Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сергей Громов (Овод)

Разорванная темнота. Часть 4.

Предыдущая часть: Разорванная темнота. Часть 3. Через два дня Пётр, вернувшись в город, пошёл в РОВД, и спецпочтой отправил заказное письмо в Следственный комитет области, на имя того самого следователя по особо важным делам, о котором ему шепнул Афанасий Андреевич: - Следователь по особо важным делам. Он из Питера, его не купили. Пока. В письме были копии показаний, заверенные нотариально, и просьба о возобновлении дела. Оставалось ждать. И работать. И каждый день заходить к Алёне. Она изменилась. Стала тише, сосредоточеннее. Однажды вечером, когда он принёс продукты и разогрел ужин, спросила: - Ты ездил к нему? К моему отцу? - Ездил. - Как он? - Усталый. Но не сломленный. Он тебя любит. - Я знаю. Мама всегда говорила, что он меня очень любил. Я просто… не знала, кто он. И расскажи мне, чего я ещё не знаю. - Он человек, который совершал ошибки. Но он никого не убивал. Это правда. - А ты веришь, что его можно освободить? - Я сделал всё, что мог. Теперь дело за другими. Она помо

Предыдущая часть: Разорванная темнота. Часть 3.

Через два дня Пётр, вернувшись в город, пошёл в РОВД, и спецпочтой отправил заказное письмо в Следственный комитет области, на имя того самого следователя по особо важным делам, о котором ему шепнул Афанасий Андреевич:

- Следователь по особо важным делам. Он из Питера, его не купили. Пока.

В письме были копии показаний, заверенные нотариально, и просьба о возобновлении дела. Оставалось ждать. И работать. И каждый день заходить к Алёне.

Она изменилась. Стала тише, сосредоточеннее. Однажды вечером, когда он принёс продукты и разогрел ужин, спросила:

- Ты ездил к нему? К моему отцу?

- Ездил.

- Как он?

- Усталый. Но не сломленный. Он тебя любит.

- Я знаю. Мама всегда говорила, что он меня очень любил. Я просто… не знала, кто он. И расскажи мне, чего я ещё не знаю.

- Он человек, который совершал ошибки. Но он никого не убивал. Это правда.

- А ты веришь, что его можно освободить?

- Я сделал всё, что мог. Теперь дело за другими.

Она помолчала, потом протянула руку, нащупала его ладонь.

- Петя, а почему ты это делаешь? Для нас? Ты же мог просто жить своей жизнью, работать, ходить в качалку, встречаться с нормальной девушкой.

- А ты, по-твоему, ненормальная?

- Я слепая. И дочь уголовника.

- А я бывший десантник, участковый, и у меня татуировка на руке. Мы оба с прибабахом. Подходим друг другу.

Она слабо улыбнулась.

- Ты невыносим.

- Это я уже слышал. Давай чай пить, пока он не остыл.

Прошёл месяц. Екатерину Егоровну выписали из больницы, она передвигалась с трудом, но сердце работало. Алёна готовилась к сессии в педагогическом. Пётр, помимо службы, начал по вечерам подрабатывать охраной в небольшом спортклубе, где когда-то сам начинал заниматься боксом. Деньги на операцию копились медленно, но он уже нашёл клинику в Москве, которая бралась за такие случаи. Оставалось наскрести ещё около полумиллиона. А потом случилось то, чего он боялся.

Однажды, вернувшись поздно с дежурства, он увидел, что дверь в квартиру Алёны приоткрыта. Сердце ухнуло. Он зашёл без стука. В коридоре валялась разбитая кружка, на кухне сидела Алёна, бледная, сжавшись в комок, но целая. Рядом стояли двое - молодой мужчина в кожаной куртке и второй, постарше, с золотой цепью на шее. Увидев Петра, старший ухмыльнулся:

- О, а это кто? Защитник?

- Я - участковый. Вы кто такие и что здесь делаете?

- Расслабься, начальник. Мы так, проведать пришли. Девушку предупредить. Чтобы не лезла в дела, которые её не касаются. А то мы слышали, письма какие-то в Москву уходили. Не надо этого. Никому не надо.

