— Давай без истерик, собирай сумку и переезжай к сестре. Мама теперь будет жить здесь. Ей нужен уход и покой, а в одной комнате мы втроем не поместимся, — произнес Вадим, швырнув к моим ногам пустой пластиковый пакет.
Он загородил собой дверной проем, глядя на меня с вызовом. Я смотрела на мужа и поражалась его наглости.
— Вадим, ты в своем уме? Это моя квартира. Я купила ее за пять лет до нашего знакомства.
— И что? Я здесь официально зарегистрирован как супруг! — повысил голос муж, наступая на меня. — Я вкладывал свои деньги в стройматериалы, я тут ламинат стелил! Попробуешь выгнать — я тебе устрою веселую жизнь. Буду судиться, выматывать нервы, водить сюда кого захочу. Ты сама взвоешь и сбежишь. Лучше уходи по-хорошему, пока я добрый.
В коридоре зашуршала курткой его мать, Тамара Ивановна. Она не стала тратить время на приветствия, а сразу прошла в комнату и критично оглядела обстановку.
— Кровать придется выкинуть, я на таком матрасе спать не смогу, спина больная, — заявила свекровь, бесцеремонно отодвигая ногой мои домашние тапочки. — Вадик, ты обещал, что к моему приезду тут будет чисто. Я свой дом в деревне Пашке отдала, рассчитывала на нормальные условия.
Спектакль был разыгран как по нотам. Они специально выбрали утро субботы, взяли меня нахрапом, рассчитывая на женскую слабость и слезы. Вадим знал, что я не люблю скандалы, и давил на психику, создавая невыносимую обстановку.
Только он не учел одного обстоятельства. Последние два месяца мы жили как соседи, я прекрасно знала о его похождениях на стороне и давно готовилась к разводу. Всю ценную технику, важные документы и дорогую одежду я еще в четверг вывезла на арендованный склад. В квартире остался только старый диван и рассохшийся кухонный гарнитур, которые я все равно собиралась отправлять на свалку при капитальном ремонте.
Я достала телефон и набрала номер бригадира строителей.
— Олег, планы меняются. Можете приехать прямо сейчас на демонтаж? Да, плачу по двойному тарифу. Отлично, жду.
Вадим усмехнулся, усаживаясь на тот самый старый диван.
— Кому ты там звонишь? Грузчикам? Вот и молодец, давно бы так.
— Нет, дорогой, — я присела на табуретку в прихожей. — Я звонила строителям. Раз уж мы заговорили про ламинат и обои, я решила их поменять. Начинаем тотальный демонтаж.
Муж не успел ничего ответить. Буквально через двадцать минут в дверь позвонили. На пороге стояли двое рослых мужчин в рабочих комбинезонах. Бригадир Олег занес в коридор тяжелый ящик с инструментами, а его напарник втащил толстые мотки удлинителей и огромный строительный перфоратор, работающий от сети.
— Здравствуйте, Анна. С чего начинаем? — по-деловому спросил Олег, разматывая черный провод.
— Что здесь происходит?! — Вадим вскочил с дивана, сжимая кулаки. — А ну пошли вон! Я сейчас наряд вызову!
— Вызывай, — кивнула я мужу. — У меня на руках свидетельство о собственности и договор подряда. А вот тебе придется объяснять участковому, на каком основании ты угрожаешь законному владельцу жилья. Олег, начинайте с ванной комнаты. Снимайте всю плитку и стяжку до бетона. Эту мебель можете не беречь, она идет на выброс.
Бригадир пожал плечами, воткнул вилку в розетку и вместе с напарником прошел в санузел. Через мгновение раздался оглушительный, зубодробительный рев мощного инструмента. Металлическое сверло вгрызлось в старый кафель. Грохот стоял такой, что вибрировали стены.
Тамара Ивановна схватилась за голову и бросилась на кухню, но там уже было не спрятаться. Спустя пару минут непрерывной работы перфоратора из-под двери ванной потянулась густая серая струйка едкой цементной пыли. Она оседала на полу, летела на одежду свекрови и на волосы моего мужа.
— Прекрати это немедленно! — орал Вадим, надрывая связки, но за строительным шумом его голос казался жалким писком. — Мы задохнемся!
Я надела заранее припасенную строительную маску-респиратор и осталась сидеть на табуретке возле приоткрытой входной двери, контролируя процесс.
Внезапно на лестничной площадке послышались торопливые шаги. К нашей открытой двери подошла стройная шатенка с модной сумочкой. Она заглянула внутрь, увидела клубы строительной пыли, двух рабочих, орущего Вадима и съежившуюся в углу свекровь.
Девушка брезгливо сморщила нос и осталась стоять на чистом коврике в подъезде, не решаясь переступить порог.
— Вадик! — крикнула она. — Я не поняла! Ты же вчера клялся, что твоя бывшая сегодня утром уберется отсюда, и мы начнем завозить мои вещи! А это что за развалины? И почему здесь твоя мать? Ты же сказал, что отправил ее в санаторий!
Перфоратор на секунду замолк, и в повисшей относительной тишине слова девушки прозвучали как приговор.
Тамара Ивановна медленно оторвала руки от ушей и перевела тяжелый взгляд на сына.
— В какой санаторий? — прохрипела свекровь. — Так ты меня из дома выманил, чтобы этой девке место освободить? А мне куда теперь? На улицу?
Вадим метался взглядом между мной, своей матерью и возмущенной любовницей на лестничной клетке. Его хитроумный план, построенный на вранье всем троим женщинам сразу рухнул в одну секунду. Он хотел моими руками решить проблему с жильем для матери, а затем избавиться и от нее, чтобы привести новую пассию на всё готовое.
Снова взревел перфоратор, отсекая любые попытки оправдаться. Огромный кусок штукатурки с грохотом обвалился в коридор, подняв новое облако серой взвеси.
Тамара Ивановна молча подхватила свой пакет, грубо оттолкнула сына с дороги и, кашляя, вышла в подъезд. Любовница, презрительно фыркнув, развернулась на каблуках и начала быстро спускаться по лестнице.
Вадим остался один посреди рушащейся квартиры. Он злобно пнул попавшийся под ногу обрезок плинтуса, выхватил с вешалки куртку и выскочил за дверь, даже не посмотрев в мою сторону.
Я сняла респиратор и улыбнулась. Рабочие продолжали уверенно демонтировать старую жизнь, освобождая пространство для новой. Я достала из сумочки термос, налила горячий травяной сбор в крышку и сделала большой глоток. Ремонт определенно начинался удачно.