Именно ту страницу жизни, когда Вадим покинул родной дом, вспоминать даётся ему тяжелее всего. Она вызывает тоску по родному дому, по маме. Уехать пришлось внезапно — тогда, когда его первая и единственная любовь предала его, как и предал родной брат. С тех пор прошло почти десять лет. И тут звонок. Признак отчаяния сковал его сознание, в голове отстукивали слова мамы: «Приезжай. Миши больше нет, ты должен его проводить»!
— Вадюша, что случилось? — спросила жена, видя его задумчивый и встревоженный взгляд.
Не говоря ни слова, он подошёл к окну. Горячие слёзы обожгли его лицо, он немного постоял, затем тихо произнёс:
— Что-то случилось с Мишей, я еду домой.
— Мы едем? — спросила Аля.
— Нет, я сам.
Леденящий холод прошёл молнией по его всё ещё не заживающей ране, мысли неслись вихрем туда, где в родном городе произошло предательство двух самых близких ему людей и выбор мамы не в его пользу. Воспоминания вспыхнули так близко, как будто всё произошло только вчера.
***
Вадиму было двадцать два. Месяц, как он вернулся из армии. С Викторией дружили с младших классов. Школьная любовь с каждым годом только крепчала. Она ждала его из армии, писала, что любит и ждёт. Как получилось, что она стала крутить одновременно с двумя братьями, в его голове не укладывалось. Чувство нереальности происходящего охватило его с ног до головы, когда он увидел их вместе на кровати. Сделав шаг назад, он стремительно, резко рванул вперёд, схватив брата, повалил его на пол, пуская в ход сначала кулаки, а потом и ноги. Вика что-то громко кричала, наверное, звала на помощь, но он не слышал. С трудом понимая, что убивает родного брата, он пытался остановиться, но ноги импульсивно делали своё грязное дело.
В комнату влетела мама и, бросившись на колени, обвила руками его ногу:
— Сынок, прекрати! Ты убьёшь его!
Вдруг голову Вадима пронзила молния с осознанием содеянного.
«Скорая» увезла брата в реанимацию. Мать бросила к ногам Вадима спортивную сумку и сказала:
— Уезжай!
Пять лет он не общался с семьёй совсем, а через пять лет получил от брата приглашение на свадьбу с подписями «Виктория и Михаил». На свадьбе он не был, позвонил маме и попросил больше не напоминать ему об этой паре предателей.
И вот он — родной дом, который встретил его пустотой. В его душе одновременно вспыхнули все чувства: боль, досада, печаль и любовь. Да! Любовь. Такое тоже бывает — она затмевает иногда даже предательство. Ещё вопрос, на который ответа он пока не знал: почему Вика вышла замуж за Мишу спустя пять лет после того трагического случая?
В доме никого не было, кроме маленькой девчушки, грустно сидящей в углу дивана. Она обнимала свою куклу и была поразительно похожа на Вику: те же глаза, вьющиеся светлые волосы, торчащие уши. Увидев его, она соскочила с дивана и подбежала к нему:
— Дядя, ты Вадим? Это ты будешь теперь моим новым папой? Мне бабушка сказала, что ты приедешь за мной!
— А где твоя мама и бабушка? — подойдя к девочке, спросил он.
— Все уехали, а няня сейчас придёт, — ответила она.
— А сколько тебе лет и как тебя зовут?
— Мне уже скоро пять лет, и я Аня.
В дом вбежала девочка лет двенадцати и с порога подала ему записку от матери с сообщением адреса прощания с братом. Оправившись от первого шока, Вадиму предстояло проводить в последний путь младшего брата. Он не был готов к его смерти, как бы ни обижался на него. Хотя обиды уже были в прошлом — он жил своей жизнью и отпустил их давно. Отпустил пять лет назад, когда получил приглашение на свадьбу, когда мать сказала, что Вика ждала его все пять лет, а когда поняла, что бесполезно, дала согласие на брак с Мишей.
Трудно описать боль утраты матери, которую видел он в её глазах. Но ещё труднее было ему слышать от неё, что Вики тоже больше нет. Сейчас их могилы рядом навсегда.
Уже выходя с кладбища, мать, держа под руку Вадима, сказала:
— Мне очень жаль, что такое произошло между вами, родными и любящими братьями. И Виктории между вами выбрать было трудно. Это уже потом она призналась, что любила только тебя, а та влюблённость, что вспыхнула к Мише, была мимолётной. Вика умерла при родах в нашей сельской больнице, плод крупный — сердце не выдержало. Миша сначала держался, как мог, потом запил. Анечку мы воспитывали всем миром. Но опеку сейчас мне не дадут — я старая и больная, а у вас нет детей. Вот я и подумала, может, заберёте её? Жалко мне такую смышлёную кроху в детский дом отдавать. Надо бы с твоей Алей поговорить!