Пётр шагнул вперёд, встал между ними и Алёной. Голос стал спокойным, каким он говорил на ринге перед боем:

- Вы сейчас уйдёте. Или я оформляю незаконное проникновение, угрозы и привлеку для вашего задержания группу захвата. Выбор за вами.

Старший хмыкнул:

- Группу захвата? Ты тут один, а нас двое. И мы просто чай пили.

- Я не один. У меня тревожная кнопка в кармане. Через три минуты здесь будет наряд. И ваша машина уже сфотографирована. Так что валите, пока по-хорошему.

- А мы не боимся!

- Зря вы так.

Пётр слегка повернулся боком к более молодому и нанёс ему удар в челюсть. Тот рухнул как подкошенный. Через несколько секунд рядом лежал и более старший. Екатерина Егоровна воскликнула:

- Ты убил их?

- Да что ты, в боксе это называется нокаут. И я вынужден был это сделать, у них в карманах оружие!

Наряд приехал быстро и скоро, ничего не понимающие визитёры давали показания в дежурной части, мечтая выскочить на волю. Только вот наличие при них оружия этому не способствовало. Обоих отвезли в ИВС, поскольку разрешения на ношение оружия у них не было.

-2

В этот же день Пётр получил информацию что готовится крупное хищение материальных ценностей в одном государственном предприятии и что это хищение заказал сам Хмурый, а вот исполнителем был Цитрус. В отделе он узнал, что оперативники готовятся к задержанию группы воров на горячем. Причём операцию готовили в тайне. В группу захвата включили и его. Определили место, приказали никуда не лезть. Но его информатор, ему сообщил:

- Этих воров специально подставляют. В надежде, что при задержании их перестреляют. Но кого убьют наверняка, так это Цитруса.

А ещё через час Пётр встретился с Цитрусом. Разговор продолжался долго и касался того времени, когда Цитрус считал, что он поднялся, а на самом деле, его просто использовали. И, когда надобность в нём исчезла, его выбросили из обоймы. Когда Пётр рассказал ему о том, кто истинный виновник гибели его семьи, он ответил:

- Хмурому больше не жить.

- А показания против него дашь?

- Начальник, это же не по-пацански.

- То есть, вас, двух авторитетов, столкнул лбами какой-то бизнесмен зону не топтавший? И ты лёг под него? Но это твоё дело. Но учти, пока мы Хмурого не закроем, его не трогать.

- Да я его и в зоне достану, и в СИЗО.

- Пока ты его в зоне планируешь достать, он тебя под пули завтра подставит. Информация у оперов из трёх источников. Это сделано, чтобы она наверняка достигла ушей начальника РОВД, и он организовал захват. А вот то, что заказчиком является Хмурый, знаешь только ты.

- Чего ты хочешь?

- Я тебе уже озвучил, а дальше сам думай.

Пётр, согласно приказу, просидел всю ночь в засаде, но на предприятие никто не пришёл. Утром всех участников несостоявшегося захвата собрали в кабинете начальника РОВД. Афанасий Андреевич был зол и высказал немало плохих слов в отношении работников, сказал, что и сегодня ночью засада повторится. Когда он завершил свой разгром, руку поднял Пётр. Афанасий Андреевич недовольно буркнул:

- Слушаю тебя.

- Афанасий Андреевич, я считаю, что о наличии засады воры были предупреждены.

- Кем?

- Я не знаю. Наверное, теми же источниками, которые сообщили о намечающемся налёте нам.

- И что предлагаешь?

- Притащить эти источники в отдел и допросить. Уделив внимание тому откуда они получили информацию. А засада ничего не даст. Более того, я полагаю, то, что было намечено украсть, уже украли.

- И что теперь?

- Надо провести проверку наличия, того, что хотели украсть. Это как в операции «Ы». Там было сказано: ничего красть не надо! Всё украли до нас! Только, в нашем случае, воры об этом ничего не знали.

- И кто всё украл?

- На этот вопрос нам ответит руководство предприятия.

- Ну, что же, ты, пожалуй, прав.

После пятиминутки Афанасий Андреевич оставил в кабинете Петра. Все вышли, и он спросил:

- А ведь это ты предупредил Цитруса?

- Да, я.

- Зачем?

- А что бы мы имели с этого задержания?

- Группу воров взятых с поличным.

- Нет, мы бы имели труп Цитруса и группу воров, которым нам было бы нечего предъявить. У них похищенного нет. А мы бы краснели и тужились, выясняя, кто убил Цитруса, в городе считали бы, что это сделали полицейские.

- Следующий раз такие действия надо согласовывать со мной!

На другой день Цитрус сам пришёл в РОВД к Афанасию Андреевичу и дал показания против Хмурого. Самого Хмурого, к этому времени, задержали. Против него показания дал директор госпредприятия, где в течение длительного времени совершались хищения в крупном размере.

Пётр, встретившись с Алёной, спросил:

- Ты как?

- Я испугалась. Они сказали, что, если ты не прекратишь, они сделают так, что и у меня, и у мамы будут проблемы.

- Не будет у них ничего. Они просто пугали. Да и закрыли их в ИВС. Значит, мы попали в цель. Письмо дошло, и там начали шевелиться.

- Петя, я боюсь не за себя. Я за тебя боюсь.

- А я - десантник. Меня даже пули боятся. Убегают. Так что не переживай.

На следующее утро, когда Пётр был на докладе у Афанасия Андреевича, в кабинет постучали. Вошёл секретарь с бумагой:

- Товарищ подполковник, вам спецсообщение из областного СК. На имя участкового Петра Николаевича.

Афанасий Андреевич взял лист, прочитал, усмехнулся в усы:

- Читай, Петя. Твоя взяла.

В бумаге было написано, что следственным комитетом возбуждено уголовное дело по факту фальсификации доказательств в организации ДТП, повлекшего тяжкий вред здоровью. Афанасий Андреевич сказал:

- Но они всё-таки опоздали Хмурый задержан нами на основании показаний Цитруса и директора предприятия. Но главное, дело в отношении Гранита направлено ими на пересмотр.

Пётр перечитал два раза, сложил лист и вернул его начальнику. Афанасий Андреевич задал ему вопрос:

- Что скажешь?

- Скажу, что сегодня суббота. И я обещал соседкам яичницу с беконом.

Вечером он постучался к Алёне. Открыла Екатерина Егоровна, опираясь на палку, но с живыми, блестящими глазами сообщила:

- Петя, мы всё знаем. По телевизору новости передали. Задержали Хмурого.

- Значит, и вы видели.

Алёна ответила:

- Я слышала. Мама описала.

Он прошёл на кухню. Алёна сидела за столом. Лицо её было спокойным, но руки чуть дрожали. Она сказала:

- Садись. Я сама сегодня всё приготовила. Ну, почти сама. Мама подсказывала.

На столе стояла сковорода с яичницей, бекон, нарезанные овощи, хлеб и большой чайник.

- Ты научилась?

- Я много чему научилась за эти месяцы. Когда захочешь быть самостоятельной, научишься.

Они поели. Молчание было таким же домашним, как в первый раз, только теперь в нём чувствовалось что-то ещё усталое, но светлое, как после долгого боя, который, наконец, выигран.

Когда Екатерина Егоровна, сославшись на усталость, ушла в свою комнату, Алёна вдруг спросила:

- Ты сегодня дежуришь?

- Нет, выходной.

- Посиди со мной.

Он сел рядом. Она взяла его руку, как тогда, на лестнице, провела пальцами по татуировке, потом по ладони, по каждому пальцу.

- Ты сегодня не брился. Колючий.

- А ты не жаловалась.

- Не жалуюсь. Мне нравится.

Она отпустила его руку и сказала, глядя своими невидящими глазами ему в лицо, но так, будто всё равно видела:

- Пётр, я не знаю, увижу я когда-нибудь свет или нет. Но я хочу, чтобы ты знал: ты - мой свет. Не потому, что ты меня спас или помог. А потому, что ты просто есть.

Он обнял её, медленно, осторожно, и почувствовал, как её руки скользнули ему на плечи, как она прижалась щекой к его шее.

- Я никуда не уйду. Я уже обещал твоему отцу. И себе. И тебе.

Предыдущая часть: Разорванная темнота. Часть 3.

Продолжение: Разорванная темнота. Часть 5. Окончание.

Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.

Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.

Другие работы автора: