Скажите слово «халва». Сказали? Почувствовали сладость во рту? Нет?
Тогда скажите ещё раз. Опять никакого эффекта?
Э, так не пойдет. Вы можете произнести это и сто раз – слаще не станет. Как часто бывает, всё дело не в количестве, а в качестве. Есть подготовительные методики, и они позволяют той тёте и даже тому дяде, которые манипулируют вами, в соответствующий момент добиться нужного им эффекта.
Лично я за то, чтобы ваша жизнь стала слаще. То есть, как вы видите, человек я – по крайней мере, для вас или по отношению к вам – хороший. Но зачем мне рисковать мгновенно и играючи заработанной репутацией, если в тех техниках и методиках я ни бельмеса?
А потом, кто знает: что если у вас и так повышенный уровень глюкозы? Что если вы и вовсе диабетик? Отвечай потом за вас. Потащите и поволочёте куда следует: то, что написано бобышками клавиатуры, не вырубишь обыкновенным топором за 2700 рублей. Ничего не скажу про другие. В Максидоме доходят до 18900. Про те не знаю – не покупал.
А вот люди, усвоившие техники превращения едва прошуршавшего слова в благодарный отклик чужих слюнных желез, машут топором разве что у себя на даче. Им это ни к чему – махать, коли благосостояние своё они успешно крепят умелым заговариванием ваших зубов и других органов переработки добытой пищи.
Вот прочитал я, к примеру, вчера, что больше других продуктов подорожали в торговле яйца. Тут же поспешил открыть заметку: на сколько подорожали? Поторопился, видите ли, сопоставить, свои субъективные ощущения с объективными данными Росстата. Оказывается, подорожали они на один процент. Из этого рождаются сразу два чувства, так сказать, эмоционально-чувственная двойня. Первое – это то, что мой мозг работает узконаправленно. То, что видят мои глаза, он и выдает за истину. А так, товарищи, нельзя. Таким ходом можно и до самого святого в нашей жизни нечаянно докопаться и незрелым своим ощущением это святое подорвать. И раз уж заведено своенравной жизнью, что её уроки не бросишь даже после десяти лет учений-мучений, то берешь себе на заметку и мотаешь на ус: опять ты, товарищ, опростоволосился, недоучел, недопрочел, недоузнал. Где-то же должна быть зарыта собака – а где, ты не разобрался.
Ну а второе – это то, что если самое большое повышение в продуктовой корзинке не перепрыгнуло через один-одиношенький процент, то живем мы, дорогие сотоварищи и соотечественники, припеваючи, несмотря на никогда не прекращавшиеся козни хронических русофобов. По крайней мере – в том, что касается пропускаемого нами через рот продукта. Мерседесы – плевать: в рот они не лезут да и не влезут, а вот по части сыра и масла пусть русофобствующие недруги-хроники нам завидуют, у них-то, небось, цены скачут. А мы – как сыр в масле. И что из того, что сыр этот и масло это я осознанно беру по скидочные ценам, зная, как крепка в них доля надоенной пальмы. Мне при этом ведомо, что мой более полезный обществу сотоварищ, соплеменник и соотечественник за свои средние среди тружеников тысяч двести в месяц подкрепит наш средний с ним процент молока в купленном им продукте и понизит процент пальмы. За это ему отдельное от меня спасибо.
Есть такая профессия – Родину защищать. Защищают её пропагандисты. Уберегают от нападок со стороны тех же самых хроников. Не только внешних, но и внутренних, которые подрывают нашу продовольственную безопасность своими стенаниями о дороговизне.
Сложная у них работа. Да вы и сами лучше меня это знаете. Например, вы же не станете спорить, что в российской жизни очень многое развивается по объективным законам. Самый объективный из них – это обязательность исполнения желаний самого у нас главного. Который главнее всех других более мелких главных, а тем более главнее нас, совсем не главных, и ещё главнее некоторых других – главных в отрицательной степени.
И вот получилось так, что недоработали мы, неглавные, недосмотрели, дали слабину, не исполнили какое-то желание Главного. Как при такой нашей неприглядности и безответственности поступить пропагандисту? Погнать на нас волну? Однако тогда у нас совсем руки опустятся от собственных непригодности и недалекости. Мы же всё-таки не дураки, понимаем, что подвели кормчего, отца над нами, недодали ему от ожидаемого. Одна надежда, что не доложат ему о наших недоработках да промахах. Есть у нас когорта ответственных персон, поставленных народом оберегать его от вреда здоровью. Продуктивно болеют они, самоотверженно бьются за нерушимость нервной системы нашего Главного.
Леонида Ильича Брежнева в таком возрасте (73 года) уже вовсю берегли. Человеку оставалось всего два года до ухода из жизни. Партийный чиновник крупного ранга Анатолий Черняев в своей книге «Совместный исход» вспоминал, насколько трепетно брежневское окружение выполняло свою функцию в данном отношении. Был резко сужен круг докладываемых вопросов, способных расстроить коммунистического вождя. При этом многие темы надолго подвисали без решения, т.к. никто не осмеливался распорядиться по ним вместо Главного. Особенно жесткая «цензура» соблюдалась во время частых в этом возрасте болезней Генерального секретаря, а также его выездов на охоту. Таким образом, как пишет Черняев, значительная доля внутренней и внешней политики подчинялась важнейшей задаче – не расстроить «дорогого Леонида Ильича», не навредить тем самым его здоровью.
Этот же автор рассказал о попытках своего друга Александра Бовина и других спичрайтеров убедить Брежнева перед XXV съездом КПСС, чтобы он в своём докладе пленуму ЦК по итогам года упомянул о закупках зерна за границей. Собственные зерновые заготовки в том году составили всего 50 миллионов тонн; Политбюро постановило 30 миллионов тонн закупить за рубежом. Брежнев велел этот кусок текста выбросить из окончательной редакции. А на возражения литературно-политических негров, что, мол, весь мир знает, обратят внимание, пойдут разговоры и у нас, он им ответил: «Пока мы живы, никто ничего не скажет. Умрем — тогда пусть говорят!».
Пропагандисты не бывают с маленькой буквы. Те, что с маленькой, - это не пропагандисты. А пропагандисты – это Пропагандисты. Никто из вас не станет спорить, насколько важно в пропаганде выдавать желаемое за действительное. И только недалекий человек может подумать, что проделать подобный маневр проще пиаренной речи.
А ну-ка попробуйте. Да никто вас и на пушечный выстрел до этого дела не допустит. Не потому, что носом не вышли, а потому, что не догадываетесь о многослойности задачи. Тут надо уметь решать её, маскируя истинные и, соответственно, выпячивая демонстрируемые цели. А в каждом из этих двух наборов есть свои нюансы и особенности в расстановке акцентов, в силе нажатия на кнопки.
Заставлял вас папка играть на баяне? Вот. Тогда вы приблизительно представляете. Только не думайте, что любой баянист – готовый политик. Хотя некоторым пропагандистам понимание души русского баяна существенно помогло.
Возьмем желаемый хорошими, по-настоящему жирными верхами профит, которого они ожидают от какой-нибудь затеянной военной оказии. Предположим, что потребности этих уважаемых людей в том, что они желают, как по основному номиналу, так и по основной натуре достигнуты. И что тогда - шабашить? Нет, дорогой друг, шабашить будешь ты, причем конкретно на своей небольшой делянке. А тут, видишь ли, дело обстоит куда как выше твоего понимания желаемого. У большого человека и желание большое – не то что у тебя. К тому же нельзя забывать о воспитательном моменте. Нельзя приучать привлекаемый к делу народ к малым задачам и их простому достижению. Так вот и нажимай тогда чисто воспитательно на кнопки «ре» и «ля", переводя народное восприятие в русло лучше всего воспринимаемой им музыкальной темы. Важно также, чтобы люди не теряли навык задорного перепляса, когда понадобится перейти на другую танцплощадку. А пока почему бы не заворожить простолюдина притягательными турусами на колесах? Пускай помаленьку решает свои маленькие экономические задачи. Да и занят он при этом будет, не надумает жаловаться, что недогружен делом.
А ещё: как с пользой для себя запропагандировать пенсионера, чтобы он свои миллионы, накопленные на похороны с классной музыкой, нёс не мошенникам, а родной, понимающей пользу денег власти? Отнимать у него по копеечке – это дань элементарной логике. Глазки у старичка слабенькие, мозг сильно усохший – как же не брать его тепленьким! Так он сам виноват: зарядку не делает, журнал ЗОЖ не читает, на дзюдо не ходит.
И что же: взять у многих неважных и невеликих понемножку – значит подсобить немногим важным, дать им небольшой передых в их тяжелой, зацикленной на важном жизни. Олигархи - штучный товар. Содрать с них было бы можно много, но в нашей структуре от них уж больно многое зависит. Ведь те же самые наши верхушечные политики создавали такую систему – так что, теперь самим её ломать?
А пенсионеру – почему бы ему не попробовать поумнеть? Почему не побегать, не порешать бесплатные кроссворды, не записаться, наконец, в кружок баянистов? Пусть он не станет настолько же умным, как умные богатые («если ты такой умный…»), но кто ему может запретить подняться до уровня столяра, забивающего молотком шурупы в собираемую мебель вместо того, чтобы их закручивать?
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 1370 ДНЕЙ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА".