Мировая революция
Максим уже несколько недель ничего не делал в рамках операции «Меморандум Кайзера». Дзержинский сказал отдыхать, он отдыхал. Ему было не до политики и ликвидации всех Романовых. Он любил одну из них. Фамилия у Наталии Палей была другая, не Романова. Он схватился за эту маленькую формальность, как утопающий за соломинку. Владимир Палей, тоже не Романов. Вожди революции должны были сформулировать задачу конкретней, именной список на ликвидацию предоставить. А так, на его усмотрение.
После того как во время последней встречи Наташа сообщила, что арестовали отца, Великого князя Павла, они не виделись уже несколько дней, что прояснило сознание Максима. Как после долгого запоя он начал трезветь. Первым делом надо было выяснить, что происходило за время его ухода из нормальной жизни в любовный угар. Он снова стал читать газеты.
Утром в квартире Круковских в Гатчине зазвонил телефон.
– Слушаю. – Взял трубку Максим.
– Это я, Владимир Шорре.
– Что происходит? – Спросил Максим.
– Тебе надо немедленно прийти в поезд. Он сейчас стоит около Гатчины. Там Феликс, он всё расскажет. Он вернулся в ЧК.
– Что с пациентом?
– Учится снова жить. Подолгу смотрит на новое лицо в зеркало. Пытается понять, как его чувства выражает новое лицо. Всякие гримасы строит. Получается на троечку, но не опускает руки совсем. Книжки читает. У мамы их много на немецком.
– Хорошо. Свяжусь с тобой позже.
Поезд Троцкого здесь в Гатчине. Это было серьёзно и интересно. Все считали, что Троцкий сейчас находится в Свияжске, где организует красную армию для контрнаступления на Казань, изобретая заново самые жестокие, можно сказать бесчеловечные, меры по наведению дисциплины у полностью деморализованных частей, сдавших Казань, убегая от войск Владимира Оскаровича Капеля. По-видимому, Лев Давыдович Троцкий преуспел достаточно, чтобы иметь возможность отвести глаза от Свияжска, оставив только что организованную пятую армию на Ивана Никитича Смирнова, которого высоко ценил и доверял всецело. Если Троцкий здесь, значит, основной фокус внимания должен быть на Европе, где Великая война подходит к логическому завершению.
Максим загорелся предчувствием новых приключений. Он тотчас оделся в кожанку, как подобает агенту ВЧК, пешком направился к станции Гатчина-Товарная-Балтийская. По его прикидкам самый засекреченный поезд фактического лидера революции Льва Троцкого, скорее всего, расположат среди большого числа других железнодорожных составов таким образом, чтобы издалека его не было видно досужему взгляду врага.
Максима первый раз остановили далеко на подходе к станции, что было верным знаком, что он движется в правильном направлении. Удостоверения сотрудника ЧК на имя Максима Астафурова, вполне хватило, чтобы дойти до самого состава, прицепленного к двум дымящимся паровозам. Длинный состав состоял из около дюжины разнообразного вида вагонов, включая бронированные, ощетинившиеся пушками, крепости на колёсах. Около роскошно выглядящего второго вагона, прицеленного за двумя паровозами, стояли мужчина в форме по старым меркам железнодорожника высокого чина и моложавая женщина.
– Меня ждёт Дзержинский. – Сказал Максим мужчине, в котором ясно опознал начальника. Может не всего поезда, но по крайней мере, человека приказам которого здесь повинуются. На молодую, цветущую счастьем женщину он внимания не обратил, а зря, редкий для него промах.
– Это Вы! – Вскричала женщина, упав перед ним на колени, бросилась целовать кисти рук Максима. Максим оторопел. Это было настолько неожиданно и неудобно, что он даже не успел отдёрнуть руки. Он ничего не понимал. Он не мог вспомнить за собой никаких добрых дел, за которые было можно благодарить как святого. Скорее, есть много людей, которые должны его проклинать.
– Николай, это он. – Сказала женщина, уже поднявшаяся с колен, обращённая сияющим лицом к Максиму выплёскивая переполняющую её чашу чувств признательности и счастья. – Это он провёл меня к Горькому. Это из-за него выпустили Сергея!
Максим вспомнил. Эту женщину узнать было практически невозможно. Из олицетворения горя, она стала воплощением красавицы в любви. Он не знал, что делать. Это была та странная, но частая в жизни ситуация, когда за доброе дело могло последовать наказание, в данном случае в виде разоблачения за самоуправство. Надо, что-то придумать. Ничего не приходило в голову.
– Не надо… – Сказал Максим женщине. – Я не сделал ничего такого… –Он пытался найти правильное слово. Его не было, такого объяснения, которое не обидело бы хорошую женщину, и было бы правдой. Тогда он её просто использовал. Как это объяснишь. Никак. – Мне очень надо по делам, простите. – Он обратился к начальнику. – Скажите Дзержинскому, что он хорошо знает меня в лицо. Пусть посмотрит из окна. Пожалуйста.
– Подождите здесь. – Сказал Николай, слегка кивнув ближайшему охраннику. Тот, не подавая вида, стал отслеживать поведение Максима в полной готовности принять самые решительные меры, если объект особого внимания подаст малейший повод. Вся охрана Троцкого была одета в особую форму, кожанки отличались от чекистских тем, что куртки были короче, а материал, из которого были изготовлены, мягче. Ещё отличалась дисциплина и организация службы, они были почти немецкого уровня.
– Как Ваш муж? – Поинтересовался Максим у женщины. Ему было совершенно безразлично, но надо было отвлечь женщину и занять время. Она могла вспомнить имя, которое он написал на записке Горькому. Яков, кажется. Или Блюмкин, ещё хуже. Это сейчас совершенно излишне. Не то чтобы особо опасно, но осторожность лишней не бывает. Там, у Горького, это был просчёт. Но, кто знал, что всё так странно сложится.
– Спасибо. Вам большое спасибо. – Женщина смотрела в его глаза, пытаясь запомнить черты спасителя на всю жизнь. – Вы наш ангел-хранитель. Сергея выпустили сразу, через два дня. Я его выходила. Он снова работает на железной дороге, заготовителем. Вот, пришла спросить его брата, может, есть место для него в поезде.
– Понятно. Хорошо. Рад за вас.
– А Вы заходите. К нам на Московско-Ямской. Дом 13 квартира на третьем этаже.
– Может и зайду. Я свяжусь через Николая. Сахаров его фамилия тоже, как и ваша?
– Да. Николай тут большой человек. Из старых, из спецов.
Николай Сахаров вышел из поезда и пригласил войти в вагон. Максим наклонился и галантно поцеловал руку Любови Сахаровой, он, наконец, вспомнил и пароль к Натали, пароль больше не нужен, и откуда этот пароль «сладкая любовь» взялся. Ладно. Это не провал. Просто случайность. Может и зачтётся это случайное доброе дело среди всех его многочисленных грехов. Вряд ли. Добро помнят только жертвы и ничего потом для своих спасителей сделать не могут. Хотя, бывают и варианты. Редко. Практически никогда, чтобы на это рассчитывать. Доброе дело это всегда либо порыв, либо стечение обстоятельств, но никогда не расчёт на награду.
Прошёл за Николаем через вагонный коридор и малую прихожую, в которой за пишущей машинкой сидел секретарь. Оперативный агент ВЧК и по совместительству стратег воплощения в жизнь планов вождей вошёл в кабинет, раскинувшийся во всю ширину штабного вагона. За начальственным столом сидел Троцкий, а на кожаных диванах расположились Дзержинский и другой мужчина со странной бородой, которую даже лопатой не назовёшь, нечто вроде бакенбардов, сходящихся на подбородке. Отличная может быть маскировка, подумал про себя Максим. Такое украшение лица притянет всё внимание, а сбрить и никто не узнает.
– А! Любовник Революции! – Приветствовал вошедшего Троцкий. Лев Давыдович являл собой артистическую натуру, обожавшую влюблять в себя каждого встречного и поперечного. Реплику – «любовник революции» в отношении Якова Блюмкина он придумывал несколько минут, после того, как ему доложили, кто придёт и какие за ним числятся подвиги в прямом и переносном, ироническом смысле слова. Нужно было лаконично показать новичку в его окружении, что он, Троцкий, обладает и юмором и широтой взглядов, отнюдь не ханжа, и ещё, что всё знает про него. Перед ним не надо выкручиваться, вести себя просто как есть – он поймёт.
– Здравствуй, сынок. – Со своей стороны приветствовал его Дзержинский.
– Карл. Не представляйтесь, мне рассказали. – Подал руку третий, странный персонаж с бородой-бакенбардами. Радек, наконец, понял Максим. Всё это странно и очень серьёзно. Но ему самому явно нечего опасаться.
– Угощайся, только всё не съедай. Спецы многое могут, но достать дореволюционные продукты удаётся только в ограниченных количествах, а мне надо многим посетителям пыль в глаза пускать. Что у нас всё якобы в полном порядке. – Троцкий указал на стол для заседаний, прислонённый к рабочему столу лидера революции, где стояли ваза с виноградом, серебряный самовар и ватрушки. Максим сглотнул слюну, взял одну ягодку винограда, откусил, пережевал, отправил в рот вторую половинку, опять пережевал и проглотил. Сказал.
– Спасибо, очень вкусно. – Лев Давыдович кивнул одобрительно, тест на вшивость пройден. Командующий революцией продолжал.
– Докладывать нашему эксперту о результатах работы не надо. Будем называть его так, эксперт. Всё, что нам нужно знать, мы уже знаем из сообщения Феликса. Что знать не обязательно, то и не надо. Нечего, нам старым развратникам, смущать молодого человека. Только один вопрос для моего любопытства, может и пригодиться, впрочем. Кто знает. Полёт на аэроплане, это трудно? Такой человек, как я, сможет?
– Вы сможете. Но я не рекомендовал бы без самой крайней нужды. Шум ужасный. Вид интересен только первые часы. Скорость передвижения в день не больше, чем на поезде. Нам пришлось реквизировать керосин только утром, сразу перед взлётом, а то мужики собирались бить, а то и прибить. Получался один перелёт в день. Имеет смысл только, чтобы избежать проверки документов.
