Знаете, я всегда представляла, как три советских цензора, один за другим, склонились над рукописью «Мастера и Маргариты». Карандаши в руках, глаза прищурены — ищут крамолу. И все трое проглядели то, что Булгаков положил им прямо под нос. Почти всё.
Как? Да просто он был гениальным фокусником. Отвлекал внимание блестящей мишурой любовной истории, пока прятал в карманах настоящие, опасные смыслы.
Вот лишь несколько таких трюков, которые мы с вами, кажется, начали замечать только сейчас.
Рукопись, которую он сжег. И воскресил
Первая версия романа родилась в 1928-м. И называлась она не «Мастер и Маргарита». Булгаков метался между названиями: «Чёрный маг», «Жонглёр с копытом». Ни Мастера, ни Маргариты там не было — главным действующим лицом был Дьявол, этакий русский Мефистофель.
В 1930 году, после запрета пьесы «Кабала святош», Булгаков взял и сжёг эту рукопись. Сам написал в отчаянии: «…своими руками бросил в печку черновик романа о дьяволе». А потом сел и начал заново. Появились знакомые нам герои, появилось название. Но скелет-то остался прежним. Это всегда была история о встрече с Тьмой. Любовь — лишь прекрасная, отвлекающая обложка. А под ней — долгий, трудный разговор с самим дьяволом.
Цензоры прочли название «Мастер и Маргарита» и, наверное, расслабились. Звучит-то как романтическая драма. Они и не поняли, с чем имеют дело.
Воланд. Не искуситель, а судья
Воланд — пожалуй, самый зашифрованный персонаж во всей нашей литературе.
Вот что меня всегда смущало в Воланде. На первый взгляд, эпиграф из Гёте, эта визитная карточка: «Я, часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Ловко, да? Сразу ясно, кто в гости пожаловал. Но с другой — сам Булгаков вложил в уста своему герою фразу, от которой любой ортодокс ахнул бы: «Помните, Иисус существовал». Каков поворот? Сатана, свидетельствующий о реальности Христа.
И ведь этот Воланд — не классический искуситель. Он не шепчет «продай душу», не варит грешников в котле. Он — судья. Причём судья куда более беспристрастный, чем всё, что было вокруг Булгакова. Он выносит приговор лицемерию, трусости, жадности. Восстанавливает попранный порядок. Даже прототипы у него не демонические, а скорее мифологические: мудрый Один, загадочный Калиостро... В тексте мелькает догадка: «Может, его фамилия Фаланд?» — так в старину в Германии черта звали.
Цензоры, конечно, увидели «дьявола» и зациклились на этой этикетке. А Булгаков, как контрабандист, провёз под этой громкой вывеской совсем другой груз — идею справедливости, которая не вписывалась ни в советскую систему доносов, ни в христианскую картину вечного проклятия. Справедливости как высшего, почти математического закона.
Свита: не слуги, а шифры
А вот его свита — это вообще отдельный роман в романе. Каждый — не просто персонаж, а зашифрованное послание. Разберём по полочкам.
Азазелло
Да, внешность убийцы, «специалист по грязной работе». Но имя-то откуда? Булгаков вытащил его из апокрифической Книги Еноха — текста, которого нет в канонической Библии. Там Азазел — падший ангел, который научил людей ковать мечи... и делать косметику. Считалось, что это он развратил женщин, подарив им искусство украшать себя. Гениальная находка! Именно Азазелло вручает Маргарите тот самый крем, что открывает ей путь в мир тёмной магии. Цензоры, воспитанные на кратком курсе истории ВКП(б), просто не опознали эту древнюю, библейскую отсылку. Она пролетела, как пуля мимо уха.
Кот Бегемот. Любимец народа, душа компании.
А ведь и он — пришлый. Его имя тоже из демонологии, из историй об одержимости XVII века, где Бегемот был чудовищем со слоновьей головой. Булгаков смягчил облик до упитанного кота, но суть оставил: демон обжорства и пустозвонства. И здесь — второй, смертельно опасный слой. Бегемот — это же карикатура на советского обывателя! Тот самый, что жрёт, пьёт, мастерски врет и мудрствует о быте. Высмеять этого «нового человека» в лоб было невозможно. А вот через фигуру нахального кота-беса — пожалуйста. Ирония в том, что цензоры искренне смеялись над его выходками, не узнавая в них самих себя.
Коровьев-Фагот
Самый загадочный из всех. В финале Воланд раскрывает его карму: он — рыцарь, наказанный за одну-единственную неудачную шутку о свете и тьме. Исследователи копают глубже и находят следы в Данте, в искажённой строчке из католического гимна. Выходит, его шутка граничила с ересью, с подменой понятий. Он в свите не по призванию, а по приговору. Это не слуга, а вечный узник. А цензоры? Они прочли «рыцарь», представили себе что-то из детской книжки про Ланцелота и пропустили, не моргнув глазом. Слишком далеко от их реалий.
Гелла, которую «забыли»
Гелла, вампирша и служанка Воланда, исчезает из романа ближе к концу. Она не летит вместе со свитой.
Литературовед Владимир Лакшин вспоминал: «Однажды я передал Елене Сергеевне вопрос молодого читателя: куда пропала Гелла? Она взглянула на меня растерянно и вдруг воскликнула: «Миша забыл Геллу!»
Но имя Геллы не случайность. Оно отсылает к греческим мифам: так на острове Лесбос называли девушек, рано умерших и превратившихся в вампиров. А ещё — к английскому «hell» (ад) или скандинавской Хел, повелительнице мира мёртвых.
Тот факт, что Булгаков «забыл» персонажа, говорит о главном: роман не был завершён. Он писался до последнего вздоха. И, может быть, незаконченность — это тоже смысл. Булгаков умер, оставив нам черновик, который мы до сих пор разбираем по кусочкам.
Маргарита. Та, что носит три короны
Почему именно Маргарита? Потому что это имя — матрёшка.
Первая отсылка — к Маргарите Наваррской, писательнице, покровительнице поэтов. Наша Маргарита — муза и защитница гения.
Вторая — к королеве Марго, жене Генриха IV. На балу у Сатаны толстяк называет героиню «светлая королева Марго» и бормочет про «кровавую свадьбу» (намёк на Варфоломеевскую ночь).
И третья, самая важная — Елена Булгакова, последняя жена писателя. Та, что сохранила, собрала и донесла до нас этот роман. Она и стала его реальной Маргаритой.
Цензоры увидели ведьму на метле. Булгаков спрятал в ней историю жертвенной любви и служения — концепцию, чуждую советской морали. Её просто не поняли.
«Нехорошая квартира» — дом, где исчезали люди
Квартира №50 на Садовой. До прихода Воланда там бесследно пропадали жильцы.
В конце 20-х — начале 30-х внезапные аресты и исчезновения стали бытом. Человек выходил за хлебом и не возвращался. Булгаков жил в похожем доме на Большой Садовой и называл его «проклятым». В романе исчезают Степа Лиходеев, Босой… Никто не знает куда.
В финале квартира сгорает. Очистительный огонь — единственный способ стереть с лица земли место, где людей стирали в лагерную пыль.
Цензоры прочли это как фантастику. Булгаков описал их обыденность.
Главные слова, которые все пропустили
«Никогда и ничего не просите… Сами предложат и сами всё дадут»
В системе, где всё «дают» сверху, эта фраза — прямая крамола. Не унижайся, не проси у сильных. Жди, когда они сами дрогнут. Источник? Возможно, каббала, где запрещено принимать дары не от Творца. Цензоры пропустили, решив, что это просто колкая фраза дьявола.
«Рукописи не горят»
Булгаков сжёг свой роман и воскресил его. Но это не только про него. Это символ победы слова над страхом, над забвением. Эту фразу нельзя было вычеркнуть — она была слишком красивой. Её не поняли.
«Чтобы знали…»
Эти слова, как утверждают, остались на полях рукописи перед смертью автора. Что мы должны знать? Правду о Пилате? О том, что дьявол может быть справедливее людей? Он не дописал. И, может, в этом и есть смысл — некоторые тайны должны оставаться неразгаданными. Чтобы мы продолжали искать.
Роман вышел с купюрами, с провалами, с намёками, которые так и не прочитали те самые люди с карандашами. А потом вышел целиком — и вот Булгаков переиграл не только цензуру, но и само время.
Мы до сих пор спорим, что же он имел в виду. И, наверное, это правильно. Потому что если бы все ответы были найдены, роман бы умер. А он — жив.
А какой из этих спрятанных смыслов поразил лично вас? Или, может, вы заметили в тексте то, что ускользнуло даже от исследователей? Коснёмся этой темы в комментариях — вместе куда интереснее разгадывать эти ребусы.
Если этот взгляд за кулисы булгаковской магии был вам полезен, поддержите канал лайком и подпиской. Там мы часто разбираем книги без школьных глянцевых обложек — только самое интересное, что спрятано между строк.