Февраль пришел с ярким солнцем, слепящим боковыми лучами, с сильными ветрами, несущими заряды снега, валящими с ног. День прибывал стремительно, но случалось так, что в течение дня погода менялась несколько раз. Уходившие на работу утром в метель возвращались под ясным небом и наоборот.
Все чаще по выходным можно было увидеть людей с лыжами, отправлявшимися на прогулку в загородный парк, где уже были проложены лыжни. На городском стадионе, залитом с начала зимы под каток, катались дети и взрослые, а по вечерам в свете фонарей начинались хоккейные сражения. Каждый спуск с сопки в городе превратился в снежную горку, с которой на санках и на ледянках катались дети и взрослые.
В воскресенье Гена упросил бабушку пойти кататься на горку. Ирина Леонидовна была не против, но вдруг поняла, что ей нечего надеть на такую прогулку: нужна бы была курточка, теплые брюки, чего, конечно, у нее не было. И если с брюками еще можно было что-то решить, то идти в пальто – не лучший вариант. Однако идти пришлось – не лишать же внука удовольствия только потому, что у бабушки нет нужной экипировки!
Они пошли на городскую горку, которая возникла вроде бы сама собой: снег с улиц и дороги складывали пока рядом с парком, предполагая вывезти позже. Но находчивые школьники постепенно превратили эту гору снега в горку, а их родители выровняли ее, и теперь все могли кататься с удовольствием.
Радость детей удвоилась, когда у подножия горки встретились Гена, Аленка и Света. Аленка притащила деда, который в вязаной шапочке, спортивных брюках и куртке был похож на многих подростков. Увидев Ирину Леонидовну с внуком, он смущенно сказал:
- Вот, у зятя нашлось что надеть мне. Хорошо, что мы с ним одного размера! Теперь я могу кататься горки так же, как они!
Света пришла с санками, на которых, в общем, не каталась – она с удовольствием съезжала на болоньевых штанах, которые недавно были куплены именно для того, чтобы не промокнуть в такой ситуации. И вообще, дети были одеты совершенно правильно, ведь в детском саду они тоже катаются с горки, лепят снежки, падают в сугробы…
Марина и Ирина Леонидовна стояли почти рядом, но не разговаривали. Ирина Леонидовна все еще подозревала Марину в желании заполучить ее зятя, а Марина не хотела показаться навязчивой. Но обе весело смеялись, глядя на Анатолия Васильевича, который вместе с ребятишками взбирался на горку и, усевшись прямо на снег и посадив к себе внука, с криком катился вниз.
Накатавшись вдоволь, он предложил всем вместе зайти в ресторан, который был совсем рядом, чтобы выпить чаю с булочками. Марина хотела отказаться, но Ирина Леонидовна убедила ее в том, что ее девочка не должна быть лишена такого удовольствия. Когда вошли в ресторан, который днем работал как столовая, дети вдруг в один голос заявили, что хотят есть, а не только пить чай. Раскрасневшиеся, с малиновыми щеками и носами, они были похожи на детей с новогодних открыток. И, конечно, вкуснее супа и биточков с макаронами они никогда не ели! Из ресторана все пошли в разные стороны.
Марина в ресторане заметила, что Ирина Леонидовна и Анатолий Васильевич смотрят друг на друга особенными взглядами. Она видела, как внимателен был Анатолий Васильевич, как опускала глаза Ирина Леонидовна, принимая его ухаживания. Сначала ей это показалось забавным: люди в таком возрасте, а ведут себя, будто молодые влюбленные! Но потом она даже позавидовала им, ведь столько чистоты, нежности было в их поведении!
И тут же вспомнилось поведение Саши, когда Лена сказала, что видела его с женщиной. Он разволновался, глаза забегали, он стал раздражительным, даже не доел ужин. Марина сразу, конечно, поверила ему, но позже, вспоминая страх в его мгновенном взгляде на нее, злость в голосе при разговоре с Леной, яростное опровержение ее слов, начала сомневаться в его искренности. А его готовность поверить ей, что она плохо себя чувствует и поэтому не может ответить на его ласки, почти совсем убедили ее. И от этого стало совсем плохо. Неужели вот так и разрушаются отношения?
Приближался праздник – 23 февраля. В Доме офицеров должен был состояться вечер для военных и их семей. Конечно, попасть на этот вечер могли не все: на кораблях и в частях должны оставаться дежурные, вахтенные. Не повезло и Саше: он дежурил по кораблю. Отпускать Марину одну в ДОФ он не хотел, правда, объяснить, почему он не хочет, не мог.
- Саша, говорят, там будет хороший концерт, будет выступать ансамбль Северного флота, а я ведь еще не слышала его, - говорила Марина. – Почему я не могу пойти?
- А Света с кем?
- Мы пойдем вместе со Светой, туда можно с детьми. Она ведь уже не грудная.
Саша, конечно, был недоволен, он чувствовал себя обиженным, ведь жена должна разделять с мужем и радости, и неудобства. Он тоже хотел бы побывать на этом вечере, но выпало дежурство, а она не хочет посидеть дома, а рвется в Дом офицеров. Интересно, кто ее там ждет? Кого она хочет увидеть там? Нет, Саша понимал, что просто Марина еще не слышала этого ансамбля, но очень было обидно, очень хотелось, чтобы и она сидела дома.
В этот день Марина надела свой лучший костюм, сделала прическу, Свете в косичку вплела красивый, пышный бант. Спустившись в гардероб ДОФа, она увидела оживленные лица, нарядных женщин, снующих детей. Света сразу увидела девочку из группы, они радостно приветствовали друг друга. Вокруг царила праздничная атмосфера. К Свете и ее подружке подошел Гена, в белой рубашке, синей жилетке, с галстуком-бабочкой. Марина обрадовалась, увидев его, но не стала искать глазами его отца, вместо него к ним подошла Ирина Леонидовна. Она сдержанно поздоровалась, спросила:
- Вы с дочкой?
- Да, - ответила Марина, - муж на вахте сегодня.
Ирина Леонидовна едва заметно повела бровями, но тут же ее лицо изменилось: к ним подошел Анатолий Васильевич.
- Вы уже определили себе место? – спросил он.
- Нет, - ответила Ирина Леонидовна, мы еще не были в зале.
- Я хочу предложить вам места рядом с нами, - Анатолий Васильевич осторожно взял ее под руку, и они пошли, увлекая за собой Гену.
Однако мальчик не захотел идти с ними:
- Бабушка, я хочу с папой! И с Мариной Ивановной!
- У Марины Ивановны другие места, не рядом с папой! – не глядя на Марину, резко сказала бабушка.
- Да, мы пойдем, Гена, а ты папу подожди! – произнесла Марина.
Взяв за руку оглядывающуюся дочку, она пошла в зал.
Они сели в середине ряда и стали ждать начала.
- Вот они! – вдруг услышала она.
К ним подходили Гена и Валерий. Мальчик за руку тащил отца к Марине и Свете, громко крича. Валерий подошел к Марине, улыбаясь и снисходительно разводя руками:
- Извините нас, Гена очень хотел найти вас.
Гена уже уселся рядом со Светой, болтая ногами.
- Ну папа! Ну садись! – нетерпеливо говорил Гена. – Вон там, с той стороны!
Он показал на место рядом с Мариной.
- Вы не против? – спросил Афанасьев, садясь рядом. – А муж?..
- Он сегодня на вахте.
- Не повезло…
Зал заполнялся, вокруг раздавался сдержанный гул. Наконец все стихло, свет в зале погас. Марина чувствовала волнение от того, что Валерий был рядом, совсем близко. Она даже не предполагала, что это вызовет в ней такие ощущения. Наверное, действительно, думала она, с глаз долой – из сердца вон. Не видела его, и вроде бы было спокойно. А теперь даже не все, что происходит на сцене, она видела и слышала. Не видела она и того, что сидевшая впереди справа Ирина Леонидовна часто поглядывала в их сторону, оглядываясь.