«Дорогая московская семья! Мы надеемся доставить Вам небольшую радость этим продовольственным пакетом из Австрии». Такие письма вкладывали в гуманитарные посылки, которые получали жители СССР в 1991 году. Что же было в тех пакетах? И как могучая страна вдруг оказалась на пороге голода?
Голодный конец Перестройки
250 г кофе, 20 пакетиков чая, какао (150 г), банка ореховой пасты (400 г), шоколад (250 г), рис (1 кг), плавленый сыр (140 г), фасованный сыр (250 г), колбасный сыр (700 г), масло (250 г), молочный порошок (1 кг), колбаса копченая (250 г), колбаса домашняя (160).
Радость действительно не очень большая, но спасибо и на этом.
То был пакет от бизнеса Австрии. Также помощь СССР через благотворительные фонды посылали простые австрийские семьи. Частные пакеты побогаче, в них даже была говядина в соусе (400 г). Сейчас письма из посылок хранятся в Музее современной истории России как напоминание: благополучие большой страны — это очень хрупкая конструкция.
Полноценный продовольственный кризис разразился в СССР еще в 1989 году — его маркером можно считать повсеместное введение карточек на многие товары. Экономика Союза переживала идеальный шторм. В одной точке сошлись давние структурные проблемы социалистического хозяйства и последствия экономических реформ Михаила Горбачева, падение цен на экспортную нефть и развал связей между союзными республиками.
Еда из магазинов вдруг исчезла.
4 января 1990 года из Западного Берлина в Советский Союз отправилась первая гуманитарная автоколонна в 50 машин с медицинским оборудованием, медикаментами и продовольствием. Дальше «гуманитарка» регулярно прибывала от благотворительных организаций Западной Европы, США, Канады и Японии.
При советах народных депутатов появились комитеты, распределявшие помощь среди пенсионеров, инвалидов, матерей-одиночек и многодетных семей. В 1991-м только Россия получила 284 тыс. т зарубежной «гуманитарки», в том числе продовольствия — 246,1 тыс. т. А дальше стало еще хуже.
Бомбы в обмен на муку и горох
В январе 1992-го правительство России провело радикальную либерализацию цен. Мясо тогда за день подорожало в 3–10 раз, масло — в 2,5–20 раз, яйца — в 6–8 раз, сахар — в 3–3,5 раза. В целом за год цены на продукты питания выросли в 26 раз (мне тут в каждой строчке хочется ставить восклицательные знаки).
Но и международная помощь стала организованной, вышла на государственный уровень. Причина — не только (и не столько) в гуманитарных соображениях. США все так же боялись ядерного оружия распадающегося СССР. А что если власть в стране на волне голодных бунтов захватят радикалы? А если бомбы утекут к зарубежным террористам? В декабре 1991 года Россия согласилась принять всю «ядерку» из республик бывшего СССР и существенно сократить свой арсенал.
В качестве компенсации США уже в феврале 1992-го начали гуманитарную операцию Provide Hope. Самолеты НАТО завозили в бывший СССР медицинскую технику, продовольствие и медикаменты. Объемы тут были посерьезнее прежних. Посмотрите на образцы, которые сохранил краеведческий музей города Стрежевой в Томской области: сухое молоко в мешках по 25 кг, банки растительного масла по 4 л, мешки с мукой (4,5 кг) и сушеным горохом (1 кг).
К концу 1999 года по программе Provide Hope Россия получила 3,3 млн т зерна и продуктов. Госсекретарь США Джеймс Бейкер тогда призывал рассматривать направляемые грузы не как благотворительность, а как «инвестиции в безопасность Запада и всего мира». Что ж, следует сказать очередное спасибо отцу советской ядерной программы Игорю Курчатову и его команде. Их работа имела и такие, неожиданные последствия.
Мне в 1991-м году было 18 лет, я был студентом в Ростове-на-Дону. Спасибо папе с мамой, голода я не испытывал, и гуманитарную помощь не получал. Но я помню меню обнищавших столовых, которые тогда наградили меня гастритом. И помню, как в окруженном колхозными полями Ростове я не мог найти свежую капусту. Для какой-то мудреной диагностической процедуры студенческая поликлиника требовала принести капустный сок, и я метался по овощным магазинам в отчаянии и беспомощности. Сочувствую тем, кому тогда пришлось еще хуже.
И не дай Бог, чтобы все это повторилось.