— А вот это она для кого купила? Вы поглядите, бабоньки! Срамота одна. Словно в кабаре работает, честное слово.
Марина замерла в коридоре, так и не достав связку со дна сумки. Сердце ухнуло куда-то в желудок. С работы ее отпустили раньше из-за аварии на подстанции, обесточившей весь офисный центр. Она ехала домой с единственной мыслью: лечь и забыть про тяжелую неделю. Но из ее единственной комнаты доносились чужие визгливые голоса.
На крючках теснились чужие вещи: бордовое пальто с облезлым воротником, необъятный пуховик, кожаная куртка и плащ свекрови. В воздухе тяжело висел удушливый сладкий аромат дешевого парфюма и запах заваренной мяты — той самой, которую Марина привозила из отпуска.
Квартира принадлежала Марине. Она купила эту однушку за пять лет до брака с Виктором, выплатив ипотеку бессонными ночами над подработками. Запасной ключ свекрови, Вере Павловне, выдали прошлым летом исключительно для полива фикусов во время их поездки на море. Возвращать металлическую пластинку родственница тогда отказалась, сославшись на забывчивость.
Марина сделала шаг вперед. Дверь в комнату была распахнута. На ее светлом покрывале сидели три тучные женщины. Четвертая — сама Вера Павловна — стояла у раскрытого шкафа-купе. Выдвижные ящики комода были выпотрошены.
— Мой сын на заводе в три смены пашет, приходит — с ног валится, — продолжала вещать свекровь, размахивая черным кружевным комплектом. — А эта мадам, значит, наряжается? Уж не на сторону ли она в таких веревках ходит?
— Ну, Вера, ты скажешь тоже, — захихикала гостья в сером свитере, брезгливо перебирая пальцами домашние футболки Марины. — Хотя, кто их знает, городских этих. Квартира-то с ремонтом. Откуда деньги у девчонки? Понятно откуда.
Дыхание перехватило, пальцы намертво впились в ремешок сумки. В груди стало холодно и абсолютно пусто. Она шагнула в дверной проем.
Смех оборвался. Четыре пары глаз уставились на хозяйку квартиры. Вера Павловна судорожно сглотнула, кружевная ткань так и осталась висеть в ее занесенной руке.
— Мариночка… — свекровь часто заморгала, пытаясь спрятать находку за спину. Вышло нелепо. — А ты чего так рано? У вас же до шести…
Марина не произнесла ни слова. Она достала мобильный телефон, разблокировала экран и набрала три цифры. Пауза затянулась так, что стало слышно гудение холодильника на кухне.
— Полиция? — громко и четко произнесла Марина в трубку. — Девушка, примите вызов. В мою квартиру незаконно проникли посторонние лица. Да, я собственник. Адрес: Строителей, дом восемь...
— Ты что творишь, сумасшедшая! — взвыла гостья в сером свитере, сбрасывая с колен чужие футболки и бросаясь к выходу. — Вера, мы так не договаривались!
Остальные две приятельницы вскочили следом, чуть не сбив с ног саму свекровь. В коридоре началась настоящая паника. Чужие руки суетливо хватали с крючков одежду, кто-то никак не мог попасть в рукав пуховика, кто-то натягивал ботинки прямо на ходу, сминая задники. Входная дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась мелкая побелка.
В комнате осталась только Вера Павловна. Она тяжело дышала, судорожно поправляя низ своей кофты.
— Ты еще пожалеешь об этом! — прошипела она, тыча коротким пальцем в сторону невестки. — А я Вите всё расскажу! Какая ты хамка неблагодарная!
— Ключ на тумбочку. Прямо сейчас, — ледяным тоном ответила Марина, сбросив вызов на телефоне. Никакой полиции на линии, естественно, не было.
— Да подавись ты!
Свекровь вытащила из кармана связку и с силой швырнула ее на пол. Металл звонко ударился о ламинат. После этого родственница гордо вздернула подбородок и промаршировала к выходу.
Марина подошла к кровати, сгребла в мусорный пакет всё белье, до которого дотрагивались чужие руки. Затем распахнула окна, впуская сырой, холодный ветер, чтобы выветрить сладкий запах парфюма.
Вечером, когда в прихожей щелкнул дверной замок, Марина сидела на диване с ноутбуком. Виктор зашел в комнату, даже не сняв куртку. Лицо мужа выражало крайнюю степень раздражения.
— Ты совсем из ума выжила? — с порога начал он, нервно размахивая руками. — Мать звонила, у нее чуть приступ не случился! Ну зашли они с женщинами чай попить, ну посмотрели вещи твои, зачем из этого трагедию делать? Она же семья! Из добрых побуждений порядок наводила. Тебе нужно сейчас же позвонить ей и извиниться за этот цирк с полицией.
Марина не стала спорить. Она на удивление легко кивнула, взяла смартфон со столика и набрала номер. Включила громкую связь. Виктор удовлетворенно хмыкнул, предвкушая свою победу, и принялся расстегивать куртку.
Из динамика раздались длинные гудки, а затем недовольный голос Веры Павловны:
— Слушаю!
— Вера Павловна, здравствуйте, — ровным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла Марина. — Я звоню, чтобы извиниться.
Виктор победно скрестил руки на груди, глядя на жену сверху вниз.
— Давно бы так! — высокомерно фыркнула свекровь на том конце. — Но учти, я так просто твое хамство не забуду!
— Я хочу извиниться за то, — продолжила Марина, не обращая внимания на ее тон, — что целых три года тратила свое время на ваш бытовой инвалидизм. Извините, что готовила вашему сыну ужины, стирала его вещи и оплачивала половину его кредита на машину из своей личной зарплаты. Больше этой ошибки я не допущу. Завтра утром я подаю заявление на развод. Пакеты с вещами Виктора будут ждать его на лестничной клетке ровно в восемь утра. Приезжайте, поможете ему донести узелки до вашей квартиры. Доброго вечера.
Она нажала на сброс вызова.
В комнате стало слышно лишь монотонное тиканье настенных часов. Улыбка медленно сползла с лица Виктора, уступая место полному непониманию происходящего.
— Ты сейчас серьезно? — выдавил он, растеряв всю свою самоуверенность и вытянув руки по швам. — Из-за каких-то тряпок семью развалить хочешь?
— Семья — это, как минимум, уважение, — Марина отложила телефон и перевела спокойный взгляд на экран ноутбука. — А у нас с тобой оказался просто неудачный социальный эксперимент. Иди собирай вещи, Витя. Мусорные мешки под раковиной.