Фраза «тяжела ты, шапка Мономаха» давно стала крылатой. Для нас она — о бремени власти, которое взваливает на плечи государь. Но если отбросить поэтическую метафору и задать каверзный вопрос историкам: а насколько физически тяжела была эта ноша? Ответ вызывает искреннее недоумение. Шапка весит около килограмма. Килограмм — это две стандартные пачки соли или небольшая буханка хлеба. Ее спокойно можно удержать одной рукой. О какой, простите, «тяжести» тогда речь?
Парадокс в том, что Пушкин, сам будучи тонким знатоком русской истории, не ошибался. Просто его фраза относится к понятию, которое мы почти утратили. Но есть и другая загадка. В то время как шапка-корона была легкой, остальное царское облачение могло весить столько, что даже видавшие виды бояре хватались за поясницу. И если вы думаете, что стать царем — это венец мечтаний, подумайте о том, через какой физический квест приходилось проходить самодержцу.
Давайте приоткроем тяжелые бархатные двери Успенского собора и посмотрим, что же на самом деле надевал русский царь в день своей коронации.
«Шапка золотая» из женской тюбетейки
Начнем с главного героя — самой Шапки. Сегодня это главный экспонат Оружейной палаты Московского Кремля, древнейший символ русского самодержавия, которым венчались цари с 1498 по 1682 год. Золотой филигранный убор высотой около 25 сантиметров, украшенный сапфирами, рубинами, изумрудами и шпинелью (43 драгоценных камня на шести видах!), с соболиной опушкой и крестом.
Так вот, вес этого великолепия, по одним данным, составляет 698 граммов, по другим — 993,66 грамма. Разбежка в цифрах объясняется просто: первоначальный вес, который приводили старые историки, не учитывал соболиный мех, который, согласитесь, пушинкой не назовешь. Но даже почти килограмм — это не те цифры, от которых немеет шея.
Куда интереснее происхождение регалии. Долгое время на Руси свято верили в красивую легенду: мол, еще в XII веке византийский император Константин IX Мономах прислал шапку в подарок своему внуку — киевскому князю Владимиру Мономаху. Предание красивое, политически выгодное (оно подкрепляло идею преемственности власти от Византии), но... не подтвержденное документально.
Историки выдвигают несколько альтернативных версий, и самая пикантная из них гласит, что шапка могла быть... женской тюбетейкой. Предположительно, основой послужил головной убор сестры ордынского хана Узбека — Кончаки, которая вышла замуж за московского князя Юрия Даниловича. Позже эту «шапку золотую» переделали, добавили драгоценности, крест и мех, превратив восточную тюбетейку в символ верховной власти. По другой версии, золотые пластины шапки — это и вовсе части шлемов сыновей Ивана Красного.
Бремя царского платья: килограммы власти
Но вернемся к физике. Если шапка оказалась пушинкой, где же та самая пушкинская тяжесть? Ее нужно искать... в остальном гардеробе.
Представьте себе жаркий летний день в Москве. В Успенском соборе душно от тысяч свечей. А на царе, помимо шапки, надето «платно царское» — длинная, до пят, верхняя одежда, сшитая из алтабаса и аксамита. Что это за ткани? Это не просто парча. Это полотна, сотканные из золотых и серебряных нитей. Такие ткани сами по себе весят, как кольчуга.
Платно было длинным, с широченными рукавами, меховой подкладкой и горностаевым исподом. Представьте, сколько метров золотой парчи уходит на такое одеяние. А еще — тяжеленные наперсные кресты, массивные золотые цепи, которыми обвешивали государя, и, конечно, бармы — широкие оплечья, сплошь расшитые драгоценными камнями и жемчугом. Бармы — это фактически тяжелый металлический воротник, закрывавший плечи и спину.
Когда регалий стало больше (добавились скипетр, держава, новые короны для разных царств), картина стала еще более экстремальной. Летописи и документы тех лет не приводят суммарного веса всего наряда в килограммах (таких замеров тогда не делали), но современные историки и реконструкторы сходятся во мнении: общий вес облачения царя к концу XVII века мог достигать 15–20 килограммов. Это полная боевая выкладка современного пехотинца! В таком «скафандре» из золота и мехов царю нужно было не просто стоять — он участвовал в многочасовой церемонии.
Иван IV, первый русский царь, венчавшийся в 1547 году, еще «отделался легким испугом»: на нем были крест, бармы и шапка. Но уже его сын Федор Иоаннович получил в руки скипетр, а Борис Годунов — еще и державу. С каждым новым правителем церемония обрастала новыми предметами, а значит, и новыми килограммами.
От «чина» до «коронации»: конец традиции
К концу XVII века вся эта система доросла до своего логического предела. Последней каплей стала ситуация 1682 года, когда на трон одновременно возвели двух братьев — Ивана V и Петра I. Для старшего оставили подлинную Шапку Мономаха, а для младшего, будущего Петра Великого, срочно изготовили дубликат — «шапку Мономаха второго наряда».
Но пришел Петр, человек, который не любил лишней суеты и тяжелых, сковывающих движение одежд. В 1721 году он отменил древнее «венчание на царство» и ввел европейский обряд «коронации». Вместо парчового «платна» — легкая мантия. Вместо древней шапки — новая корона, созданная специально для Екатерины I. И хотя корона Екатерины Великой работы Позье весила почти 2 килограмма — в два раза больше, чем Шапка Мономаха, — общее облачение стало гораздо легче. Европейская мода, наконец, победила тяжеловесную византийскую роскошь.
Как видите, Пушкин был абсолютно прав. Говоря о «тяжести», он имел в виду не вес золота на голове, а давление миропорядка, традиций и ответственности. Но мы, потомки, имеем право взглянуть на этот образ и с другой стороны: буквальная тяжесть царского облачения была сравнима с доспехами воина. Стать царем — значит не только получить власть, но и надеть на себя «панцирь» из килограммов золота, драгоценных камней и мертвых соболей.
А как вы думаете: смогли бы вы выстоять пятичасовую службу в 15-килограммовой «шубе», расшитой железными нитями, с килограммовой короной на голове? Или, может быть, традиция надевать на монарха «тяжелую» одежду была не просто данью роскоши, а хитрым способом проверить его выдержку еще до первых государственных решений? Делитесь вашими версиями в комментариях — будет о чем поспорить!