– Понятно. Например, чтобы в Финляндию сбежать.
– Там тоже потом надо иметь, где жить, куда идти. Аэроплан скоро найдут, начнут расспрашивать всех вокруг. Языка, финского, не выучить. А, до Америки не долететь.
– Спасибо за исчерпывающий доклад. Мы бы наградили, если бы наш эксперт уже не получил самую желанную награду, о которой может только мечтать молодой человек, завидуем и просим вернуться к делам революции, он нужен. – Лев Давыдович не смог удержаться от подколки. В то же время это было явное указание Максиму, что он, хоть и должен продолжать скрываться, но тут его работой довольны вполне, а самовольство с Палеями не воспринимается, как дело слишком серьёзное.
Троцкий начал совещание.
– На повестке дня два вопроса: красный террор и мировая революция. – Максима восхитило чувство юмора главы красной армии. Он бы сейчас захохотал в голос, но заметил, что оба старших товарища даже не улыбнулись. Похоже, он упустил многое, пока изучал книгу искусства любви вместе с Натали. – Надо сосредоточиться, расшалился ты без меры, как бы плакать не пришлось. –Строго прикрикнул он на себя.
– Вопрос первый. Чтобы провозгласить красный террор, нужен повод. Покушение на Ленина уже подготовлено. Вопрос в том, когда конкретно. И ещё, достаточно ли одного покушения. Не маловато ли для ”casus belli”, для объявления войны. Товарищ эксперт, какие соображения?
– Во-первых. Это нельзя упускать, и это критически важно. Надо совместить начало Красного Террора с обысками в посольствах. Там ещё могут быть документы о нашем сотрудничестве с немцами. Если провести обыски, то уже никто не сможет утверждать, что там были подлинники. Всё будет скомпрометировано. И ещё. Для террора нужна настоящая смерть, настоящего большевика, но не вместо покушения на Ленина, а одновременно с ним. Надо покончить с Урицким, он позорит евреев.
После этих слов оперативника Максима, под именем которого скрывался Яков Блюмкин, наступила звенящая тишина. Лидеры рабочих и крестьян вдруг внезапно осознали, что игрушки кончились. Они были захвачены азартом вознесения на олимп политики. Всё было настоящее, но как-то и не совсем. Никто из верхушки большевистской партии от контрреволюции ещё не пострадал, казалось, что они все игроки, а не фигуры на доске. И вот, одного из них, пусть даже мерзкого человечишку, надо отдать в жертву на заклание.
– Почему Урицкого? – Спросил Радек.
– А кого? Меня что ли! Или, может, тебя? – Ответил вопросом на вопрос Троцкий. Он быстрее других пришел в себя. Гениальность не утопишь и в море крови. Её побеждает только старческий возраст. Троцкий был ещё вполне не стар. Он все понял. – Принято. Когда?
– Как получится. На днях. Покушение Ленина следует сыграть сразу после сообщения об Урицком, это будет сигнал, что пора. Лучше в тот же день, чтобы создалось впечатление, что это широкий заговор.
– Разумно. – Троцкий обратился к Дзержинскому. – Замечаний нет?
– Нет. Эксперту поручим Моисея, а я проконтролирую детали со спектаклем покушения на Ленина.
– Отлично. Урицкого прошу заранее в подробности не посвящать, незачем волновать товарища до времени. – Лев не смог упустить случая, чтобы покрасоваться своим неподражаемым сухим юмором. –Второй вопрос. Немцы проиграли войну. Мы им помогли, нашу русскую армию развалили, Россию из войны вывели. Но Американцы нас заменили полностью и с лихвой. Против всего мира немцы при всём их порядке, и сумрачном германском гении выдержать не смогут. После поражения в войне падёт династия, после неё революция. Всё как у нас. А там и до мировой революции один шаг. Ладно, много шагов, но этот - второй, с немцами, нельзя отпускать на самотёк. Высказывайтесь.
– У нас в Германии никого нет. – Сказал Дзержинский сухо. – Это мы у них были. Не наоборот. Начинать придётся с нуля. А точнее, с отрицательной ситуации. Их разведка про нас всё знает.
– Всё равно придётся. Как бы сложно не было. – С нажимом сказал Троцкий тоном, не терпящим никаких возражений. – Надо создать группу. Из всех присутствующих. И привлечь товарищей и… – тут Троцкий замешкался, подбирая слово для обозначения князя Палея. Ни спец, не князь, точно не товарищ. Тоже эксперт, нет, один уже есть. Ладно, ничего приличного не найти. – Попутчиков. – Жуткая гадость, а не слово, но сойдёт для партийного совещания.
Троцкий размышлял вслух перечисляя имена членов группы для задания.
– Я. Сынок, то есть Эксперт. Немец Шорре. Карл, как представитель коммунистической партии для связей с социал-демократами, с немецкими коммунистами, если они так себя переименуют. Он их знает.
– Товарища по путешествию с Экспертом привлечём тоже? Не рискованно ли? – Дзержинский обратился к Максиму.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon