Сестра Петра I металась в любовном треугольнике. Жизнь незамужней царевны была полна страстей и переживаний, скрытых от посторонних глаз за высокими кремлевскими стенами. Для всего мира она была правительницей России, мудрой царевной Софьей. Для своих возлюбленных она оставалась слабой женщиной, отчаянно ищущей счастья.
«Свет мой братец Васенька»
Софье было девятнадцать, когда среди «комнатных бояр» своего брата, царя Фёдора, она впервые увидела элегантного князя Голицына. 33-летний Василий очаровал царевну своим тонким, благородным профилем, добрыми глазами и невероятной эрудицией - князь был одним из самых образованных людей допетровской эпохи.
После восшествия Софьи на престол Василий стал ее незаменимым помощником. Царевна назначила князя главой Посольского приказа - Голицын свободно владел латинским, польским, немецким, греческим языками. Иностранные государи охотно поддавались силе его красноречия. Что уж говорить про Софью! «Царевна без колебаний пожертвовала ему свое сердце», - писал датский посланник Гильденбранд фон Горн в марте 1684 года.
С каким нетерпением ждала Софья возвращения любимого из путешествий! Радовалась его посланиям до беспамятства: «Свет мой братец Васенька, - писала Голицыну царевна, - а мне, свет мой, веры не имеется, что ты к нам возвратишься; тогда веры пойму, как увижу в объятиях своих тебя, света моего… Велик бы мне день тот был, когда ты, душа моя, ко мне будешь; если бы мне возможно было, я бы единым днем тебя поставила пред собою. Письма твои, врученные Богу, к нам все дошли в целости из-под Перекопу… Я брела пеша из Воздвиженска, только подхожу к монастырю Сергия Чудотворца, к самым святым воротам, а от вас отписки о боях: я не помню как взошла, читала, идучи… Не ведаю, чем его, света, благодарить за такую милость его и матерь его, пресвятую Богородицу, и преподобного Сергия Чудотворца милостивого».
Увы! Голицын был женат, имел шестерых детей. О свадьбе с царевной не могло быть и речи. Как-то раз Софья подарила любимому кровать - «немецкую ореховую, резную, резь сквозная, личины человеческие и птицы и травы, на кровати верх ореховый же резной, в средине зеркало круглое». Князь поставил эту кровать в собственном доме, в семейной спальне. Добрейшая и преданная жена Василия Васильевича не заподозрила в дорогом презенте государыни никакой сомнительной подоплеки.
Историки сомневаются, что любовь царевны к Голицыну была взаимной. Князь почитал Софью как свою государыню, хотел быть ей полезным; но советы его были отеческими, а отношение к Софье - спокойно-отстраненным. Интеллигентному, исключительно порядочному Василию царская дочь казалась почти святой… А ей так хотелось быть грешницей - она робко шутила об этом в письмах к князю.
Царевна страдала, упрямо стремилась к большему… Пока не встретила решительного красавца Федора.
Брутальный дьяк
Федор Леонтьевич Шакловитый был похож на молодого богатыря: смелый взгляд, русые кудри, широкие плечи. Доспехи сидели на нем как влитые. При этом Федора называли «великого лукавства и ума человеком бессовестным». Шакловитый был полон недюжинных амбиций, которые он воплощал в жизнь с «д’артаньяновской выносливостью». Из мелких дворян он выбился в думные дьяки, а затем стал главой важнейшего ведомства - Стрелецкого приказа.
Энергия Федора увлекла тоскующую царевну. Шакловитый ворвался в жизнь Софьи и серьезно потеснил у престола осторожного Голицына. Федор предложил любимой не только свое сердце - но и свою руку с зажатым в ней стрелецким бердышом. Новый фаворит убедил царевну: ей стоит только свистнуть, и верные стрельцы свергнут подросшего Петра. Иван и так был ей послушен. Власть Софьи станет безграничной. А после восшествия на престол можно будет и пожениться.
Лето 1689 года. Самые счастливые, волнительные месяцы, наполненные страстью, адреналином и блеском шапки Мономаха - такой близкой, такой желанной. Пока Софья украшала свою спальню по вкусу любимого, Федор вел активную подготовку к государственному перевороту. «Связав свою судьбу с судьбой царевны, Шакловитый был готов на все для закрепления ее власти, - пишет профессор Андрей Петрович Богданов. - Он задумал прославить царевну новым в России средством — политическим плакатом. К лету 1689 г. несколько плакатов было отпечатано в сотнях экземпляров, распространялось в Москве и за рубежом. Помимо коронационных портретов царевны в полном царском облачении, среди плакатов было изображение св. Феодора Стратилата — патронального святого главы Стрелецкого приказа — да еще с его пышным дворянским гербом».
В ночь с 7 на 8 августа 1689 года начался «сполох». События развивались стремительно. «В нескольких стрелецких слободах поднялась тревога, - рассказывает профессор Богданов. - Зачинщики призывали идти в Кремль, разноголосо вещая о какой-то опасности для царской семьи, и раздавали «по рублю денег в бумажке» выглядывавшим из окон воякам в оплату за скорейшее прибытие к царскому дворцу… Между тем в Преображенском дворцовом селе разбуженному среди ночи Петру сообщили, что московские стрельцы восстали в пользу Софьи и идут его убивать. Пережитый ужас проснулся вновь. Бросив беременную жену и мать, Пётр в одной рубахе ускакал в Троице-Сергиев монастырь. Семье это не повредило: Наталия Кирилловна Нарышкина спокойно собралась и отправилась с двором вслед за сыном».
Юный Петр сумел подавить восстание. Сторонники Софьи были повержены, зачинщики жестоко наказаны. Федор Шакловитый был казнен на глазах у любимой. Василий Голицын всего лишь отправлен в ссылку - Петр знал, что князь был против переворота.
И… обратно в терем
Царь удержался от расправы над старшей сестрой. Народ бы его не понял. Петр отправил Софью в Новодевичий монастырь. И даже позволил ей устроиться там с комфортом.
Софья взяла с собой бывшую няньку Марфу Вяземскую, двух казначей и девять постельниц. Каждый день из дворца в монастырь присылали хлеб, рыбу, мед, пиво, водку и прочие лакомства. Имя Софьи продолжало фигурировать в дворцовой «швейной книге», в которой велся учет платьев для членов царской семьи. У нее была собственная драгоценная посуда, ковш немецкой работы, много книг. И много денег - она продолжала делать большие вклады в монастырь.
Но все это было не в радость. Софья потеряла Федора. Потеряла Голицына. Потеряла не только власть, но и свободу.
Спустя полтора века поэтесса Евдокия Ростопчина посвятила царевне поэму «Монахиня»:
Я вознеслась, междоусобной бранью
Упала! … Юный Петр, мой полубрат,
Возмужавши, на меня восстал грозою,
Торжествовал… Он стал Царем единым,
А я сюда в безмолвный монастырь
Заточена… и страстную мирянку
Неволею искусу обрекли,
И Господу насильно посвятили…
Петр потом с горечью говорил: «Софья наделена всеми телесными достоинствами и совершенным умом… Как жаль, что она преследовала меня в детстве и что я ни в чем не мог на нее положиться, будь по-иному, когда я уезжал за границу, она могла бы править дома».
Автор статьи — писатель и журналист Анна Пейчева
Читайте книги серии «Уютная история»:
📚 «Радости и горести Александра III»
📚 «Радости и горести Николая II»
Не пропустите новые уютные истории — подпишитесь на канал!