Глава десятая. Барсик и доброта.
Катя вернулась с ночной смены ранним утром. Дома она быстро приняла душ, сменила рабочую одежду и направилась в больницу. Дима накануне написал, что его переводят из реанимации в обычную палату — значит, его состояние улучшилось.
У входа в отделение Катя встретила Людмилу Петровну. Та держала пластиковый стаканчик с кофе, заметила Катю и едва заметно кивнула.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Людмила Петровна, — сказала Катя, стараясь улыбнуться приветливо. — Как Дима?
— Лучше. Его перевели в палату, как и обещали. Уже немного ходит, с поддержкой. Врачи довольны, — ответила она, немного помолчав. Потом добавила: — Он всё утро вас ждёт. Спрашивал, когда вы наконец приедете.
— Я ночью работала, только сейчас освободилась.
— Понимаю. Идите, он в двести пятой палате. Мы с Виктором Дмитриевичем пока в гостиницу вернёмся, отдохнём. Вечером приедем.
Они разошлись. Катя заметила, что в голосе Людмилы Петровны стало меньше холода. Прогресс.
Палата 205 оказалась двухместной, но вторая кровать пустовала. Дима сидел на своей, опираясь на подушки. В руках у него был телефон, но, заметив Катю, он отложил его и улыбнулся.
— Ты пришла!
— Конечно пришла, — Катя подошла, наклонилась, поцеловала его. — Как ты?
— Лучше. Смотри — могу сидеть без поддержки. Сегодня даже до туалета дошёл сам. Правда, медленно, как черепаха, но дошёл.
— Это же здорово! — Катя села на край кровати. — Врачи что говорят?
— Что восстановление идёт быстрее, чем ожидали. Если так дальше пойдёт — через неделю выпишут домой. Буду долечиваться амбулаторно.
— Дима, это отличные новости!
— Отличные, — он взял её за руку. — Мама, между прочим, стала теплее к тебе. Немного, но заметно. Вчера она сказала: "Твоя Катя, кажется, настроена серьёзно. Не из тех, кто сдастся при первой трудности".
Катя удивлённо подняла брови.
— Правда?
— Слово в слово. Для мамы это лучшая похвала, поверь. Она долго привыкает к новым людям, но если привыкает, то навсегда. Просто дай ей время.
— У меня вся жизнь впереди, — улыбнулась Катя. — Время есть.
Они просидели за разговором до обеда. Катя поведала о ночной смене и о Насте, которая хотела сбежать из дома. Дима внимательно слушал, кивая.
— Ты делаешь важное дело, — сказал он. — Настоящее. Я горжусь тобой.
— И я тобой, — ответила Катя. — Ты так быстро восстанавливаешься — умница.
— Есть мотивация, — подмигнул Дима. — Хочу скорее выписаться, набрать форму и пригласить тебя на нормальное свидание. В ресторан, с цветами, на прогулку. А не в больничной палате с капельницами и запахом лекарств.
— Мне и здесь хорошо, — сказала Катя, целуя его руку. — Главное — ты рядом.
К обеду приехал Виктор Дмитриевич, один, без жены. Он принёс фрукты, газеты и поговорил с сыном о делах. Катя решила уйти, чтобы не мешать, но отец её остановил:
— Екатерина, останьтесь. Я ненадолго. И я хотел бы с вами поговорить.
Катя напряглась, но села обратно.
— Дима рассказал, как вы познакомились, — начал Виктор Дмитриевич. — И как вы не отходили от него три дня, пока он был в коме. Хочу искренне поблагодарить вас. Врачи считают, что ваше присутствие и разговоры помогли ему. Он слышал и боролся.
— Я просто не могла уйти, — смущенно ответила Катя. — Он для меня важен.
— Это заметно. Я рад, что у моего сына есть такой человек, как вы. Моя жена Людмила осторожна, но она искренне заботится о Диме и обо всех нас. У неё такой характер: сначала она всё проверяет, присматривается. Но если увидит вашу серьёзность, примет вас. Просто дайте ей время.
— Я понимаю, — ответила Катя. — И я никуда не спешу. Я действительно настроена серьёзно.
— Отлично, — Виктор Дмитриевич одобрительно кивнул. — Теперь я спокоен.
Через полчаса он ушёл. Дима радостно улыбнулся.
— Видела? — спросил он Катю. — Папа на твоей стороне. Это большая редкость. Он вообще редко кого поддерживает.
— Приятно, — ответила Катя. — Значит, я не зря стараюсь произвести на него впечатление.
— Будь собой, этого хватит.
Вечером Катя уехала на очередную смену. Дома она немного отдохнула, собралась и к одиннадцати уже была на Казанском вокзале. Вера Николаевна встретила её, как всегда, с теплотой и лёгкой загадочностью.
— Готова к рейсу?
— Да, а что сегодня?
— В вагоне только одна пассажирка, пожилая женщина, она спит. Но история, которую я расскажу, непростая и трогательная. Понадобится вся твоя доброта и терпение.
— У меня их предостаточно, — улыбнулась Катя.
Поезд, как обычно, прибыл бесшумно и призрачно. Они устроились на своих местах, и состав медленно тронулся. За окнами начала плыть мерцающая тьма, словно разделяющая миры.
Первая станция называлась "Одиночество". Само это слово уже вызывало грусть.
На платформе стояла одинокая фигура — пожилая женщина лет семидесяти. Она была невысокой, сутулой, в старомодном плаще и с вязаным платком на голове. В её руках была потрёпанная сумка-авоська. Женщина выглядела сонной и немного размытой.
Она медленно и неуверенно вошла в вагон, испуганно оглядываясь по сторонам.
— Здравствуйте, — мягко сказала Катя, подходя к ней. — Я проводник. Меня зовут Катя. Могу я увидеть ваш билет?
— Билет? — забеспокоилась женщина. — Ой, милая, а у меня вообще билет есть? Я что-то не помню, покупала ли...
— Конечно, есть, — заверила Катя. — Посмотрите в сумке.
Женщина порылась в авоське, достала помятый билет.
Пассажир: Антонина Ивановна Морозова
Маршрут: Станция "Одиночество" — Станция "Надежда"
Место: Купе №4, нижняя полка
— Антонина Ивановна, — улыбнулась Катя. — Очень приятно познакомиться. Ваше купе — четвёртое. Пройдёмте, помогу вам устроиться и принесу чай.
Женщина оживилась.
— Чай? Это замечательно! Я люблю чай. Мы с Барсиком пьём его каждый вечер... — Она вдруг замолчала, и её лицо исказилось от тревоги. — Барсик! Боже, Барсик остался один!
— Кто такой Барсик? — тихо спросила Катя, провожая женщину в купе.
— Это мой котик, — Антонина Ивановна села на полку, прижав авоську к груди. — Рыженький, толстенький, ему уже десять лет. Он у меня единственный. После смерти мужа я осталась одна. Дети... — её голос дрогнул. — Они далеко.
— Расскажите, — мягко попросила Катя. — Я принесу чай, и вы расскажете.
Она быстро заварила легкий чай с сахаром, взяла баранки (Вера Николаевна держала запас простых угощений для пожилых пассажиров) и вернулась в четвертое купе.
Антонина Ивановна сидела у окна, задумчиво глядя вдаль. За стеклом проносились картины: старая квартира с облупившимися обоями, рыжий кот на подоконнике, пустой холодильник и телефон, который молчал...
Катя поставила на стол чашку чая и протянула баранку.
— Угощайтесь, — сказала она.
— Спасибо, милая, — женщина взяла кружку трясущимися руками. — Добрая ты, как моя внучка в детстве.
— Расскажите про Барсика, — мягко попросила Катя, усаживаясь напротив.
— Барсик, — глаза Антонины Ивановны наполнились слезами. — Он сейчас дома один. А я здесь. И не знаю… кто его накормит? Кто нальёт воды?
— Антонина Ивановна, что произошло? Почему вы в поезде?
— Я не знаю, — она покачала головой. — Помню, легла спать. Выпила таблетку от давления. Их было много в баночке. Думала, что если выпью больше, то легче засну. Я так устала. Устала жить...
Катя почувствовала, как сердце сжалось. Снотворное. Опять.
— Вы приняли слишком много таблеток, — сказала она, не спрашивая, а констатируя факт.
— Не помню, сколько. Не считала. Барсик мяукал, просил ужин. Я его покормила, погладила. Сказала: "Прости, Барсик. Прости, что оставляю". А потом легла и выпила таблетки. Думала, не проснусь. И хорошо. Устала.
— От чего устали? — Катя взяла её руку — сухую, холодную.
— От одиночества, — просто ответила Антонина Ивановна. — Я ведь не всегда одна была. Муж у меня был, Михаил Петрович. Хороший. Сорок лет вместе прожили. Двоих детей вырастили — дочку и сына. А потом... потом Михаил умер. Восемь лет назад. Инфаркт. И стало пусто. Дети приезжали сначала, проведывали. А потом всё реже. У дочки своя семья, внуки. Живут в другом городе. У сына работа, карьера. Звонят раз в месяц, из вежливости. А приезжают — раз в год, на день рождения. И то не всегда.
— Вы им говорили, что вам одиноко?
— Говорила, — Антонина Ивановна вытерла слезы платком. — Дочка отвечает: "Мама, у тебя же своя жизнь, подруги, хобби". Какие подруги? Все или болеют, или уже ушли. Какое хобби? Только телевизор да Барсик. А сын говорит: "Мать, хватит. Мы работаем, устаём, не можем каждую неделю к вам ездить". И я перестала. Не хочу навязываться.
— А Барсик? — Катя почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Он замечательный, — лицо Антонины Ивановны озарилось улыбкой. — Очень умный. Всегда встречает меня с работы — я ещё подрабатывала в библиотеке, пока не вышла на пенсию. Спит рядом со мной, мурлычет. Каждое утро будит, требуя еды. По вечерам мы пьём с ним чай. Я рассказываю ему о своём дне, а он слушает и кивает. Я уверена, он всё понимает.
— Значит, вам не так одиноко, — тихо сказала Катя. — У вас есть Барсик.
— Был, — Антонина Ивановна расплакалась. — Был. А теперь я умру, и он останется один. Кто его возьмёт? У дочери аллергия, у сына жена кошек ненавидит. Сдадут в приют или на улицу выбросят. Он же домашний, толстый, не выживет. Замёрзнет или собаки у б ь ю т. И я из-за своей глупости его на смерть обрекла!
Она рыдала без стеснения. Катя подошла к ней и обняла за плечи.
— Антонина Ивановна, вы еще живы. Вы спите и видите сон о поезде. У вас есть выбор: вернуться или уйти.
— Куда возвращаться? — женщина тихо плакала. — В пустую квартиру? К одиночеству?
— К Барсику, — решительно произнесла Катя. — Он ждет вас. Вы сами говорили, что он умный и понимающий. Он вас любит. Разве вы можете оставить его?
— Не могу, — тихо сказала Антонина Ивановна. — Не хочу. Но я так устала быть одной... так устала...
— Знаете что, — Катя крепко взяла её за руки и посмотрела в глаза. — Да, вы одна. Дети далеко, это тяжело. Но вы не совсем одна. У вас есть Барсик. И, возможно, есть ещё кто-то. Соседка? Коллега по библиотеке? Кто-то же рядом?
— Это наша соседка снизу, Валентина, — нерешительно произнесла Антонина Ивановна. — Мы иногда здоровались. Она тоже одна...
— Вот оно что! — Катя заметно оживилась. — А вы не пробовали с ней подружиться? Пригласить на чай, посмотреть сериал вместе? Люди вокруг часто одиноки и ждут, кто первый сделает шаг навстречу.
— Вы думаете, Валентине тоже одиноко?
