Апрель 1921 года. Бутырская тюрьма, Москва. Во внутреннем дворе прогуливается заключённый. Не осуждённый — следствие закончилось ничем, вину доказать не смогли, товарищей его уже отпустили. Просто прогуливается.
Раздаётся выстрел с вышки.
Человек падает. Часовой потом скажет: показалось подозрительным. Что именно показалось — никто так и не объяснил. Никакого расследования. Никакого суда над часовым. Дело закрыто.
Этого человека звали Филипп Кузьмич Миронов. Он был единственным в истории обладателем трёх видов наградного оружия — царского и революционного. Он брал Крым, когда 1-я Конная армия Будённого не справилась. Его имя знал каждый казак на Дону.
И именно поэтому он был опасен.
Родился Филипп Кузьмич в 1872 году на казачьем хуторе в Области Войска Донского. Семья небогатая — отец простой казак. Гимназию пришлось бросить: нечем платить за учёбу. Остальной курс осилил самостоятельно, по книгам.
Потом — Новочеркасское юнкерское училище. Потом — армия.
Русско-японская война 1904–1905 годов. Миронов записался добровольцем. За десять месяцев боёв — четыре ордена. Орден Святого Владимира, Анны, Станислава. К офицерской шашке был прикреплён орден Святой Анны 4-й степени — так называемая «Анненская» шашка, знак личной храбрости.
Вернулся подъесаулом. Это был чин для простого казака почти недостижимый.
Но история с ним сыграла злую шутку уже тогда. За участие в революционных выступлениях казачества в 1906 году его уволили со службы. Без пенсии. Без средств. Заслуги — в сторону, политическая неблагонадёжность — вперёд.
Несколько лет он работал рыбным смотрителем на Дону. Боевой офицер, кавалер четырёх орденов — следит за рыболовными угодьями.
Это была первая репетиция того, что произойдёт потом.
Когда началась Первая мировая, Миронова снова призвали. И снова он воевал так, что не заметить было невозможно. К осени 1917 года — войсковой старшина, это подполковник по-современному. Ещё пять орденов. Георгиевское оружие — шашка с крестом на эфесе, высшая боевая награда русской армии.
Полный кавалер двух орденов — Святого Владимира и Святой Анны. Среди казаков это было явлением уникальным.
Три войны. Девять орденов. Два наградных оружия.
Казалось бы — вот он, человек, которому система обязана по-настоящему. Чествуй, береги, слушай.
Но революция подбиралась с другой стороны.
В начале 1918 года Миронов со своим полком перешёл на сторону красных. Не из карьерных соображений — он искренне верил в справедливость для казачества, уставшего от войны и помещичьей власти. Собрал войско, развернул его в 23-ю дивизию, стал начдивом.
Казаки атамана Краснова переходили к нему сотнями. Авторитет был таков, что белые офицеры, узнав, кто командует у красных, иной раз просто разворачивали коней.
Осенью 1918 года Миронов громил белую конницу под Тамбовом и Воронежем. За это — орден Красного Знамени под номером три. Первым был Блюхер, вторым — Якир. Третьим — Миронов.
Вот только именно в этот момент начала проявляться трещина.
Летом 1919 года Ленин поручил Миронову сформировать Особый казачий корпус из пленных — задача деликатная, требующая доверия с обеих сторон. Дали комиссаров. Тех самых, которые до этого участвовали в расказачивании — политике физического уничтожения казачества как класса.
Расказачивание — это отдельная страница гражданской войны, о которой долго молчали. Директива Оргбюро ЦК от января 1919 года прямо предписывала «массовый террор» против казаков. Сжигались станицы, расстреливались семьи, изымался скот. По разным оценкам, погибли десятки тысяч человек.
И вот этих людей поставили помогать Миронову набирать казачий корпус.
Они саботировали его приказы. Относились к бывшим пленным с открытой ненавистью. На митинге Миронов не выдержал и занял сторону казаков.
Он поднял недоформированный корпус и двинул его на фронт — бить Деникина. Без приказа сверху. Без разрешения. Действуя через голову командования.
У Балашова его корпус окружила 1-я Конная армия Семёна Будённого.
Важная деталь: по пути мироновцами не был убит ни один красный командир, комиссар или чекист. Ни один. Они шли воевать с белыми, а не устраивать переворот.
Трибунал приговорил Миронова к расстрелу. Расстрелять не успели — из Москвы пришла телеграмма Троцкого: помиловать. Зачем?
Деникин в тот момент рвался к Москве. Без Миронова с казаками не справиться.
Его привезли в столицу. Выразили «политическое доверие». Опять поставили командовать.
Это была вторая репетиция.
Наступление Деникина остановили. Белые отошли в Крым. И Миронова отправили на Дон — заведовать противочумным кабинетом. Прославленного командарма, кавалера трёх наградных шашек — управлять санитарными мероприятиями в глубокой провинции.
Назовём вещи своими именами. Его убрали подальше, пока он не нужен.
Летом 1920 года войска барона Врангеля начали наступление из Крыма на север. 1-я Конная Будённого к тому моменту была потрёпана в польской кампании — под Варшавой армия Тухачевского потерпела тяжёлое поражение, и будённовцы вернулись с потерями.
Снова понадобился Миронов.
Он сформировал 2-ю Конную армию и в августе 1920-го вступил в бой. Прорвал фронт. Прошёл 220-километровым рейдом по тылам Врангеля. В октябре, когда белые форсировали Днепр и взяли Никополь, именно конница Миронова отбросила их назад.
И если бы Будённый тогда перерезал пути отхода — война закончилась бы там, в октябре. Но 1-я Конная не справилась. Врангель со 150-тысячной армией отошёл в Крым.
В ноябре 1920-го, вместе с армией батьки Махно, конница Миронова взяла Севастополь, а потом Керчь. Крым был взят.
Сам Будённый в своих мемуарах признал, что его армия в крымских боях не участвовала. Объяснений не дал.
Миронов получил благодарственную телеграмму от Троцкого. Третье наградное оружие — шашку с золочёным эфесом и вплавленным орденом Красного Знамени. Единственный человек в истории с тремя видами наградного холодного оружия.
А потом его армия по приказу Москвы разгромила армию Махно — тех самых союзников, с которыми только что брали Крым.
Казалось, революция наконец-то сыта.
Нет.
На Дону вновь поднялось восстание. Казаков прижимали со всех сторон — продразвёрстка, запреты, обыски. Во главе восставших стоял комбат Вакулин — коммунист, кавалер ордена Красного Знамени и близкий друг Миронова. Командарм приехал и открыто высказался против политики расказачивания.
Вакулин записал его слова. И передал в ЧК.
Предал близкий друг. Это не случайность — это закономерность.
12 февраля 1921 года чекистский отряд прибыл на станцию Арчеда. Стремительный бросок. Арест Миронова и пятерых из его окружения. В тот же день — под усиленным конвоем в Москву. Бутырская тюрьма.
Следствие длилось до апреля. Никаких доказательств вины найдено не было. Сотоварищей Миронова отпустили на свободу.
2 апреля 1921 года Филипп Кузьмич Миронов прогуливался во дворе тюрьмы.
Часовой выстрелил с вышки.
Официальная версия — случайный выстрел. Никакого расследования, никакого суда. Исследователи Рой Медведев и Стариков установили, что приказ, по всей видимости, исходил от Троцкого — того самого, который дважды его спасал. Того, кто лучше других понимал, насколько Миронов популярен среди казачества.
Документов нет. Или они до сих пор засекречены.
Спустя 39 лет, в 1960 году, Военная коллегия Верховного суда СССР признала: единственным доказательством по делу Миронова было донесение тайного агента ДонЧК, которое «носило провокационный характер».
Его реабилитировали посмертно.
Имя Миронова носит улица в его родном городе Серафимовиче — бывшей станице Усть-Медведицкой. Игорь Тальков написал о нём песню «Бывший подъесаул». Юрий Трифонов сделал его прообразом героя романа «Старик».
История любит таких людей — после того, как с ними покончено.
Три войны. Три наградных шашки. Ни одной пули в бою.
Пуля нашла его во дворе тюрьмы, где он числился невиновным.