Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
В первый момент, когда недолгий тяжелый сон еще владел сознанием Егорова, он даже улыбнулся, увидев одетую по протоколу — хоть сейчас к министру иди — Натку у большой беленой русской печи, притулившейся в углу. Оно и понятно: директор не прихватила в командировку удобной одежды, предполагая сразить Валковского деловым подходом. На Натке была абрикосовая блузка с высоким воротником, укороченный пиджак и узкая юбка до середины колена. Прическа, которую она, очевидно, каждый день укладывает в салоне, помялась ночью, и знакомые до боли (хоть и тысячу лет их не видел) непослушные кудри радостно и вольготно вились, куда им вздумается. Натка это понимала — свою временную неидеальность — и с досадой приглаживала волосы, оставляя в них крупицы домашнего творога. Но даже творог в ее волосах смотрелся, как речной жемчуг.
Так, прекрати, Егоров. Эта женщина вчера, глазом не моргнув, предложила тебе стать донором для ее ребенка.
Лицо у нее, пока она месила в кастрюле нечто странное, что, судя по пустой пачке на столе, должно было иметь некоторое отношение к макаронам, было сосредоточенным, но умилительно довольным.
Натка не сомневалась, что сразит нас своим шедевром. И тут была вина Егорова. В былые времена, он так и не решился признаться, что она совершенно не умеет готовить. Нахваливал все, чем бы она его не потчевала.
— Мы все умрем, — с ужасом повторил Ванька.
Выглядел их завтрак, мягко говоря, неаппетитно даже издалека. Натка отварила макароны, смешала их с яйцом и творогом. Вся эта масса дала неясную реакцию и приобрела зеленоватый оттенок. Но начальницу сей факт, похоже, ничуть не смутил. Она что-то напевала под нос, что совершенно не вязалось с ее обликом бизнес-леди.
Только вот…
Павел Сергеевич подошел к Натке сзади, она еще не увидела, что он проснулся, протянул руку и стал вытаскивать творог у нее из волос.
Натка замерла с ложкой в руке. Не обернулась, но напряглась. Он стоял слишком близко, чтобы не почувствовать этого.
— Что ты делаешь? — спросила она хриплым, как будто чуть-чуть простуженным голосом.
— Тихо, не дергайся, — приказал он, свободной рукой удерживая ее на месте. Какой же это особенный вид удовольствия трогать ее волосы. Такие жесткие на вид, и такие мягкие в действительности. Подло воспользовавшись моментом, Егоров пропускал сквозь пальцы ее кудри, окончательно разрушая, созданный стилистом образ.
Нет, это невозможно. Она не должна так действовать на него спустя столько лет. Так жизни не бывает. Он скучает не по ней, реальной Наталии Юрьевне, а по Натке, которая, как выяснилось, никогда его не любила.
Он выдохнул (ему казалось тихо, но на самом деле взорвав тишину момента) и отступил.
— Теперь лучше. Да, так лучше, — и его голос звучит не лучше. Воды надо теплой выпить. И Егоров запустил ковш в ведро, где кипятилась вода для чая.
Натка так и не посмотрела на него, но Павел Сергеевич заметил, как покрылась румянцем ее шея. И вот опять она ее потерла, когда кожу обжог его взгляд.
— Завтрак готов. Садитесь, мальчики.
За спиной Ванька делал Егорову страшные глаза и энергично мотал головой: мол, ни за что и никогда.
Ну, черт. Она же старалась.
И Павел Сергеевич мужественно протянул миску.
— С большим удовольствием, Наталия Юрьевна. Спасибо за заботу, — а сам старался на блюдо не смотреть. Главное до ближайших кустов добежать. — Я, пожалуй, на улице позавтракаю, — показательно лениво потянулся он. — Что может быть лучше утра в деревне?! Да, Вань? — бросил он коллеге жирный намек.
Тот поймал его налету и поспешил к довольной неожиданным успехом Натке.
— Да, утро просто волшебное, обидно его дома пропускать, — поддакнул Ванька и первый шмыгнул на улицу. — Ты меня, Егоров, прости, но я это даже пробовать не буду.
— А и не надо, — Павел Сергеевич вертел головой, прикидывая, как лучше избавиться от улики. В туалет уличный нельзя, его из окна кухни видно. — Давай в те заросли крапивы. Только подальше кидай, чтобы в глаза не бросалось.
И два научных сотрудника бодрой трусцой ломанулись к кустам недалеко от крыльца. Встав на цыпочки, чтобы не обжечься о крапиву, они поспешно вытряхивали свои миски, опасаясь, что Натка появится в любой момент, чтобы позвать на экзекуцию Ромку.
Но на месте преступления их поймала вовсе не Натка.
Телеграм "С укропом на зубах"