Глава 67
В страшном волнении прибежал домой Сафрошка. Дед Филарет раскладывал травы на столе, перебирая сухие стебли бормотал что-то себе под нос.
— Дедка, а расскажи, что тогда со мной было? — спросил Сафрошка.
Дед внимательно посмотрел на мальчишку. Он не стал отпираться, что не понял, о чём речь. Понял, всё понял дед Филарет, но и для него, бывалого, многое было непонятного.
— Дак я тебе уже всё рассказал, — повернувшись к внуку, спокойно ответил дед.
— А за метку, за метку, что у меня, ты ничего не сказал? — со слезами крикнул Сафрошка.
— За какую метку? — лицо старика потемнело. — Ну-ка давай по порядку, что за метка?
— Во, во посмотри, — Сафрошка скинул лапоть и стал задирать ногу, показывая деду пятку. Старик внимательно присмотрелся и, ничего не сказав, отпустил Сафрошкину ногу. Он молча вышел из сенцев, где раскладывал травы, и остановился на крыльце. Долго смотрел на лес, который горел багряным цветом. Потом вошёл в теплушку, где на лавке сидел Сафрошка и растирал бежавшие слёзы по щекам.
— Вспомнил, значит, всё?
— Вспомнил, дедка, всё вспомнил. А ещё вспомнил, что старуха за платой придёт, когда на землю первый снег упадёт.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — хмуро сказал дед Филарет и тяжело опустился на лавку рядом с внуком. — А ну-ка покажи ещё раз метку, не привиделось ли мне? Сафрошка с готовностью протянул ногу деду. На пятке, чуть выше загрубевшей кожи, темнел знак — крест о четырёх концах, вписанных в круг.
— Эх, Сафрошка, Сафрошка. Сколь я тебе говорил: не кидать камни да палки в озеро без надобности. А ты меня не слушал, — тихо сказал дед. — Помнишь, я тебе говорил: не кидай в озеро, разбудишь матерь подколодную... Не старуха то была, унучок, то нечисть, сама матерь подколодная. Видать, затаилась, а зимой и вышла.
— Дедка, а она обещалась за платой прийти. А что будет, если не заплачу? — всхлипнув, спросил мальчишка.
— Не заплатишь — сам под землю уйдёшь. Дед, кряхтя, поднялся с лавки, достал с полки берестяной туесок и высыпал из него какие-то корни да травки.
— Первый снег, говоришь? А нынче что у нас? Бабье лето на исходе? Может, неделя, а может, дней десять осталось? Успеем. Старик завязал травы в узелок и, просунув в верёвочку, повесил гайтан на шею мальчишке. — Это, конечно, не снимет метку, но не даст больше мороку тобой овладеть. А мы, унучок, должны до первого снега найти то, чего Мать подколодная боится.
— Дедка, а чего ж она боится? — еле слышно спросил Сафрошка. Дед Филарет посмотрел в окно на багряный лес и усмехнулся. — А боится она, унучок, самого простого, что на земле родилось и землёй не стало. Живого огня она боится. Утром завтра встанем с тобой чуть свет да в лес пойдём по тропе, что только один раз в году открыть смогу.
— А если не найдём? — испуганно прошептал мальчишка. Старик положил ему на голову свою натруженную руку:
— Ну тогда, Сафрошка, будет у нас с тобой могила о двух крестах. Потому как Мать подколодная плату возьмёт с обоих: с того, кто обидел, и с того, кто обидчика укрывает.
За окном на закатном небе проступила первая едва заметная звездочка. В тёмном лесу кто-то жутко закричал, а потом всё стихло. Сафрошка, услышав, сжался от страха, а дед Филарет встал и вышел в сенцы. Мальчишка услышал, как дед гремит засовом да шепчет какие-то заклинания.
— Дедка, а кто она такая — Мать подколодная? — спросил Сафрошка. Дед присел на лавку рядом и задумался.
— Это, унучок, такая нечисть, которая обитает на границе мира между живыми и мёртвыми. Твоя, видать, обитает в тёмном омуте под колодой, отсюда и название — подколодная. Выглядит как старуха, её не сразу и распознаешь. Многие через это сгинули. Сколько грибников да охотников назад не вернулись из лесу. Она, нечисть эта, так и поджидает того, кто оступится, перейдёт незримую черту да в её капкан станет. Али ослухается — так вот, как ты, и всё... Ставит она свою метку на пятку али за ухо — там метка и проявляется. Заплатить можно только живым огнём, добытым трением дерева об дерево, либо осиновым колом... Видишь, Сафрошка, раньше люди старые говорили, что Мать подколодная боится того, кто в рубашке родился, и того, кто трижды топ да не утонул. Ну а те, кто обнаруживал на себе метку, бежали и договаривались иначе: в первую же снежную ночь пропадали без вести...
— Как пропадали? — в испуге спросил мальчишка.
— А вот так. Проваливались под землю там, где стояли, и всё. Будто и не было их... только ямка чёрная с размером в ладонь оставалась на том месте, — сказал дед Филарет.
Сафрошка сидел задумавшись. Пятка на ноге зудела, ему хотелось пальцами драть её в кровь. Старик будто почувствовал, о чём думает Сафрошка, и произнёс:
— Ничего не поможет. Хоть ножом режь, а метка всё равно проступать будет. Вон Ёська хромой чуть ноги не лишился, хотел топором отрубить. Да только покалечил себя...
— А что, Ёська тоже... — ахнул мальчишка.
— Тоже. Только не любит он рассказывать про это.
— Дедка, а отчего у него глаза такие? Зрачки будто у козла? — спросил Сафрошка. Вопрос мальчишки повис в тяжёлой тишине.
— Ох, не надо бы тебе, Сафрон, про Ёськины глаза знать. Но раз спросил, тогда слушай. Ёська — тот самый, что с Матерью подколодной решил договор заключить. Думал умнее всех будет. Пришёл к омуту на закате, выложил гостинцы: мёд в сотах, каравай хлеба да нож острый. Стал шептать что-то только одному ему ведомое. И вроде бы отпустила его нечисть, да не просто так отпустила. Плату взяла.
— Какую плату? — прошептал Сафрошка, чувствуя, как зуд в пятке разгорается жаром.
— А такую. Мать подколодная ему зрачки-то и перевернула. Видит он теперь не как люди, а как она — всё наизнанку. Видит, где мёртвые по тропам бродят, где души неприкаянные маются. И они его видят. Однажды его русалки в озеро чуть не утащили, еле отбился от них. Но глаза — это навек. Это тебе не пятка, что от чужого можно спрятать.
Сафрошка непроизвольно спрятал ногу под лавку. Дед заметил и крякнул.
— Да, унучок, влип ты в историю, да и я с тобой. Но завтрашний день всё покажет. А сейчас поужинаем и рано спать ляжем, потому как завтрева чуть свет встанем. Он встал, подошёл к печке, откинул заслонку и ухватом достал чугун с кашей. Сразу по избе поплыл ароматный дух каши с маслом.
— Иди в сенцы, принеси сало да грибков мочёных. Давай, беги. Сафрошка соскочил с лавки и хотел было стрекануть в сенцы, но, вспомнив про свою пятку, слегка уменьшил бег и захромал. Дед Филарет посмотрел на него и лишь ухмыльнулся в седую бороду. «Эх, бестолковая голова ещё», — подумал он.
---
Чуть только посерело на улице, дед Филарет стал на лавку и потолкал Сафрошку в плечо.
— Унучок, просыпайся, вставать пора. Нужно до зорьки успеть, а то потом...
— Сейчас встану, — не дал договорить деду мальчик. — Я уже не сплю.
Дед, кряхтя, слез с лавки и пошёл в кладовку. Сафрошка соскочил с печки и побежал на улицу в уборную. Возвращаясь, он заметил, что дед стоит на крыльце с длинной палкой и рюкзаком за спиной.
— Бегом одевайся, обуйся да потеплее. Идём на серьёзное дело в лес.
Сафрошка нахмурился: в лес они с дедом ходили каждое полнолуние, но сегодня небо было затянуто тучами, и лишь на востоке едва брезжила белая полоска.
— Поторопись, Сафрошка. Нужно потайную тропку открыть до восхода солнца, а её можно открывать только один раз в году.
— Дедка, а почему только один раз? — спросил мальчишка.
— Потому как мы тропу в чужой мир открываем, а для этого сила нужна. Если вдруг упаду, ты не бойся, а в рюкзаке у меня лежит склянка с настоем. Сам выпей и мне дай.
Сафрошка заглянул деду за спину — там висел крапивный мешок, сделанный на манер рюкзака.
— Ага, хорошо, деда, — пообещал он.
Они прошли березняк и углубились в лес. Откуда ни возьмись появился туман. Он низко клубился по щиколотку, и в его молочной мути Сафрошке то и дело чудилось движение. Мальчишка прибавил шагу, стараясь идти вровень с дедом. Вдруг старик остановился и поднял руку, останавливая Сафрошку. Он кивнул, показывая глазами на прогалину. Посреди прогалины лежал огромный камень, поросший мхом, а вокруг него, сомкнувшись в хоровод, замерли белые фигуры. Они были полупрозрачными и чуть заметно колебались, хотя ветра не было вовсе.
— Туманницы, — шепнул дед. — Не дыши громко. Они пришли пить росу, что собирается на камне. Стараются успеть до первых петухов. Нам нужно, чтобы они нас не заметили. Быстро, малец, снимай свою одежду и выворачивай на изнанку.
Сафрошка скоро переодел свой драный сюртук и замер, боясь пошевелиться. Одна из фигур медленно повернула голову в их сторону, и мальчишке показалось, что вместо лица у неё пустота. Сердце ухнуло куда-то в пятки, но дед положил тяжёлую руку ему на плечо и негромко сказал:
— Не смотри в их лица, смотри на землю.
Сафрошка быстро опустил глаза. В бледном свете уходящей ночи он увидел на мху возле камня проступающие блестящие, прозрачные, как слеза, капельки росы. Туманницы тихо поплыли над камнем, и капельки стали исчезать. Через некоторое время прозрачные фигуры рассеялись.
— Собирай, Сафрошка, росу, что осталась от туманниц, — сказал дед Филарет и протянул ему склянку, накрытую тёмной тряпицей. — Голыми руками не бери, бери через холстину.
Мальчик наклонился и в тот же миг услышал шёпот:
— Не бери всего, малец, оставь земле хоть каплю.
Сафрошка вздрогнул и глянул на деда.
— Не слушай, собирай быстрее, — махнул он рукой.
Когда последняя капля была собрана, старик забрал склянку, завернул её в тряпицу и положил в рюкзак.
— Пойдём, торопиться надо. Вон зорька уже скоро появится.
Сафрошка на дрожащих ногах пошёл за дедом, который продирался в самые дебри, не разбирая дороги. Кусты и ветви больно хлестали мальчишку по лицу и рукам, но он мужественно, не издавая ни звука, шёл за дедом. Вдруг старик остановился. Дальше пути не было.
— Вот мы и пришли к границе, Сафрошка. Сейчас я открою тайную тропу. И смотри: что бы ни увидел и ни услышал — иди строго за мной, — сказал дед.
— А что там будет? Что могу увидеть? — спросил Сафрошка и поёжился. Страх, холодный и липкий, вползал ему под драный сюртук и полз вверх к шее, отчего мальчишке нечем стало дышать.
— Боишься? — спросил дед.
— Боюсь, — признался мальчишка.
— Не бойся, малец, авось прорвёмся. Этот мир, в который мы сейчас откроем тропу, нам не принадлежит. Это мир низших существ. Вот здесь мы и должны достать живой огонь...
Продолжение следует...
Спасибо , что дочитали главу до конца.
Дорогие друзья! Спешу отблагодарить Вас за Вашу щедрость, Низкий Вам поклон. Спасибо огромное за теплые комментарии которые Вы мне пишите. Мне очень приятно их читать. Спасибо Вам за дружбу, спасибо что Вы у меня есть. Будьте счастливы и здоровы! Прекрасного всем весеннего настроения! У нас весна в полном разгаре. Зацвели фиалки, Ведьмина трава расцвела ковром на полянках. Нарциссы радуют. Почки вот вот полопаются. Я очень люблю это время года, апрель особенно потому как в этом месяце у меня днюха. Мне исполняется очень , очень много лет, я же Дракон.
Всех обнимаю Ваш Дракон.