Эш усмехнулся дружелюбно, откинул капюшон. С потемневших от влаги завитков, едва различимые в полутьме, на лоб стекали крупные капли. Он смахнул их рукой.
- Хочешь знать, как я вошёл? – спросил он. - Скажу, если перестанешь смотреть на меня, как на воплощение тёмного божества.
Я почувствовала, как от смущения вспыхнули уши, и, не удержавшись, по привычке поправила волосы.
- Прости. Но я сама видела, как мастер Торн закрывал ворота…
- На самом деле всё проще, чем кажется, - проговорил он с досадой. - Я был там, когда он сотворил плетение нового ключа. Оно отличается на два штриха. Показать?
ОГЛАВЛЕНИЕ ТУТ
Не дожидаясь ответа, он подошёл, бесцеремонно схватил мою руку, развернув ее ладонью кверху и пальцем нарисовал на ней несколько линий.
- Это старый ключ, - объяснил Эш и добавил ещё две чёрточки. – А это новый.
Он тряхнул головой, чтобы убрать волосы со лба и брызги разлетелись в разные стороны, попав мне на руки и на лицо.
Я же смотрела на свою ладонь, как будто впервые видела её. Затем, едва касаясь кожи, пальцем обвела начерченный им рисунок, чтобы сохранить его в памяти.
- И мастер Торн не заметил тебя?
- Вас он тоже не видел, хотя вы сидели у него под самым носом.
«Он и вправду был там», - осознала я, но новая мысль не дала мне потерять бдительность:
- А как же свет твоей искры? Почему мастер Торн не заметил тебя, если ты был прямо напротив?
- Для этого нужно захотеть увидеть свечение, понимаешь? Направить своё намерение…
Я не понимала. Но кивнула. Сложно было представить, как выглядит свечение искры, ни разу не видев его.
- Странно…
- Что именно?
- Ты столько всего умеешь, столько знаешь… Почему ты не пришёл к мастеру Торну? Или к Даррену? Я уверена, он нашёл бы для тебя место в обмен на твои знания о храме и жрецах… Тебе не пришлось бы прятаться, к тому же следователь мог бы помочь тебе в поисках родителей. Наверняка…
- Храм не допустит этого, Майя – перебил меня Эш. – Они закрывают глаза на моё исчезновение, только пока я храню их секреты. Почему ты заговорила об этом? Хочешь, чтобы я ушёл?
- Нет, конечно нет, - поспешила заверить его я. - Просто… ты знаешь столько всего о магии, о жречестве, что мне иногда думается…
- Не шпионю ли я для Верховного Жреца? – подсказал Эш.
Я поймала его испытующий взгляд и смутилась.
- Да… То есть нет… Мне просто нужно знать, что ты не желаешь зла мне и тем, кто живёт под крышей этого дома.
- Даже в мыслях не было, - ответил мальчишка серьёзным тоном. – Хочешь знать, где я был и чем занимался днём?
Я колебалась. Мне не хотелось бросаться в него обвинениями. Но за несколько дней, что мы с Илем прожили в Азгране, кто-то под самым носом Учителя проник в особняк, а в двух шагах от Управления был устроен поджог. Мир, казавшийся безопасным, теперь полон угроз: заговорщики расправляются с учениками, жрецы скрывают лекарство от болезни, истоки которой они сами требуют найти…
- Если можно, - ответила я.
- В доме утех.
Я недоверчиво окинула его взглядом.
- И что ты там делал? Пытался наняться посыльным? – спросила, стараясь скрыть свою настороженность. Тонкие запястья, детские руки, не знавшие тяжёлого труда. Кто нанял бы его в работники?
- Разговаривал с Эльзой. Она передала тебе это в благодарность, что ты приютила меня…
Он сунул руку в карман и вынул из него льняной мешочек. Словно наколдованный, по комнате поплыл запах пряных трав и курилен.
- Мне?
Я приняла его, развязала тесьму, и на мою ладонь выпал простой деревянный гребень. По краю его бежал незамысловатый узор. Было странно получить подарок от почти незнакомого человека. Я покрутила его в руках и убрала поближе к блокноту с плетениями.
- Откуда ты знаешь Эльзу? – спросила я и подвинула покрывало к краю кровати, дав понять, что он может остаться.
Эш неопределенно пожал плечами. развязал пояс, подхватил подол балахона и стянул его одним движением через голову. Ударившись об пол в кармане звякнули отмычки. Мы замерли, прислушиваясь к тишине, боясь, что этот звук разбудил кого-то из учеников. Но ничего не произошло.
- Раньше она жила при храме, - бросил он, расстилая покрывало на полу.
- Я думала, что нести послушание могут только мужчины.
- Иногда девочкам разрешают жить послушницами при храме. Эльза была одной из них.
«Так вот что она имела в виду, когда говорила, что женщин не воспринимают всерьёз», - догадалась я. Но тут же заметила:
- Не припомню, чтобы видела среди служителей хотя бы одну девчонку.
- Их нет в храме. Обычно лет в двенадцать девочек пристраивают на работы по сбору диких ягод и корений или на работы по изготовлению курительных палочек для храма. После этого ещё несколько лет их кормит жречество. Но рано или поздно им приходится искать себе новое место. Эльзе повезло, она задержалась там до шестнадцати, ей не пришлось искать пропитание на улицах.
- У нас в долине, если совсем не осталось родственников, сирот забирают соседи, - хмуро проговорила я, озадаченно вглядываясь в черты его лица, размытые темнотой.
- Жаль, что в Азгране всё иначе, - сказал Эш и добавил смущённо: – Ты дашь мне что-нибудь под голову? Не хочется подкладывать мокрую одежду.
- Да, прости.
Подушка тут же перекочевала на пол.
- Зачем ты ходил к ней? – спросила я, когда Эш, свернувшись клубком, улёгся на полу.
- Надеялся, что она может знать, не отдавал ли кто-нибудь ребенка в храм из дома недостойных развлечений.
Только теперь я поняла, отчего у мальчишки был такой пронзительно болезненный взгляд, когда он бежал от сытой доли храмовника. Внутри меня что-то сжалось от его слов. Рассудительный, находчивый и смелый, теперь Эш казался мне таким ранимым и одиноким. Он был всего лишь ребенком, отчаянно желавшим найти свой дом. Мне стало жаль его. Я никогда не знала, каково это - совсем не помнить своих родных, своё детство.
- Что она сказала? – спросила я.
- Ничего, что помогло бы мне в поисках. Дети там рождаются нечасто. И обычно не попадают в храм.
- Почему?
- Нинель, хозяйка дома, пристраивает их в места получше. Некоторых клиенты забирают и растят как своих детей. Но чаще как прислугу. Эльза обещала поспрашивать, но не думаю, что ей удастся узнать больше.
Эш замолчал. Я тоже не могла подобрать слова. Мне вдруг вспомнились объятия мамы. Не те, последние перед отъездом. Другие. Когда она возвращалась с реки уставшая, беременная моей сестрой. И я бежала ей на встречу, чтобы уткнуться лицом в необъятный живот. От платья пахло потом и луговыми травами, от рук - уксусом для закрепления краски на полотне. Жизнь без этих воспоминаний казалась бы мне куда белее серой и безрадостной.
- Значит, всё это время ты искал свою семью?
- Угу.
- Не хочу огорчать, но вряд ли твои родители отказались от тебя. Думаешь, они ещё живы?
Эш вдруг поднял голову и посмотрел укоризненно.
- Я чувствую это.
Дождь за окном перестал, и в прогалину между тучами выглянула луна. Её свет протянулся длинной серебряной полосой через комнату между нами.
- Тогда почему ты ничего не помнишь?
Эш снова опустил голову на подушку, спрятав от меня свой взгляд.
- В храм иногда приходят люди, потерявшие память. Покалеченные, обожженные или избитые. Жрецы говорят, что это белые боги даровали им забвение, чтобы оставить позади что-то поистине ужасное.
- Не похоже, что ты хочешь оставить это позади.
- Верно. Я не хочу.
- Если бы я забыла что-то страшное, мне не хотелось бы ворошить прошлое. Мне было бы страшно узнать правду. А ты? Ты не боишься?
Эш не ответил. Он лежал неподвижно, неотрывно глядя в окно.
Мои глаза слипались, и я позволила векам сомкнуться.
Уже проваливаясь в сон услышала, как тихо-тихо Эш позвал меня:
- Майя?
- М?
- Что ты знаешь про пещеры забвения?
- Преступников отводят туда, лишают памяти, чтобы очистить от мыслей и поступков, которые сделали их теми, кем они стали. Думаешь, ты был в этих пещерах? – ужаснулась я.
- Мне доводилось слышать о людях, добровольно уходивших в пещеры, чтобы забыть о том, что они натворили. Может, я тоже сделал что-то ужасное и заставил себя забыть…
Я зевнула.
- Ты всего лишь ребенок. И даже если что-то плохое случилось из-за тебя, ты всегда можешь вернуться в храм и жить своей новой жизнью, помогать людям, стать жрецом…
- Ты не ведаешь, о чем говоришь. А если бы знала, то не верила бы ни жрецам, ни тем, кому они поклоняются. Храмовники делают много такого, что никто из живущих не назвал бы добром, - выпалил он. - Я не желаю быть частью этого обмана.
- И что ты планируешь делать дальше?
- Искать заговорщиков. У них должны быть ответы.
- Думаешь, отступники лучше жрецов? Они сожгли целый дом, и только чудом никто в нем не пострадал. Что если они окажутся ещё хуже? Что если то, что творят храмовники ради белых богов – просто детские игры?
- Тогда я вернусь в храм и сделаю так, чтобы тёмные боги снова попали в пещеры забвения вместе со всеми, кто поддерживает их.
- Белые боги, тёмные боги, – проговорила я сонным голосом. – Когда-то они были едины. Где та грань, за которой ты становишься хорошим или плохим? Чем люди лучше тех и других?
Эш не ответил. Или я заснула и не услышала его слов.
***
Он ушёл перед рассветом. За окном ещё было темно, когда я проснулась от того, что сквозняк, протянувшись от двери, пощекотал мне нос моими же прядями спутавшихся за ночь волос.
Щёлкнул замок и я открыла глаза, снова не успев проститься с Эшем, прежде чем он растворится в предрассветных сумерках.
В это время отчего-то одиночество чувствуется острее всего. Может, оттого, что ты уже не можешь спать, но ещё не смеешь подняться, чтобы ненароком не разбудить нечаянным шумом тех, кто досматривает последний сон.
Рукой я нашарила карман балахона, висевшего на спинке стула, достала исписанные листы.
Мне пришлось зажечь светлячок, чтобы различать начертанное. Я знала, что нужно как можно чаще упражняться с дыханием и концентрацией, но любопытство заставило меня перелистывать страницы одну за другой, пока не наткнусь на знакомый символ. Знак огня. Я провела пальцем по линиям. Как мне хотелось в этот момент вложить в него намерение и проверить свои силы, узнать, хватит ли внутреннего упорства заставить его вспыхнуть, поджечь листы. Но спалить единственную рукопись, способную научить меня чему-то большему, чем философии, не хотелось. Я пристрастно оглядела стены. Каменную кладку можно было бы оттереть. Но что если пожар доберется до потолка? Я с недоверием осмотрела балки. И перелистнула страницу. Знак, начерченный твёрдой рукой, напоминал по форме молнию. Но проверить, тот ли это символ, что зажигает в небе вспышку, не решилась. Следующие три были мне не знакомы. Тот, кто составлял этот список, не посчитал нужным подписать что означают эти плетения. Я снова перелистнула страницу.
Знак божьей искры был изящен и прост. Мне показалось, что вдохнуть в него намерение не составит труда. Нужно только сосредоточиться на дыхании…
За дверью вдруг послышалась возня. Небо за окном посветлело.
Нужно было как можно скорее удрать из-под присмотра туда, где попытки вдохнуть в плетение жизнь не раскроют моей маленькой тайны. К счастью, теперь у меня в руках был новый ключ от ворот.