Глава 10. Чай для тех, кто никогда не пил.
Сад пил чай медленно. Не потому, что боялся обжечься — боги не обжигаются, — а потому, что хотел запомнить каждый глоток. Восемь миллионов лет он пил только пустоту. Она не имела вкуса, цвета и запаха. Она просто была — везде и всегда, как его собственное бессмертие, которое давно перестало радовать.
— Тёплый, — сказал он. — И горьковатый. Но в конце — сладкий. Как… воспоминание.
— О чём? — спросила Люку.
— О том, чего не было. — Сад поставил чашку. — Мы не рождались детьми. Мы возникли. Сразу взрослыми, сразу знающими, сразу пустыми. Нас создали для работы. Для экспериментов. Для того, чтобы следить за теми, кто ниже. Но никто никогда не давал нам чая.
— А кто вас создал? — спросила Элия.
— Мы не знаем. Мы возникли из необходимости. Вселенная почувствовала, что ей нужны смотрители. И мы появились. Как грибы после дождя. Только дождя не было. Была пустота и приказ.
— Кто отдал приказ?
— Никто. Он был всегда. Вписан в саму ткань реальности. «Наблюдай. Не вмешивайся. Не чувствуй». Мы следовали ему восемь миллионов лет. А потом прилетела ты, — он посмотрел на Люку, — и принесла чай. И фикус. И червя, который умеет сжиматься. И облако, которое задаёт вопросы. Ты сломала приказ.
— Я просто хотела пить, — скромно ответила Люку. — У нас на Альционе-9 без чая умирают. В прямом смысле. Тётушка Грета однажды не выпила утреннюю чашку и устроила революцию. С тех пор чай входит в конституцию.
Четвёртый создатель — тот, кто сидел справа от Сада и всё это время молчал, разглядывая свои пальцы — вдруг поднял голову. У него были странные глаза: один золотой, другой серебряный. Разные. Как будто его собирали из двух разных наборов.
— А что ещё входит в вашу конституцию? — спросил он.
— Право на абсурд, — не моргнув глазом, ответила Люку. — Право на нелогичные поступки. Право на то, чтобы починить корабль песней, а двигатель — желанием. И право на фикус. Фикус — священное растение.
— Ты шутишь?
— Я принцесса. Принцессы не шутят. Они дипломатично преувеличивают.
Серебряный глаз создателя сверкнул. Золотой — замерцал.
— Меня зовут… — он запнулся. — Меня никогда не звали. Но если бы звали, то… Два Света.
— Почему Два Света? — спросил Интеграл.
— Потому что я вижу двумя способами. Одним глазом — то, что есть. Другим — то, что могло бы быть. И эти две картинки никогда не совпадают. Я живу в постоянном противоречии.
— Значит, ты наш, — сказала Люку. — У нас весь корабль из противоречий. Червь, который стал корпусом. Облако, которое боялось высоты. Биороботы, которые пьют чай без глотка. Садовник, который выращивает крылья. Астроном, который забыл звёзды. И фикус, который разрушил тюрьму, просто сказав правду.
Два Света взял чашку. Поднёс к губам. Сделал глоток.
— Горько, — сказал он. — Но моим вторым глазом — сладко. Я вижу, как этот чай мог бы быть вкусным, если бы его заварили по-другому. Если бы добавили мёда. Если бы пили его в другом месте, в другое время, с другими людьми.
— Так добавь мёда, — сказала Люку. — У нас нет мёда. Но у нас есть Сахарный Куст. Он даст тебе сладости. Не настоящей, а воображаемой. Иногда воображаемая сладость слаще настоящей.
Облако, до этого парившее под потолком (здесь, в дыре, был потолок — белый, гладкий, похожий на внутренность яйца), опустилось ниже и выпустило лиловую искру прямо в чашку Двух Светов.
— Это сахар из пустоты, — сказал Сахарный Куст. — Я сам его придумал. Пять минут назад. Теперь он существует, потому что я в него верю.
Два Света попробовал. Его глаза — и золотой, и серебряный — расширились.
— Это… — он не нашёл слов.
— Это вера, — сказала Люку. — Самое сильное топливо во Вселенной. Сильнее желания. Сильнее страха. Если ты во что-то веришь — это становится реальностью. Даже если все вокруг говорят, что это абсурд.
Третий из пятёрки — маленький, сморщенный, похожий на высушенный гриб — зашевелился. До этого он сидел неподвижно, и Люку думала, что он спит. Но он не спал. Он слушал.
— Ты говоришь об абсурде как о силе, — прошептал он. Голос его был тихим, как шорох опавших листьев. — Но абсурд — это ошибка. Сбой в системе. Мы всегда исправляли сбои.
— А вы пробовали не исправлять? — спросила Люку. — Оставить сбой как есть? Посмотреть, что из него вырастет?
— Из сбоя ничего не растёт. Сбой — это конец.
— А вот и нет. — Люку взяла фикус и поставила его на стол перед маленьким создателем. — Посмотри на Феликса. Он — сбой. Растение, которое разрушило кристалл. Растение, которое дышит за целый корабль. Растение, которое говорит на языке одиночества. Его не должно существовать. Но он существует. И он прекрасен.
Маленький создатель долго смотрел на фикус. Потом протянул руку и осторожно погладил лист.
— Зелёный, — сказал он. — Я забыл, что такое зелёный. У нас здесь только белый и пустота.
— А теперь вспомнил?
— Да, — он улыбнулся. Улыбка получилась кривой, непривычной, но искренней. — Меня зовут… Корень.
— Почему Корень?
— Потому что я всю жизнь был под землёй. Не видел света. Не знал цвета. А теперь хочу расти. Вверх. Как твой фикус.
— Вырастешь, — пообещала Люку. — Мы тебе поможем. У нас есть садовник. Он розы выращивал. С тобой справится.
Эндион кивнул из своего угла. Он уже присматривался к Корню с профессиональным интересом.
Четвёртый и пятый создатели — их осталось двое, самых молодых на вид, с гладкой кожей и пустыми, как небо без звёзд, глазами — молчали. Они не взяли чай. Не придвинулись ближе. Сидели, вжавшись в спинки стульев, и смотрели на происходящее с ужасом.
— Вы не должны были сюда приходить, — сказал один из них. — Вы разрушаете порядок.
— Какой порядок? — спросила Люку. — Порядок, в котором вы сами не пьёте чай? Порядок, в котором вы не имеете имён? Порядок, в котором вы — расходный материал? Это не порядок. Это тюрьма. Такая же, как планета М-67. Только внутри ваших голов.
— Мы созданы для работы. Мы не должны чувствовать.
— А вы попробуйте, — мягко сказала Люку. — Один раз. Просто попробуйте. Возьмите чашку. Сделайте глоток. И скажите себе: «Я есть. Я существую не для кого-то. Я существую для себя».
Молодой создатель с левой стороны — его глаза были цвета старого льда — медленно протянул руку. Взял чашку. Поднёс к губам.
Чай пролился. Потому что руки дрожали.
— Я не умею, — прошептал он. — Я забыл, как это — хотеть.
— А ты не думай, как это хотеть. Ты просто открой рот. И позволь чаю случиться.
Он открыл рот. Люку сама поднесла чашку к его губам. Чай полился внутрь — тёплый, горьковатый, с привкусом бергамота и чего-то ещё. Чего-то, что нельзя было назвать.
Создатель замер. Потом сглотнул. Потом заплакал.
Слёзы были прозрачными, как вода, и падали на белый стол, оставляя тёмные пятна.
— Я… я существую, — сказал он. — Я правда существую.
— Ты существуешь, — подтвердила Люку. — Как тебя зовут?
— Я… я не знаю. Придумай мне имя. Пожалуйста. Я никогда никого не просил. Но тебя прошу.
Люку посмотрела на него долгим взглядом. На молодого бога с глазами цвета старого льда, который только что выпил первый чай в своей жизни и заплакал от счастья.
— Будешь Родник, — сказала она. — Потому что слёзы — это вода. А вода — это жизнь. Ты только что родился. Прямо сейчас. За этим столом.
— Родник, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Родник. Мне нравится. Оно… мокрое. Но тёплое.
— Все настоящие имена — тёплые, — сказала Люку. — Даже если они мокрые.
Последний создатель, тот, что справа, с глазами цвета старого льда — близнец Родника, но более напряжённый, более сжатый, как пружина — не взял чашку. Он смотрел на брата, который плакал и улыбался одновременно, и в его взгляде было нечто, похожее на зависть.
— Я не могу, — сказал он. — Если я выпью чай, я перестану быть тем, кем меня создали. Я стану кем-то другим. А я боюсь другого.
— Чего именно ты боишься? — спросила Люку.
— Боюсь, что новый я будет слабее. Что не справится. Что подведёт.
— А ты не проверял, — сказала Люку. — Может быть, новый ты будет сильнее. Потому что у него будет то, чего нет у старого.
— И что же?
— Желание. Не приказ. А собственное, внутреннее, горячее желание. Оно даёт силу, которой нет ни у одного бога. Даже у тех, кто создавал вселенные.
Создатель молчал. Долго. Так долго, что Сахарный Куст начал нервно пускать искры, а Серебряный Хвост заворочался в стенах корабля.
Потом он взял чашку. Не дрожа. Спокойно. Сделал глоток. Не пролив ни капли.
— Горько, — сказал он. — Но я знаю, что это не так. Я знаю, что внутри этой горечи есть сладость. Я просто не умею её чувствовать. Научи меня.
Люку пододвинула к нему сахарный кристалл.
— Положи в чай. И скажи: «Я разрешаю себе быть счастливым».
Он положил сахар. Сказал. И чай стал сладким.
— Как тебя зовут? — спросила Люку.
— Мост, — ответил он. — Потому что я соединяю то, что было, с тем, что будет. Старое с новым. Страх со смелостью. Я — мост. И я больше не боюсь, что рухну.
— Не рухнешь, — сказала Люку. — Мы тебя подержим. У нас есть червь, который стал корпусом. И фикус, который умеет грустить. И принцесса, которая не умеет сдаваться.
Она оглядела стол. Пятеро создателей — теперь Сад, Два Света, Корень, Родник и Мост — сидели с чашками в руках. Их глаза больше не были пустыми. В них появилось то, что нельзя подделать: жизнь.
— Итак, — сказала Люку, поднимая свою чашку. — За новые имена. За чай, который пьют даже боги. За абсурд, который оказался сильнее логики. И за фикус, без которого ничего бы не случилось.
— За фикус! — повторили все.
Феликс качнулся. Скромно. Как будто ничего особенного не сделал.
Но все знали: сделал. Он сделал главное.
Он напомнил тем, кто забыл, что они — живые.
Конец десятой главы.
Глава 11. Тот, кто ждал в пустоте.
Чай закончился. Термос опустел. Сахарные кристаллы, добытые у облака, превратились в сладкую пыль на дне чашек. Стеклянные листья звенели всё тише, и в этой тишине стало слышно, как дышит пустота.
Не та пустота, что была снаружи — мёртвая, бесконечная, равнодушная. А другая. Внутренняя. Та, что жила в самом центре дыры, за столом, за пятью создателями, за белыми стенами, похожими на внутренность яйца.
— Ты чувствуешь? — спросила Элия, поворачиваясь к Люку.
— Что-то есть, — кивнула принцесса. — Кто-то. Он всё это время здесь. Молчит. Смотрит.
Пятеро создателей переглянулись. Сад поставил чашку, и его руки — старые, морщинистые — дрожали.
— Мы не говорили о Нём, — сказал он тихо. — Потому что не знали, существует ли Он на самом деле. Или мы Его выдумали. Чтобы оправдать своё существование.
— Кто Он? — спросил Астор.
— Тот, кто создал создателей. Прародитель. Первый. Единственный. Он был здесь всегда. До нас. До пустоты. До всего.
— Где же Он?
— Внутри, — ответил Мост, молодой создатель с глазами цвета льда. — В самом центре. Мы чувствуем Его присутствие, но никогда не видели. Он не говорит. Не приказывает. Не наблюдает. Он просто… есть.
— Или его нет, — добавил Два Света. — Моим вторым глазом я вижу пустоту. Абсолютную. Там, где по идее должен быть Он, — ничего. Только тишина.
— Тишина — это тоже ответ, — сказала Люку. — Иногда самый главный.
Она встала из-за стола и пошла вглубь. Белые стены расступались перед ней, как занавес. Серебряный Хвост, всё ещё бывший корпусом корабля, тревожно зашевелился.
— Не ходи туда, — прошелестел он. — Там холодно. Я чувствую холод. Такой, какой бывает только перед смертью.
— Я не боюсь смерти, — ответила Люку. — Я боюсь только одного — что не успею выпить утренний чай. А до утра ещё далеко.
Она шла. За ней — Элия, Астор, Эндион, Молчун, Интеграл, Сахарный Куст (который плыл следом, как лиловый воздушный шар) и фикус. Феликс светился ярко, разгоняя белый полумрак.
Пятеро создателей остались сидеть за столом. Они боялись. Не смерти — встречи. Встречи с Тем, кого никогда не видели, но чувствовали всю свою бесконечную жизнь.
Центр дыры оказался не центром. Он оказался началом. Там, где белые стены сходились в точку, стояло кресло. Обычное, деревянное, поцарапанное. В кресле сидел человек.
Не бог. Не создатель. Не светящееся существо из древних легенд. Просто человек. Старый, лысый, в мятом свитере. Он держал на коленях книгу — толстую, в потёртом переплёте — и читал. Не поднимая головы.
— Здравствуйте, — сказала Люку.
Человек поднял голову. У него были обычные глаза — карие, усталые, с мешками под ними.
— Здравствуй, — ответил он. — Я ждал тебя. Долго. Очень долго. Восемь миллионов лет и ещё немного.
— Вы — Тот, кто создал создателей?
— Я — тот, кто создал всё это, — он обвёл рукой пустоту. — Или не создал. Я сам не помню. Память — плохая штука, когда тебе столько лет. Я помню только, что сел в это кресло, открыл книгу и… застрял.
— Как это — застрял?
— А вот так. Решил почитать на минуту. И пролетело восемь миллионов лет. Хорошая книга, знаешь ли. Трудно оторваться.
Он показал обложку. Люку прочла: «Космос — это только начало. Том 1».
— Это… — она не нашла слов.
— Да, — кивнул старик. — Это книга о тебе. О принцессе Люку, которая разбила корабль, подружилась с червями и биороботами, разрушила тюрьму и пришла сюда, чтобы выпить чай с богами. Я читаю её уже восемь миллионов лет. И всё никак не могу дочитать до конца.
— А какой конец? — спросила Люку, хотя боялась ответа.
— Я не знаю, — старик закрыл книгу. — Я не дочитал. Потому что ты пришла. А когда приходит главная героиня, читать уже не нужно. Нужно с ней поговорить.
— Поговорите, — сказала Люку. — Я слушаю.
Старик посмотрел на неё долгим взглядом. Потом на фикус. Потом на Сахарный Куст, который замер, как привязанный.
— Ты изменила историю, — сказал он. — Ты сделала то, чего не было в книге.
— А что было в книге?
— В книге ты погибала. На второй главе. Тебя съедали шёлковые черви. Это был хороший, логичный конец. Трагичный. Поучительный. Но ты… — он усмехнулся. — Ты решила поговорить с червями. Про тётушку Грету. Про скандалы. Ты сделала то, чего не мог сделать никто. Ты нарушила сюжет.
— Я принцесса, — пожала плечами Люку. — Мы нарушаем всё. Даже судьбу.
— И что теперь? — спросил старик. — Куда ты пойдёшь? Что будешь делать? Книга кончилась. Дальше — белый лист.
— Белый лист — это не страшно, — ответила Люку. — Страшно, когда лист пустой, а писать нечем. Но у нас есть чем.
Она достала из кармана осколок сахарного кристалла и провела им по воздуху. За ней остался светящийся след — первая строчка новой истории.
«Космос — это только начало, — написала она. — А начало — это всегда чай. С кубиком сахара. И с друзьями, которые пьют его вместе с тобой».
Старик посмотрел на строчку. Потом на Люку. Потом на фикус, который одобрительно качнул листьями.
— Ты могла бы написать свою книгу, — сказал он. — Сама.
— Я не писатель, — ответила Люку. — Я приключение. А приключения не пишут. Их живут.
Она повернулась к своим — к Элии, Астору, Эндиону, Молчуну, Интегралу, Сахарному Кусту, Серебряному Хвосту, к пяти бывшим создателям, которые ждали за столом, и к фикусу.
— Мы возвращаемся, — сказала она. — На М-67. Там нас ждут черви, которые не улетели. Стеклянный лес. Хранилище, которое больше не тюрьма. И завтрак. Я обещала червям завтрак.
— А как же мы? — спросил старик.
— А вы идите с нами. Вы дочитали свою книгу. Пора писать новую. О чае. Об абсурде. О том, что даже пустота может стать домом, если в ней есть те, кто тебя ждёт.
Старик поднялся. Книга выпала из его рук и растворилась в воздухе, как сон.
— Я давно не выходил на улицу, — сказал он. — Восемь миллионов лет. Наверное, там многое изменилось.
— Не изменилось ничего, — ответила Люку. — Всё те же звёзды. Всё та же бесконечность. Но теперь там есть мы. И чай. И фикус. А этого достаточно для начала.
Она взяла старика за руку — сухую, тёплую, живую — и повела к выходу.
«Абсурд» ждал. Серебряный Хвост раскрыл свои нити, образуя трап. Стеклянные крылья зазвенели, приветствуя хозяйку.
— Полетели? — спросила Элия.
— Полетели, — кивнула Люку. — Но сначала — чай. У нас остался один кристалл. И немного кипятка. Этого хватит, чтобы согреть всех.
Она разлила последний чай. По глотку. По капле. По чуть-чуть.
И все — биороботы, черви, облако, создатели, бывшее Хранилище, старик из пустоты и фикус — сделали глоток.
Чай был холодным. Горьковатым. С привкусом конца и начала.
— За космос, — сказала Люку.
— За космос, — ответили все.
— Который только начинается.
«Абсурд» взлетел. Сквозь дыру, сквозь пустоту, сквозь время, которое больше не имело значения. Домой. На планету М-67, где их ждали.
Внизу, на белом столе, остались пустые чашки и книга, которую никто не дочитал.
Но это было неважно.
Потому что лучшая книга — та, которую пишешь сам.
Каждый день.
Каждым глотком чая.
Каждым абсурдным, нелогичным, прекрасным поступком.
Конец одиннадцатой главы.
Продолжение тут 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