И что же я поняла, пока мама молчала? Что её молчание меня не тяготит. Среди всех этих новых лиц, включая сына, мои родители – единственные, кого я помню. Никогда за всю жизнь мне ещё не было с ними так комфортно.
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
- Ты была на грани смерти, – вдруг выдавила из себя мама. – И это было так ужасно, что никому не пожелаю через такое пройти! Теперь ты сама мама, и для тебя такой же участи я не хочу. Пусть тебя минует! Каждый день… буквально каждый день мы ждали, что ты очнёшься, но с содроганием реагировали на каждый телефонный звонок. Боялись, что звонят из больницы сообщить, что ты… умерла.
Последнее слово она произнесла так тихо, что я едва его расслышала.
- Мы приходили в больницу, нас к тебе даже пускали… В реанимацию сначала не пускали, потом тебя перевели в интенсивную, туда стали пускать ненадолго. Всех. И нас, и Глеба, и его родителей. Мы все с тобой разговаривали, держали за руку. И знаешь, что? Ты не одна такая лежала. Двое вас в коме было: ты и парень. Мы с его родными познакомились, пока к тебе ходили. Они нам историю его рассказали. Он, дурак, сам спрыгнул с седьмого этажа, вроде как в онлайн-казино проиграл крупную сумму. Вот он решил так проблему решить, но выжил. Вот только… Через две недели, так и не придя в сознание, умер парнишка в больнице. Совсем молодой! Всего двадцать два.
Она закрыла глаза и сглотнула, словно отчётливо вспомнила тот день.
- И мы боялись… Что ты тоже… Его родители так убивались! Мама того парня так кричала, что её крики до сих пор звенят у меня в ушах! Он же буквально у неё на руках умер! На неё глядя, меня тогда тоже накрыло. Дошло вдруг, что мы тоже по краю пропасти ходим.
Я снова почувствовала себя эгоисткой. По-прежнему совсем не думаю, что пережили родные, пока я просто спала и видела сны.
- Каждый день я думала о том, как мало мы общались в последние годы, – продолжила мама. – Как редко мы с твоим отцом говорили, что любим тебя. Думаю, ты и так это знала, но, когда ты была в коме, и мы не знали, какой ждёт исход… казалось таким важным, говорить собственному ребёнку, что его любишь. Твоему брату мы тоже начали говорить. Не приучены были с детства к таким нежностям. Ты же помнишь своих бабушек и дедушек. Тоже не особо мягкие были. Любовь проявляли делом.
Мне почему-то сразу вспомнилось, как баба Клава вязала мне тёплые носки. Каждый год новые! Какие-то толще, какие-то тоньше. А приходя к ней, можно было уйти укутанной до глаз только потому, что, на её взгляд, я слишком легко одета.
А дедушка Ваня? Всегда что-то из дерева стругал. А когда узнал, что я хочу полку, сам её сделал. Она до сих пор висит в квартире родителей. По крайней мере, висела в то время, что я помню.
Баба Галя всегда старалась приготовить нам пироги. В конце жизни она плохо двигалась, и пироги были уже не такими вкусными и даже неказистыми, но она вставала с кровати, кряхтела и готовила, чтобы нас порадовать.
А ещё был деда Федя, соливший каждый год огурцы в бочке. Благо они с бабой Галей жили в деревне. А зачем он это делал? Потому что Сашка, мой брат, однажды заявил, что вкуснее его огурцов нет! Он всегда к его приходу доставал из бочки полную миску огурцов, а для меня – мочёные яблоки.
Их не стало задолго до моего сорокалетия, но только сейчас я остро почувствовала, что мы осиротели.
И да, никто из них не говорил:
- Ульяночка, деточка, люблю тебя, моя внучка!
Ни мне, ни Сашке, ни нашим родителям. Ну вот так.
- А пока ты в больнице лежала, я так себя корила за молчание! – продолжила мама, в её голосе я услышала боль. – Моя дочь! На грани жизни и смерти! А я… Поначалу у меня даже не получалось говорить. Сидела, держала тебя за руку и повторяла, будто звала: Уля, Уля, Уля…
Из её глаз покатились слёзы, и Андрюша удивлённо посмотрел на бабушку. Видимо, не видел ещё её плачущей.
- Мам, – я обняла её за плечи. – Прости. Я не подумала. Ты так много пережила, а я удивляюсь, что ты изменилась. Наверное, мы все изменились.
Мы снова замолчали. Мама немного успокоилась, оттёрла слёзы салфетками со стола и спросила:
- А ты с чего вдруг решила, что вы с Глебом разводитесь?
Я вздрогнула. Уже забыла, с чего разговор начался! Подумав, я выложила ей наш короткий разговор с соседкой. Мама громко фыркнула:
- Вот ещё! Слушай кого попало! Это Лариса, она кто такая? Мало ли кого она видела! Лучше у Глеба прямо спроси и не мучайся.
- Да он тоже какой-то грустный в последнее время, – вздохнула я. – Со мной почти не разговаривает. Вчера приехали, так он работал до ночи. Утром тоже быстро убежал. Не знаю, ощущение, будто он меня сторонится. И тут ещё эта Лариса… Что за женщина была с ним?
- Может, Марина?
Я посмотрела на маму укоризненно.
- Ладно, ладно, – замахала она руками.
- И как я спрошу? – продолжила рассуждать я. – По паспорту я замужем за человеком, которого не помню. И, так его и не вспомнив, я что, претензии предъявлять начну?
- Ну да, ну да, – пробормотала мама. – Нам Глебушка ничего не говорил. Очень переживал, пока ты в коме была. Вот чудеса-то! Машину так смяло, а он цел и невредим практически, да и ты, хоть в коме была, но живая. Ой! Я что сказать хотела? Он же к тебе даже чаще нас приезжал, а вот Андрюшу не пускали, потому что очень маленький. Так он как-то уговорил, принёс его тебе, и ты из комы вышла! Ну да, сразу после того, как Андрюшу унесли, я села возле тебя, и ты глаза вдруг открыла. Ненадолго, что я сразу даже не поняла, было или не было, но побежала звать медсестру. Она врача позвала, они стали что-то смотреть, веки поднимать, а ты что-то промычала в ответ на их действия. Я кричать от радости начала и меня заметили. Сразу выставили из палаты. Но нам всем стало ясно, что из комы ты вышла.
Вот оно что? Меня из комы мой сын вывел? Я поцеловала его маленькие пяточки, слегка пощекотала, на что он вдруг… рассмеялся!
- Я ещё не слышала, чтобы он смеялся, – прошептала я.
- Никто не слышал, – протянула мама. – Первый раз! Раньше от только улыбался! Ути, бабушкино счастье!
Я пощекотала его ещё чуть-чуть, буквально слегка, и Андрюша посмеялся ещё, и мы с ним заодно. Когда успокоились, мама глянула на часы, ахнула и сказала:
- Мне ехать пора. Отец твой с работы вот-вот вернётся! Да и путь не близкий. Но прежде чем я уйду, вот что тебе скажу: в твоих отношениях с Глебом я не помощник. Нам он нравится, но жить тебе с ним. Разберись, что у вас происходило раньше и происходит сейчас, но только не замыкайся опять в себе! Не бойся! Он же муж твой. А правда, какая бы она ни была, всё же лучше, чем соседские сплетни слушать.
- Хорошо, мам.
Мне казалось, что мама сейчас ещё что-то скажет, но она смерила меня настороженным взглядом, чуть приоткрыла рот. В итоге промолчала, махнула рукой и скрылась, крикнув на ходу:
- Не провожай! Дверь сама захлопну.
Мы с Андрюшей остались вдвоём ждать папу и мужа.
***
- Привет, – тихий голос Глеба заставил меня очнуться. Его долго не было, и я уже успела уложить нашего сына спать. Всё тут же, на кухне. Перенести его и себя у меня бы не получилось. Я даже в коляску не смогу его переложить.
Сидя рядом со спящим Андрюшей, я и сама не заметила, как задремала.
- Привет, – пробормотала я, отчаянно моргая, чтобы проснуться. – Ты поздно.
- Накопилось много дел, – просто ответил Глеб.
- Мама приготовила ужин.
- Ты поела?
- Да, очень вкусно. Будешь? Могу… – я уже даже начала вставать со своего места, опираясь на ходунки. Чёрт! Кто сказал, что реабилитация – это только про улучшение состояния? После сегодняшнего занятия у меня болит всё тело!
- Не вставай. Я уже поел. Давай заберу Андрюшу, переложу его в кроватку, а ты отдохнёшь.
- Он может поспать здесь, и я вместе с ним.
- Здесь? На этом неудобном диванчике? – Глеб нахмурился. – Тебе нельзя. Нужно нормально лечь и дать телу отдых. Особенно после занятия!
Всё-то он знает! Неужели ему и из реабилитационного центра звонят? Или он сам им позвонил? А, неважно. Что-то я правда устала. Будто кто-то выкачал из меня все силы. И боль вернулась. Она не уходила, но была приглушённая. Сейчас же ныло всё. Это так же противно, как ноющие зубы.
- Ты хоть пять минут сегодня лежала?
- Э-э, – растерялась я, пытаясь вспомнить. – Нет. Но я не сильно устала, – зачем-то соврала я.
Нужно как-то переключить разговор на наши отношения, но что-то пока не могу придумать, как именно это сделать.
- Пойдём, помогу тебе лечь, – сказал Глеб. Он не повысил голос, не потребовал, а просто сказал, но так, что спорить с ним мне не захотелось. Да, я хотела провести ночь с сыном, но день без отдыха сказался, и мне тяжело. Что же, учту на завтра, что мне нужен отдых.
Глеб протянул мне руку, чтобы помочь встать, я оперлась на неё… Наверное, нужно всегда держать в голове, что тело плохо слушается, особенно сразу после сна или долгого неподвижного состояния. Одна нога будто онемела, и я на секунду потеряла равновесие.
Мне показалось, что я лечу и не просто обратно на диван, а в пропасть. Словно пространство за мной исчезло, я потерялась, не понимая, где нахожусь и куда лечу.
И тут…
- Они меня уволили, – шептала я, чувствуя, как обида раздирает всё внутри. – Даже не предупредили! Просто у меня слетел доступ ко всем документам. И я… Звонить стала… Даже не сказали! В разгар рабочего дня… Просто перед фактом…
Я не смогла больше произнести ни слова. Меня словно прорвало, и я зарыдала. Мне было жутко неудобно перед Глебом, который бросил все свои дела, приехал ко мне. И вот, мы сидим в его машине, а я плачу у него на плече.
Рыдала я недолго, чему сама удивилась. Я успокоилась, когда рука Глеба, неловко, осторожно, словно пытаясь понять, а можно ли так делать, погладила меня по волосам. И ещё раз, и ещё.
От его рук шло такое тепло! Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Но ничто не вечно.
- Поехали, – сказал Глеб и пристегнул меня ремнём.
- Куда? – не поняла я.
- Увидишь.
И мы поехали. Дорогой молча слушали музыку. Мы проехали по улицам города, выехали за город, немного проехали по трассе. Наверное, я сумасшедшая! Еду с мужчиной, которого знаю всего две недели, куда-то, неизвестно куда!
- А завтра найдут моё тело, – пробормотала я, слегка усмехнувшись. Почему-то не получалось представить Глеба маньяком! Нет, с ним не страшно. Можно хоть за город, хоть по городу, не спрашивая, куда и зачем едем.
- Что? – переспросил Глеб.
- Ничего. Бредовые мысли вслух.
- Почти приехали! – сказал он и свернул на просёлочную дорогу. Мы приехали в красивое место на берегу реки. Вокруг – ни души. – Когда-то мы с отцом ездили сюда на рыбалку.
- Почему больше не ездите?
- У меня нет времени, – пожал плечами Глеб. – Пойдём, немного пройдёмся. Ты подышишь воздухом и окончательно успокоишься.
И мы шли. Я взяла его за руку. Сама не знаю почему, но мне так было спокойнее. И он в ответ крепко сжал мою. У меня сердце ёкнуло. Мы остановились, глядя на воду, постояли, перевели взгляд друг на друга…
Я видела, как он наклоняется ко мне, и мне казалось, что он делает это слишком медленно. А вот моё сердце, напротив, стучало быстро-быстро! Я взрослая женщина, а чувствую себя девочкой-подростком на первом свидании!
И я определённо влюблена в этого мужчину. Как такое могло случиться? Он же не в моём вкусе!
Его губы нашли мои, и я задохнулась. Честное слово, это был лучший поцелуй в моей жизни!..
Я моргнула, чувствуя, что всё ещё стою, не упала. Это Глеб меня удержал. Одно мгновение! Такое большое воспоминание ожило во мне всего за одно мгновение! Будто я этого и не забывала.
И теперь, под влиянием того момента из прошлого, я смотрела на мужа с единственным желанием: поцеловать его, чтобы снова почувствовать вкус его губ.
Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.
Продолжение 👇