Все главы здесь
Глава 50
Варвара летела по улицам, не глядя по сторонам, не обращая внимания ни на людей, на которых чуть не натыкалась, ни на машины. Благо, что нигде не нужно было переходить дорогу, — иначе быть беде. Волосы растрепались, застилали глаза, лезли в рот, она откидывала их рукой и бежала, бежала…
Сумка больно била по боку, дыхание сбивалось, но Варя даже не думала замедлиться. В голове было только одно: быстрее. Каждая минута дорога, на вес золота.
В отдел она занеслась как вихрь, резко распахнув дверь. Дежурный попытался было остановить ее, но махнул рукой. Он помнил, что эта девушка несколько дней подряд ходит к Морозову и с Морозовым.
— Володя! — заорала она, вбежав в кабинет.
Морозов поднялся ей навстречу, и Варя сразу поняла: что и у него хорошие новости.
Улыбка у него была такая, что скрыть ее было невозможно — широкая, живая, почти мальчишеская.
— Ну наконец-то, — сказал он. — А я тебя уже заждался. Удалось?
Варя кивнула, пытаясь отдышаться.
— И у тебя что-то есть?
— Есть, Варя. И очень даже, — он обошел стол. — Я был у начальства, все доложил по порядку поступления информации.
Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.
— На Надю нет ни одной прямой улики. Ни одной. А то, что у нас сейчас на руках на Калинина… — он кивнул в сторону папки, — тянет на полноценную картину. Начальник сказал прямо: «Если это все подтвердится — девочку держать больше нельзя».
Варя почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Она оперлась о край стола, резко села.
— Правда?..
— Правда, Варь, — кивнул Морозов. — Более того… — он понизил голос. — Я аккуратно заикнулся про Раису Денисову. Про ее связь с Калининым. Сказал, что при необходимости она сможет подтвердить и его намерения, и его действия.
Варя вдруг засмеялась — коротко, нервно, почти на грани слез.
— Володя… — выдохнула она. — Это… это же здорово. Я уверена, что все сложится.
Она расстегнула сумку и осторожно, как нечто хрупкое, выложила тетради — толстые, старые, с выцветшими обложками.
— А у меня вот что есть, — сказала Варя радостно.
Морозов посмотрел на тетради, потом на нее. Улыбка медленно исчезла, уступив место той самой сосредоточенности, которую Варя уже знала.
— Из интерната? — уточнил он. — Да, Вовка! Его тетради. Сочинения. Завуч мне отдала. Подписано — видишь? Геннадия Калинина.
Морозов аккуратно взял одну тетрадь, пролистал, сравнил с записями в дневнике.
— Варька… — сказал он негромко. — Ты понимаешь, что сейчас принесла последний гвоздь?
Варя кивнула. Бабушка внутри спокойно сказала: «Однозначно!»
— Тут и экспертиза не нужна, вообще-то. У него такой редкий почерк с наклоном влево. Такая характерная буква «к». Смотри — какая закорючка.
— Да, — откликнулась Варя, заглянув в тетради. — Да и «Г» тоже. Посмотри.
— Согласен. Но графологическую экспертизу все же придется провести.
— Это долго? — тревожно спросила Варя.
— Попрошу без очереди. Лексеич за пиво сделает.
Варя улыбнулась:
— Я ему и рыбки принесу, я сама ловила, сама вялила.
— Да ты что? — удивился лейтенант. — Ты рыбачка?
— А то! Мы с твоей Нюркой не хуже мужиков ловим.
— Вот это да! — Володя был ошеломлен.
— Так! — это потом. — И дальше?
— А дальше — я сегодня же подаю ходатайство. Сегодня, Варя. Не завтра.
Он вдруг усмехнулся и взял Варю за плечи:
— Ты вообще понимаешь, что без тебя мы бы вообще никогда-никогда ничего не раскопали?
Варя смутилась:
— Да ладно тебе, Вовка. Медалька мне ни к чему. Я от всей души. Но ты и свой вклад не умаляй. Вон как ты ловко со скупщиком, с Денисовыми. Вов, когда мы ее вытащим?
— Вытащим, Варюха. Законно. Чисто. Скоро. Уже совсем скоро.
— Володь… — она помедлила. — А давай к Наде сходим?
Он удивленно посмотрел на нее.
— Зачем?
— Я хочу ее увидеть. Мы сделали все, что могли. Я хочу, чтобы она знала — ей недолго мучиться осталось на нарах.
Морозов улыбнулся:
— Ого, какие познания. Да нет, Варь, нар там нет никаких. Обычные кровати. Хотя тоже… — он махнул рукой, — ничего хорошего.
Секунду помолчал, потом покачал головой:
— Не поедем.
Варя напряглась.
— Почему?
— Потому что ее можно привезти сюда, — спокойно сказал он. — Ко мне.
Она даже не сразу поняла.
— Как… сюда?
— Оформлю постановление. Для дополнительного допроса. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, — он говорил буднично, почти сухо. — Это законно.
Варя выдохнула:
— Сегодня?
Морозов посмотрел на часы.
— Если повезет — сегодня. До вечера. Если нет — утром.
Он встал, взял тетради, дневник.
— Сиди здесь. Я быстро.
Прошло больше часа. Варя сидела на том же стуле у стены. Руки лежали на коленях, но пальцы время от времени непроизвольно сжимались, вздрагивали.
Мысли метались: а если не привезут? А вдруг откажут? Надя подумает, что это еще один допрос, еще одно давление, расстроится, забеспокоится.
«Терпи, — тихо сказала бабушка. — Сейчас самый важный момент — не дергай нитки. Все уже связано».
Когда Морозов вернулся, лицо у него было усталое, но довольное.
— Привезут, — сказал он сразу. — Сегодня.
Варя встала так резко, что стул упал:
— Правда? — вскрикнула она.
— Да. Через час, наверное, примерно.
Он сел за стол, снял китель, расстегнул ворот.
— Я все сдал. Экспертиза пойдет параллельно. Начальник в курсе. Прокурору уже доложили устно. Пока — без решений. Но… — он посмотрел на Варю внимательно, — дело у них уже на столе.
…Надю привезли ближе к вечеру. В коридоре сначала послышались шаги — тяжелые, размеренные, за ними шаркающие, неуверенные. Морозов встал, Варя осталась сидеть.
Дверь открылась. Надя вошла после сопровождающего. Она вошла неуверенно, будто каждый шаг давался с усилием. Маленькая, худенькая — почти прозрачная, в темном платье, лицо на фоне этого платья показалось выбеленным, под глазами черные круги. Лицо настороженное, уставшее. Щеки впали, глаза слишком большие для такого худого лица. Волосы убраны небрежно, видно, что без зеркала, без заботы, просто чтобы не мешали.
Было видно, что девушка очень красивая. Но кого ж красит болезнь и тюрьма?
Надежда огляделась, будто готовясь к очередному удару, опустила голову.
Больше всего Варю поразил взгляд. Он был не испуганный — нет. Он был пустой и настороженный одновременно. Взгляд человека, который давно перестал ждать хорошего и теперь просто готовится к худшему. Надя смотрела не на людей — сквозь них. Будто заранее ставила между собой и миром стену.
Она не обратила на Варю никакого внимания. Ни взгляда, ни жеста, ни удивления.
Варе стало больно физически. Потому что перед ней стояла совсем молодая девчонка, такая же, как она сама, почти ребенок, у которого уже отняли самое главное — свободу и веру в справедливость.
«Господи, — мелькнуло у Вари. — Неужели у нас получилось? Неужели она будет на свободе?»
Она поймала себя на том, что хочет подойти, обнять, сказать хоть что-то глупое, простое, утешить как-нибудь.
— Садитесь, — сказал Морозов спокойно. — Подождите за дверью, — обратился он к конвоиру.
Когда дверь закрылась, Надя вдруг перевела взгляд на Варю. Словно только что заметила. Секунду они просто смотрели друг на друга.
— Здравствуйте, — тихо сказала Варвара.
Надя нахмурилась и лишь коротко кивнула в ответ на приветствие.
— Надя, я пригласил вас не для допроса, не волнуйтесь. В вашем деле появились совершенно новые обстоятельства. Существенные.
Надя напряглась еще сильнее.
— Какие?
Морозов не стал тянуть.
— Мы установили личность настоящего убийцы вашей тети, Софьи Ивановны Калининой, — торжественно произнес он.
В комнате повисла тишина.
— Что?.. — Надя не сразу смогла выговорить. — Что вы сказали?
— Следствие практически уверено, что вы не убивали Софью Ивановну Калинину, — Морозов чуть помедлил и продолжил уже более человеческим тоном, — Надя, вас выпустят. Это вопрос времени.
Надя побледнела еще сильнее, но слез не было. Только растерянность.
— Значит… значит, я…
— Мы уверены, что вы не виновны, — сказал Морозов отчетливо. — Дело за экспертизой.
— А вдруг? — Надя закрыла глаза, у нее потекли слезы.
— Нет, никаких вдруг. Это исключено.
Морозов включил электрический чайник, вытащил бутерброд с сыром, извлек из шкафа печенье, конфеты.
Варя мысленно отругала себя: «Господи! Она ж голодная! Как там кормят? Надо ж было хоть что-то в столовой купить».
Лейтенант будто прочитал ее мысли и сказал извиняющимся тоном:
— Вы извините, больше ничего не положено.
Надежда покачала головой и прошептала:
— Спасибо вам за все… что поверили, что не закрыли дело! Спасибо.
— Мы сделали все, что могли.
Было видно, что Морозов растроган.
Надя вдруг всхлипнула — коротко, сдавленно и расплакалась громко, надрывно. Так плачут обычно тогда, когда уже можно смеяться. Такой плач и перерастает в смех.
Морозов встал.
— Надя, формально вы пока остаетесь под стражей до окончания экспертизы и постановления прокурора. Я не смогу вас сейчас отпустить. Но это вопрос нескольких дней.
Он посмотрел на Надю строго, но по-доброму:
— Держитесь. Совсем немного.
Надя кивнула:
— Спасибо… — прошептала она снова. — Я потерплю… конечно… потерплю.
…Когда через некоторое время Надю увели, Варя обратилась к Морозову:
— Володь… — сказала она тихо. — Когда конец? Как думаешь? По опыту…
Он покачал головой.
— Варя, это начало конца. Завтра сдам на графологическую экспертизу. Дня два. Глазов с пальчиками уже работает. Потом ходатайство прокурору… постановление. И тогда только. Дня три… максимум пять. Я везде буду ускорять.
— Володь… — тихо сказала она. — Давай съездим к Евдокии Ивановне. Ты представляешь, что она сейчас чувствует? А у нас ведь новости есть. Хорошие.
Морозов поднял голову. Он и сам уже думал об этом, но не произносил вслух.
— Она ведь, наверное, каждый день ждет, — продолжила Варя. — Ждет хоть чего-то. Давай съездим и ее тоже обрадуем.
Морозов внимательно посмотрел на Варю.
— Поехали.
Они ехали молча. Город за окном был все тот же — серый, будничный, равнодушный. А у Вари внутри все сжималось. Она вдруг остро ощутила: сейчас они несут человеку не просто новость — возвращают дыхание.
Дом Евдокии Ивановны выглядел старым, приземистым, с низкими окнами. Варя поймала себя на мысли: такие дома будто специально построены для ожидания. В них все происходит долго — годы, мысли, боль.
Поддержать автора можно здесь
Благодарю 🙏
Татьяна Алимова