— Я заберу и с документами всё улажу, — сказал сын, глядя в глаза матери.
— Ты хочешь сказать, что заберёшь её сейчас? Ей бы надо привыкнуть к вам сперва. Как она уедет к совершенно незнакомым людям сразу?
— Да, мама. Мы завтра уезжаем, надо в опеку сообщить, что документы будем оформлять дома. Да и Аня уже меня папой нарекла.
Размышляя в пути о том, как быстро эта маленькая хрупкая девочка буквально ворвалась в его жизнь, он невольно стал задумываться о судьбах людей. Разве он мог предположить, что станет отцом совершенно постороннему ребёнку? Восемь лет они с Алевтиной пытались родить детей — Бог не дал даже через ЭКО. И тут такое!
Приехав домой, Вадим стал понемногу отходить от эмоционального ступора. Алевтины дома не было. Пока ставил чайник, Анечка уснула прямо в кресле, устав от долгой дороги. Осторожно переложив девочку на диван, он налил себе кофе и закрыл глаза, пытаясь увидеть сложившуюся ситуацию глазами жены. Вдруг открылась входная дверь, и в прихожую вошла Аля, шумно бросив ключи на тумбочку:
— Привет! Ты приехал? — громко спросила она.
— Тише, пожалуйста, — ответил он.
— Папа, это кто? — в дверях стояла девочка, недоумённо глядя на постороннюю тётю.
— Папа? Ты папа? Так вот ты куда ездил! Поэтому ты поехал один, — сказала Алевтина, глядя на девочку.
Схватив с вешалки плащ, на ходу взяв ключи и сумку, она выскочила на улицу. Неизвестность будущего стала сводить Вадима с ума:
— Что ж, я сам не знаю, как бы поступил сейчас, — подумал он и записал для жены голосовое сообщение.
Через двадцать минут оно было прочитано, а ещё через час Алевтина вернулась домой. Муж с девочкой сидели на кухне. Он сделал ей бутерброды с колбасой и сыром, налил чай, и она с удовольствием это уплетала.
— Ты что кормишь ребёнка бутербродами? — возмутилась Аля
— Так у нас только это и есть в наличии, — ответил он, — нам надо поговорить. Это дочь Вики, не смотри на меня так. Да! Той самой Вики. Её дочь — и Миши. Она умерла при родах, брата похоронили вчера. Я не мог отказать маме, ей опеку не дадут.
— Ты всегда будешь видеть в ней свою первую любовь, а как же наши дети?
— Наши? А где они, наши? Одна только просьба: опеку дадут мне в случае, если семья полноценная.
— Хорошо, я помогу тебе, но жить с вами я не смогу.
В комнату вошла Анечка и встала перед Алей, держа в руках куклу:
— Тётя, ты жена папы Вадима?
— Да, — Аля присела к ней, грустно посмотрев на девочку.
— Теперь ты будешь моей мамой?
Они какое-то время смотрели друг на друга. Алевтина подняла глаза на Вадима. Он стоял неподвижно и смотрел на жену так, что по её коже пробежала дрожь.
— А ты хочешь этого? — спросила она у девочки.
— Не знаю, — ответила та.
Сердце Алевтины сжалось, но она ничего не могла с собой поделать. Ей не хватало чувства материнства — она ещё не знала, что это такое. Казалось, что она никогда не сможет полюбить эту несносную девчонку, так стремительно вошедшую в их спокойную и тихую жизнь. Девочку, от которой муж без ума. Алевтина испытывала не только душевную боль, но и физическую, видя, как Анечка прижимается к его груди. Голова у Алевтины разрывалась от боли, и она почувствовала жуткое одиночество и потерянность. Нет! Она не сможет!
Прожив несколько дней у мамы, она не могла понять, что с ней происходит. Какое-то раздвоение чувств. С одной стороны, всё складывается хорошо — её мечта о полноценной семье сбылась. Бог послал чудного ребёнка, который сам просится полюбить её. С другой стороны, проклятая ревность не даёт покоя. Вадим любит девочку — это очевидно, ведь она ребёнок его первой любви и, похоже, единственной. От этого она ненавидит девочку. Но в чём виноват ребёнок?
Воскресенье. Аля тихо вошла в квартиру. В комнате на диване сидел муж с Аней. Он нежно обнимал её за плечи, успокаивая:
— Мне очень жаль, что ты не можешь жить с бабушкой. Я понимаю, что ты скучаешь по ней и папе. Не грусти, пожалуйста, и не плачь! У тебя в жизни будет всё хорошо. Я всегда буду рядом и буду во всём тебе помогать!
— И я, — сказала вошедшая Аля, — прости меня, девочка. Теперь я буду твоей мамой, а ты моей дочкой!