— Уверена. Она была бы рада, если бы вы пришли к ней или пригласили к себе. Антонина Ивановна, послушайте. Ваши дети далеко и заняты своими жизнями. Это обидно и больно, но они не обязаны жить ради вас. У них свои семьи и заботы. Это нормально. Грустно, но нормально. Вы можете построить свою жизнь. Не ждите, что кто-то заполнит пустоту. Заполните её сами. Барсик, Валентина, может быть, стоит заняться волонтёрством в приюте для животных? Или посетить курсы для пенсионеров, найти клуб по интересам. Вам ведь всего 72 года.
— Возраст — это не приговор! — с уверенностью заявила Катя. — Моей бабушке уже восемьдесят, а она ходит в танцевальный кружок. Представляете? Танцует с другими бабушками и дедушками, счастлива как ребёнок. Жизнь не заканчивается, когда дети вырастают. Она меняется, но можно прожить её красиво и интересно. Не в одиночестве, а в кругу людей, которым тоже нужны общение, тепло и дружба.
Антонина Ивановна смотрела на Катю с удивлением.
— Вы действительно думаете... что в моём возрасте ещё есть шанс?
— Шанс есть всегда, — ответила Катя с улыбкой. — Пока вы дышите, двигаетесь, думаете и чувствуете — всегда можно начать что-то новое. Вернитесь к жизни. Покормите Барсика. Загляните к Валентине. Найдите занятие по душе — может, книжный клуб? Вы ведь в библиотеке работали, наверное, любите читать?
— Люблю, — кивнула женщина.
— Найдите единомышленников, — посоветовал он. — Обсуждайте книги, делитесь впечатлениями. Если хотите, заведите блог в интернете. Сейчас много пожилых блогеров, рассказывающих о своей жизни. Люди читают, комментируют, поддерживают. Вы не одиноки, Антонина Ивановна. Просто искали компанию не там. Нужно искать среди ровесников, людей, которые переживают похожие ситуации.
— Блог, — женщина улыбнулась сквозь слёзы. — Я даже не умею пользоваться компьютером...
— Научитесь, — сказал он. — Для пенсионеров есть бесплатные курсы. Их часто проводят в библиотеках. Спросите у своих бывших коллег, они наверняка подскажут.
Антонина Ивановна молчала, но её глаза засветились — в них мелькнула искра надежды.
— Я хочу вернуться, — тихо сказала она. — Покормить Барсика, извиниться перед ним. Сходить к Валентине, узнать про компьютерные курсы. Может, завести блог — про книги, про Барсика, про жизнь. Вдруг кому-то будет интересно?
— Обязательно будет, — уверенно ответила Катя. — Поверьте.
В купе вошла Вера Николаевна и тепло посмотрела на Антонину Ивановну.
— Ты решилась? — спросила она.
— Решилась, — твёрдо ответила Антонина Ивановна. — Хочу домой, к Барсику, к жизни.
Вера Николаевна подошла ближе.
— Закрой глаза. Слушай. Слышишь мяуканье? Это Барсик. Он нашёл тебя на кровати, трогает лапой и зовёт. Сейчас он пойдёт к двери и начнёт царапаться, чтобы привлечь внимание соседей. Умный кот, он не позволит тебе уйти. Иди на его голос и возвращайся.
Антонина Ивановна закрыла глаза и прислушалась. Вдруг она улыбнулась.
— Слышу, Барсик мяукает. Зовет меня. Иду, котик!
Фигура её засияла, стала плотнее и ярче. Через мгновение исчезла.
Катя посмотрела в окно. Рыжий кот действительно царапал дверь и отчаянно мяукал. Соседка Валентина услышала шум, вышла в коридор и прислушалась. Постучала в дверь Антонины Ивановны, но ответа не было. Она побежала за ключом (у неё был запасной — на всякий случай) и вошла в квартиру. Антонина Ивановна лежала на кровати. Катя схватила телефон и вызвала скорую помощь.
— Держись, Тоня, — шептала Валентина, растирая женщине руки. — Помощь уже в пути. Не смей сдаваться, слышишь? Мы ведь ещё не успели толком подружиться!
Антонина Ивановна застонала и открыла глаза.
— Валя? Как ты здесь оказалась?
— Барсик меня привел, — Валентина заплакала от радости. — Умный котик, спас тебя. Тоня, почему ты это сделала?
— Мне было одиноко, — тихо сказала Антонина Ивановна. — Прости меня.
— Ты просто глупая, — Валентина обняла её. — Мне тоже одиноко. Давай будем вместе, а? С Барсиком втроем. Будем чай пить, сериалы смотреть. Я могу к тебе переехать, у меня такая же квартира. Или ты ко мне. Вместе веселее. Согласна?
Антонина Ивановна улыбнулась. Она обняла Барсика, который, мурлыча, запрыгнул ей на грудь. Картинка в окне исчезла. Катя вытерла слёзы.
— Она вернулась. И подруга нашлась.
— Нашлась, — кивнула Вера Николаевна. — Барсик — молодец, настоящий герой.
— Животные иногда умнее людей, — улыбнулась Катя. — Они чувствуют, когда хозяин в беде, и помогают.
— Любовь спасает, — поправила Вера Николаевна. — Любовь кота к хозяйке, любовь соседки, которая не прошла мимо. Любовь к жизни, которую ты помогла вспомнить Антонине Ивановне. Всё начинается с любви, Катюша.
— С любви, — повторила Катя.
Они стояли в коридоре, наблюдая, как за окнами медленно проплывают огни станции "Надежда". Вера Николаевна вздохнула:
— Больше пассажиров сегодня не будет. Возвращаемся в Москву. Ты свободна.
— Хорошо. Хочу успеть к Диме до обеда. Проведаю его.
— Иди. Передавай привет своему архитектору.
Поезд мягко катился к Казанскому вокзалу. Катя задумчиво смотрела в окно, вспоминая события прошлой ночи.
Антонина Ивановна, Барсик, Валентина... Эта маленькая история была о том, как победить одиночество не ожиданием спасения, а активными действиями. Протянутой рукой, открытой дверью, готовностью впустить в свою жизнь новых людей.
Любовь. Снова любовь. Рыжий кот спас хозяйку. Катя улыбнулась. Любовь окружает нас повсюду, если обратить внимание. Даже там, где её не ждёшь.
Поезд остановился на Казанском вокзале. Катя вышла, попрощалась с Верой Николаевной и отправилась в больницу.
Дима встретил её с улыбкой, уже сидя в кресле у окна.
— Смотри, какой прогресс! — радостно сообщил он. — Сегодня весь день буду в кресле. Врач разрешил.
— Молодец! — похвалила Катя, обняв его и поцеловав. — Скоро побежишь марафон.
— Не сразу, но обязательно. Ради тебя побегу.
Они сидели, держась за руки, и делились впечатлениями о прошедшей ночи. Катя рассказывала о встрече с Антониной Ивановной и Барсиком, а Дима — о том, как уже планирует вернуться к работе и как скучает по чертежам и проектам.
— Знаешь, что я понял, пока лежал здесь? — спросил Дима. — Жизнь так хрупка. Ее легко оборвать, и поэтому важно ценить каждый день и каждого человека рядом. Я больше не хочу откладывать жизнь на потом. Хочу жить, любить и быть счастливым прямо сейчас.
— Я тоже, — ответила Катя, прижимаясь к нему. — Мы будем вместе.
— Вместе, — согласился Дима.
Катя вдруг осознала: её жизнь больше никогда не будет прежней. Она больше не та одинокая, отчаявшаяся девушка, которая три месяца назад сидела без работы и цели. Теперь у неё есть призвание: работа, которая помогает людям найти себя.
Есть любовь. Дима, который вернулся к жизни ради неё.
Есть смысл. Она наконец поняла, зачем живёт.
И это было не просто счастье. Это была настоящая жизнь — полная, насыщенная и правильная.
Продолжение следует...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919