — «это же твоя бабушка, ты лучше знаешь, что ей нужно».
Зато когда бабушки не стало и выяснилось, что квартира с дачей достаются Ире, Слава оживился. Сразу стал прикидывать, что можно сделать с «недвижимостью». Они тогда жили на съёмной, платили двадцатку в месяц за однушку на окраине. Бабушкина двушка стала спасением — переехали через месяц после похорон, наконец-то перестали отдавать деньги чужим людям. С дачей вышло сложнее.
Шесть соток в пригороде, садовое товарищество «Рассвет». Домик ещё дед строил в семидесятых — брус, веранда с резными перилами, крыша из шифера, которая давно просила замены. Яблони вдоль забора — антоновка и белый налив. Грядки, теплица со сломанной дверью, старая бочка для воды, лавочка под вишней. Ира приезжала туда в детстве каждое лето, помогала бабушке собирать малину, варить варенье в большом медном тазу. Оттуда пахло землёй, укропом и нагретыми на солнце досками. Там было хорошо.
Когда Вике исполнилось три, Ира привезла её на дачу. Показала яблони, грядки, старый умывальник на столбе. Вика бегала по участку, визжала от восторга, нашла в траве божью коровку и полчаса носила её на ладони. Ира тогда подумала — вот оно, настоящее детство. Не планшет и мультики, а земля, трава, небо. Она мечтала, что они будут приезжать сюда каждое лето, что Слава починит крышу и крыльцо, что они посадят новые кусты смородины и поставят качели.
Четыре года обещаний. Каждую весну — «вот сейчас, как потеплеет». Каждое лето — «денег нет, давай осенью». Каждую осень — «какой смысл начинать, зима же скоро». Дом проседал, забор гнил, сорняки захватывали участок. А Слава всё обещал.
Она выключила воду, вытерла руки. До следующей смены оставалось восемь часов. Надо было поспать, но в голове всё крутился этот разговор — павильон, Витька, «ты душишь». Ира легла, закрыла глаза. Заснула только через час, тяжело и без снов.
Через два дня в дверь позвонили. Ира открыла — на пороге стояли Виктор и Надежда Фёдоровна. Свекровь держала пакет с яблоками, Виктор улыбался так широко, будто пришёл с хорошими новостями.
— О, Ирочка! А мы мимо проезжали, дай, думаем, заедем. Славик дома?
— Дома, — Ира посторонилась, пропуская гостей.
Виктор прошёл на кухню как к себе, сразу занял место во главе стола. Надежда Фёдоровна поставила яблоки на столешницу и принялась оглядывать кухню — то ли проверяла чистоту, то ли просто привычка.
— Слав! — крикнул Виктор. — Иди сюда, дело есть!
Слава появился через минуту, уже одетый, будто ждал. Ира поняла — визит не случайный. Они договорились заранее, просто её не предупредили.
— Ну что, братан, — Виктор хлопнул ладонью по столу, — давай расскажем Ирине, что мы тут придумали. Чтоб все в курсе были, по-семейному.
Он достал телефон, открыл какие-то фотографии — павильоны, вывески, кофейные стаканчики.
— Смотри, Ир. Вот такие точки сейчас на каждом углу. Кофе с собой, выпечка, всё быстро, всё вкусно. Утром народ валит на работу, вечером — обратно. Проходимость бешеная. Стас, мой знакомый, начинал с одной точки три года назад. Сейчас у него четыре, на крузаке ездит, в Турцию семью возит два раза в год.
— Стас молодец, — осторожно сказала Ира. — А вы-то при чём?
Виктор переглянулся со Славой.
— А при том, что мы тоже можем. Место есть — у остановки рядом с рынком, там аренда свободная. Я уже узнавал, владелец готов сдать. Павильон поставим, оборудуем, запустим. Я свою часть уже вложил — шестьсот тысяч, между прочим. Теперь Славику нужно свои шестьсот найти, и погнали.
— Миллион двести на старт? — Ира подняла брови.
— Ну да, с ремонтом и оборудованием. Сейчас всё дорогое, сама знаешь. Но это же вложение! Через полгода-год отобьём и начнём зарабатывать.
Надежда Фёдоровна, до этого молчавшая, подала голос:
— Ирочка, это же не авантюра какая-то. Это семейное дело. Мальчики будут работать, я помогу с выпечкой первое время. У меня сорок лет стажа, такие ватрушки пеку — пальчики оближешь. Люди в очередь будут стоять.
— А налоги? — спросила Ира. — Санитарные нормы? Аренда каждый месяц? Если что-то не продастся — списание?
Виктор поморщился.
— Ну вот, началось. Ир, ты всегда так — сразу в негатив. Мы же не дураки, всё продумали. Налоги — да, есть. Аренда — сорок тысяч в месяц, нормально. Списания — ну, по минимуму, если грамотно работать.
— А если не пойдёт?
— Пойдёт, — отрезал Слава. — Ты просто не веришь, как всегда.
Ира посмотрела на него, потом на Виктора, потом на свекровь. Три пары глаз смотрели на неё с ожиданием. Нет, не с ожиданием — с требованием. Она должна была кивнуть, согласиться, поддержать. А она вместо этого задавала вопросы, «душила», портила момент.
— Я просто хочу понять, — сказала она ровно, — откуда Слава возьмёт шестьсот тысяч.
Повисла пауза. Виктор кашлянул. Надежда Фёдоровна вдруг заинтересовалась видом из окна.
— Ну, это вы сами решите, — сказал Виктор. — Мы-то свою часть сделали.
Они просидели ещё час — пили чай, говорили о каких-то знакомых, обсуждали погоду. Ира молчала, чувствуя себя чужой на собственной кухне. Когда гости ушли, Слава проводил их до машины и долго стоял во дворе, разговаривал о чём-то с братом через окно.
На следующий вечер Слава заговорил снова. Ира только вернулась со смены, переодевалась в комнате. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— Ну что, надумала?
— О чём?
— Ир, не тупи. Шестьсот тысяч. Ты понимаешь, что это реальный шанс? Или так и будем нищими ходить?
Она стянула форменную куртку, повесила на спинку стула.
— На что ты собрался открывать? У нас таких денег нет.
Слава помялся.
— Я думал про дачу. Она всё равно уже почти рассыпалась. Забор гнилой, крыша течёт, дом перекошенный. Нужно продать, пока совсем не развалилась, иначе потом поздно будет. А так — продадим тысяч за восемьсот, и вот тебе капитал. Вложимся, раскрутимся, через год новую купим, нормальную.
Ира медленно повернулась к нему.
— Дача — моя. От бабушки. Я её не продаю.