Глава 18. Край Вселенной, где чай не остывает.
Край Вселенной оказался не краем. Он оказался местом, где кончались звёзды и начиналось то, что нельзя было назвать. Ни пустотой — потому что пустота хотя бы имела определение. Ни светом — потому что света не было. Ни тьмой — потому что тьма предполагает отсутствие света, а здесь не было даже этого отсутствия.
— Это похоже на ту дыру, где мы нашли Читателя, — сказала Элия, сверяясь с картой. — Но не совсем. Там было что-то. Белый стол. Потолок. А здесь — ничего.
— Ничего — это тоже что-то, — возразил Сахарный Куст. — Например, вопрос. Или ответ. Или ожидание.
— Кого? — спросил Серебряный Хвост. Он снова стал корпусом и теперь чувствовал всё — каждую вибрацию, каждую частицу, каждое «ничего». — Я слышу. Там, вдали. Кто-то есть. Один. Или много. Или один, который много.
— Ты говоришь загадками, — заметил Интеграл.
— Червям положено говорить загадками. Это в нашей природе. Мы скручены.
Люку слушала этот разговор вполуха. Всё её внимание было приковано к иллюминатору, за которым разворачивалось нечто, не поддающееся описанию. Если бы у неё спросили: «Что ты видишь?», она ответила бы: «Ничего. И всё сразу».
— Посади корабль, — сказала она Интегралу. — Здесь. Где ничего.
— На что сажать? Там же нет земли.
— На ничто. «Абсурд» справится.
Интеграл пожал плечами (биороботы научились пожимать плечами — это было новое умение, приобретённое за время путешествия) и потянул штурвал на себя. «Абсурд» мягко коснулся не-поверхности и замер.
— Выключить двигатели? — спросил Молчун, который теперь отвечал за желания.
— Оставь. Пусть работают на холостом ходу. Чувствуется, что здесь холодно. Желания согреют.
Они вышли. Все — Люку с фикусом, Элия, пятеро создателей, биороботы, Сахарный Куст, Серебряный Хвост (который снова превратился в шар и катился следом). Там, снаружи, не было ни ветра, ни температуры, ни гравитации. Но они стояли. Дышали. Существовали.
— Это место не для всех, — сказал Два Света. — Моими глазами — пустота. Вторыми — танец. Миллиарды частиц, которые движутся в такт музыке, которой никто не слышит.
— А ты слышишь? — спросила Люку.
— Я учусь.
Они пошли вперёд. Шли долго. Или не долго — время здесь тоже кончилось. Может быть, прошла секунда. Может быть, вечность.
И вдруг — вдали, там, где ничего становилось чем-то — они увидели стол.
Белый, длинный, как в дыре у Читателя. Но не пустой. На столе стояли чашки. Сотни. Тысячи. Миллионы чашек. И все — полные. Чай в них парил, хотя пара не было. Чай был горячим, хотя холода не существовало.
— Кто здесь? — спросила Люку.
Из-за стола поднялась фигура. Высокая, тонкая, сотканная из света и теней одновременно. У неё не было лица — только очертания. Но в этих очертаниях угадывалось всё: доброта, усталость, бесконечное терпение и что-то ещё. Что-то, похожее на надежду.
— Я — Тот, Кто Разливает Чай, — сказала фигура. Голос её звучал отовсюду и ниоткуда. — Я ждал вас. Долго. Очень долго.
— Сколько? — спросила Элия.
— Столько, сколько существует Вселенная. Я начал разливать чай в момент Большого Взрыва. И до сих пор не закончил. Гостей всё нет. Только вы. Первые.
— Первые? — переспросил Астор. — А создатели? А боги? А те, кто ставил эксперименты?
— Они пили другой чай. Холодный. Без сахара. Без бергамота. Они не знали, что чай может быть тёплым. Я ждал тех, кто поймёт.
Люку шагнула к столу. Протянула руку к ближайшей чашке. Чай был золотым, искристым, пахнущим утром и вечером одновременно.
— Можно? — спросила она.
— Ты первая, кто спросил разрешения, — ответил Тот, Кто Разливает Чай. — Остальные просто брали. Или не брали. Или боялись. Пей. Это твой чай. Я разливал его специально для тебя. В тот самый момент, когда ты родилась.
Люку поднесла чашку к губам. Чай был идеальным. Ни горьким, ни сладким — просто правильным. Таким, каким должен быть чай на краю Вселенной.
— Что теперь? — спросила она, отпив.
— Теперь вы будете пить. И говорить. И слушать. А я буду разливать. У меня много чая. Хватит на всех. Даже на тех, кто ещё не родился.
— А кто здесь сидел до нас? — спросил Корень, глядя на пустые стулья.
— Никто. Стулья всегда были пустыми. Я расставлял их в надежде, что однажды кто-то придёт. И вот — вы пришли.
— Мы не все, — сказала Люку. — Нас мало.
— Мало — не значит недостаточно. Иногда достаточно одного. А вас много. Целая команда. С фикусом.
Феликс, услышав своё имя, засветился ярче.
— Он тоже будет пить? — спросил Тот, Кто Разливает Чай.
— Он будет просто сидеть. Ему нравится компания.
— Понимаю. Растения — лучшие слушатели. Они не перебивают. И не задают глупых вопросов.
— Зато я задаю, — сказал Сахарный Куст, подплывая ближе. — У меня есть вопрос.
— Задавай.
— Кто ты? Настоящий. Не Тот, Кто Разливает Чай. А тот, кто скрывается за этой ролью.
Фигура замерла. Её свет и тени смешались, и на мгновение Люку показалось, что она видит лицо. Старое. Мудрое. С глазами, которые помнят Большой Взрыв.
— Я — никто, — ответила фигура. — И все. Я был каждой чашкой чая, которую вы выпили. Каждым глотком. Каждым вздохом после. Я был вашей грустью и вашей радостью. Я был абсурдом, который вас спас. Я — это вы. Все вы. Вместе. И по отдельности.
— Мы пьём сами себя? — спросил Интеграл.
— Вы пьёте осознание. Что вы есть. Что вы живы. Что вы способны на невозможное. Чай — это всего лишь повод.
Люку посмотрела на свою чашку. Чай был почти пуст.
— Можно добавки? — спросила она.
— Всегда, — ответил Тот, Кто Разливает Чай. — Я здесь для этого.
Он взял чайник — невидимый, но реальный — и наполнил её чашку снова. И снова чай был идеальным.
— За нас, — сказала Люку, поднимая чашку.
— За нас, — ответили все.
И чай на краю Вселенной стал ещё теплее.
Потому что тепло — это не температура. Тепло — это когда тебя слышат.
Конец восемнадцатой главы.
Глава 19. Разговор с бесконечностью, или последняя чашка.
Они пили долго. Сотни чашек. Тысячи. Чай не кончался, а Тот, Кто Разливал, не уставал. Он рассказывал истории — о звёздах, которые погасли, о планетах, которые так и не родились, о существах, которые жили до времени и умрут после. Он говорил, а они слушали. Даже черви затихли, и даже фикус перестал светиться — вслушивался.
— Я знаю всё, — сказал он наконец. — Но не потому, что я всеведущ. А потому, что я был всем. Каждой пылинкой. Каждым вздохом. Каждой слезинкой. Я был вами, когда вы плакали. И вами, когда вы смеялись. Я был астероидом, который сбил твой корабль, Люку.
— Ты? — удивилась принцесса.
— Я. Потому что ты должна была упасть на М-67. Ты должна была встретить червей и биороботов. Ты должна была разрушить тюрьму и прийти сюда. Это был не случай. Это был сценарий. Книга, которую читал твой друг.
— Значит, всё было предопределено? — спросила Элия.
— Всё было предопределено ровно до того момента, как ты сделала первый глоток чая, — ответил Тот, Кто Разливает Чай. — С этого момента вы пишете свою историю сами. Я только разливаю. Выбирать — вам.
— Тогда мы выбираем, — сказала Люку. — Мы выбираем не знать, что будет дальше. Мы выбираем риск. Мы выбираем абсурд.
— Хороший выбор, — кивнула фигура. — Самый лучший.
Она — или он, или оно — поднялась из-за стола. Протянула руку к Люку.
— Пора, — сказала фигура.
— Куда?
— Обратно. В вашу Вселенную. Там вас ждут. Те, кто остался. Те, кто улетел. Те, кто ещё не родился. Я провожу.
— А ты? — спросила Люку. — Ты остаёшься?
— Я всегда остаюсь. И всегда ухожу. Я везде. Я — чай, который вы пьёте. Я — фикус, который светится. Я — червь, который поёт. Я — это вы. Помните об этом, когда будет трудно. Вы не одни. Во Вселенной нет одиночества. Есть только невыпитый чай.
Он щёлкнул пальцами. И «Абсурд» снова оказался в космосе. Звёзды вокруг были знакомыми — они возвращались домой.
— Что это было? — спросил Серебряный Хвост. — Сон? Реальность? Чайная церемония для сумасшедших?
— Всё сразу, — ответила Люку. — И ни то, ни другое. Это было начало. Или конец. Или середина. Не важно.
Она посмотрела в иллюминатор. Там, вдали, сияла Альциона-9 — голубая, живая, с облаком лилового цвета, которое висело над самой высокой башней.
— Мы вернулись, — сказала она. — Раньше, чем обещали.
— Чай? — спросил Интеграл.
— Обязательно.
Она налила последний чай из термоса — тот самый, бергамотовый, который заварила ещё на М-67.
— За тех, кто ждёт, — сказала она.
— За тех, кто ждёт, — ответили все.
— И за тех, кто уходит, чтобы вернуться.
— И за тех, кто уходит, чтобы вернуться.
«Абсурд» пошёл на посадку. Внизу, на площади, уже собирались люди — император, тётушка Грета, черви, биороботы, придворные, зеваки. Они махали руками и трубили в трубы.
— Приехали, — сказал Серебряный Хвост.
— Дом, — сказала Элия.
— Тёплый, — добавил Сахарный Куст.
— И пахнет бергамотом, — закончил Читатель.
Люку улыбнулась. Поправила диадему. Взяла фикус на руки.
— Пошли, — сказала она. — Чай стынет.
— Не стынет, — ответил фикус.
И все — и принцесса, и черви, и боги, и биороботы, и облако, и старик в свитере — вышли из корабля.
Навстречу дому.
Навстречу тем, кто ждал.
Навстречу новой истории, которая только начиналась.
Потому что космос — это только начало.
А начало — это всегда чай.
С кубиком сахара.
И с друзьями, которые пьют его вместе с тобой.
Даже на краю Вселенной.
Даже в самом сердце пустоты.
Даже когда кажется, что надежды нет.
Потому что надежда есть всегда.
Она в чашке.
В глотке.
В абсурде.
В фикусе.
В тебе.
Конец девятнадцатой главы.
Продолжение тут 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