Продолжение 5-ой серии. Только спустя семь лет Андрей надумал Амбала про того мазурика Завида расспрашивать - а как, мол, он в дружину попал? Теперь-то знамо дело, Амбалу легко ветошью прикинуться - да разве, говорит, я помню? Вообще, странно выглядела эта сцена, вкупе с внезапной «тренировкой», в ходе которой князь у горла Амбала меч подержал. И что вот прикажете Амбалу после такого странного закидона кумекать? Семь лет не спрашивал, теперь с какого-то перепоя вспомнил, намекает никак на что? А так смешно это всё - значит за семь лет, ничего более экстраординарного в жизни средневекового князя не случилось?
Итак, почему-то сериальщиков не устраивает традиционная версия наших историков, придерживающихся того, что вторая жена Юрия Долгорукого была из византийской знати. Хорошо, это всего лишь гипотеза, предложите свой вариант. И вот «вариант» сериала наглядно показывает, что построить свою историческую реконструкцию, эти товарищи не способны. Они даже имя второй княгине не смогли придумать, и откуда она взялась тоже. Перед нами предстает просто какая-то склочная безымянная баба.
Кстати, а почему предполагается, что эта княгиня была гречанкой? Во-первых, и она сама и ее сыновья Василько, Мстислав и Всеволод, через пять лет после смерти Юрия Долгорукого были изгнаны Андреем Боголюбским не куда-нибудь, а в Византию. Где были достойно приняты императором Мануилом I Комнином и получили в управление некоторые земли. Но следуя такой логике надо предположить, что и Ростислав Юрьевич тоже был женат на некой знатной гречанке, так как его сыновья Мстислав и Ярополк также отправились в Византию вместе с дядьями. Впрочем, так как ветвь Ростислава угасла на его единственном внуке Святославе, то вопрос происхождения жены старшего сына Юрия Долгорукого мало занимает историков.
Косвенным свидетельством византийского происхождения княгини является и то, что одного из ее внуков (в будущем Великого князя Владимирского) звали Константин – имя прежде довольно редкое для Рюриковичей, не только как родовое, но и как крестильное. И еще один нюанс, на мой взгляд, более важный – и сам Всеволод и все его старшие родные братья, не могли опереться на родню по материнской линии. Остается предположить, что этой родни (деда, дядей и двоюродных братьев) на Руси просто не было или они были слишком незначительны.
В целом нельзя исключать, что Юрий во второй раз женился на дочери «мелкого» князя или какого-то боярина (скорее всего, из Киевского княжества). Я сам вижу один хороший аргумент в пользу невысокого родового статуса княжеской избранницы – Всеволод, когда сам стал Великим князем Владимирским, получается, что не стремился особо подчеркивать происхождение своей матери. Может быть и подчеркивал, но письменные источники если они и были, погибли вместе с теми, кто хранил эти знания.
С княгиней здесь сцены странные, юмор, наверное, такой. Бубнит мужу, что все говорят - он ни одной служанки не пропускает и за это надо языки рвать. То есть, насчет шалостей Юрия она ничего против не имеет, главное, чтобы об этом не говорили. Жалуется на некую боярыню, которую муж одевает лучше, чем князь свою жену. При этом пухленькая чашница подливает Юрию винишка и очень умильно на князя поглядывает, полностью игнорирую княгинюшку. Княгинюшка, впрочем, тоже ее игнорирует и с лицом как у табуретки продолжает молоть чепуху.
Ну, а Андрей собрался в Суздаль дернуть, собрал своих, икону взял, и поехал, ради приличия Найдена к отцу послал доложиться о самоуправстве. Так что весточка от Андрея внесла оживление в унылые семейные дрязги. Юрий очень обиделся.
Кортеж Андрея невелик, телег пять всего, да возок для беременной Улиты. Тут сценарист решил зрителя за нервы подергать - Андрея нагоняют Глеб и Ростислав с дружиной (точнее, с тем, что здесь величают «дружиной»), посланные отцом вернуть его в Киев. Ну, во-первых, тут князь Андрей должен был прямо с коня рухнуть, узрев Ростислава:
- Брат, но как?! Ты же четыре года как помер! А ты, Глеб, чего молчишь? Мы же вместе с тобой его хоронили!
Но это в реальности Ростислав умер весной 1151-го, а в громком сериале, который некоторые вовсю нахваливают, он зачем-то жив, волком на Андрея смотрит. Орет - «В Суздаль мы тебя не пустим, вернем!», о том, что с Улитой плохо и слышать не желает. Плохой, плохой Ростислав! Но вот причины, по которым старший сын Юрия вряд ли бы кинулся в безумный догон за братом даже если был бы жив. Андрей опять же мог ему сказать:
- Да ты, брат, никак грибов поганых наелся. А когда батьку нашего из Киева попятили, и тебя Мстислав Изяславович в Переяславле прижал, так к кому ты гонцов за подмогой слал? И разве я тогда не пришел? И разве не прогнали мы тогда Мстислава?
Ну, а самое главное - да Ростислав, доживи он до 1155 года, только бы радовался, наблюдая как Андрей уходит на Северо-Восток. Спокойнее было бы, насчет будущего княжения в Киеве, для Ростислава-то это имело значение. А случись что … так ведь брат же, поможет. Ну, наверное.
Странные вещи продолжаются - на поединке решили братья биться, дескать, если Ростислав проиграет, то Андрей идет дальше, а если Андрея победят - то ему в Киев вернуться. Вжик и подлый Ростислав выставляет вместо себя за поединщика какого-то здоровенного мужика. Амбал просился на бой за Андрея, но тот ключника-дружинника не пустил, сам пошел. Ну, мы все смотрели фильмы с Жаном Клодом Ван Даммом, так что схема известна и поражает своей незамысловатостью. Андрей сначала получал, потом превозмог. Но есть и кое-что совсем особенное - Ростиславов поединщик, оказывается имел «лицензию» на убийство Андрея. Да, хотел «фаталити» вжикнуть, а что нормально, Рюриковича на поединке убивает не пойми кто.
Тут опять классика на манер сотен других фильмов пошла - Андрей поворачивается спиной, а Ростислав с воплем кидается на него с мечом. Очнувшийся от ступора Глеб сбивает беспутного братишку на землю.
Помолились и Улита благополучно родила. Мальчика, которого назвали … Глебом. И, забегая вперед, в сериале это последний ребенок Улиты. Во-первых, у них с Андреем была как минимум одна дожившая до совершеннолетия и выданная замуж дочь, но ее так «неудобно» для сюжета звали. А именно - Ростислава. Нет, это обычное имя для Рюриковичей, но не исключено, что Андрей Боголюбский назвал так дочь в знак уважения к старшему брату. А этого, учитывая кривизну сюжета, даже самый непритязательный зритель из разряда «я просто смотрю хорошее кино и получаю удовольствие», не понял бы. Терзали бы «удовольствие» некие смутные сомнения по поводу того, что ему, всеядному, здесь втюхивают.
А, во-вторых - Глеб это приписываемый Андрею и Улите сын, в летописях наряду с остальными детьми княжеской четы его нет. Он появляется в источниках гораздо позднее, между тем, как известно, сохранились его мощи, и Глеб был канонизирован в лике благоверных князей. Но если Глеба не существовало, то чьи же это мощи? Сложный вопрос. Евгений Евсигневич Голубинский (1834-1912), историк Русской церкви, придерживался мнения, что Глеб - это на самом деле Юрий (Георгий), третий сын Улиты (и единственный, переживший своего отца), который как раз известен по хроникам, и не только русским.
Ну, Пупа и Лупа тут еще Андрея ждали, Пупа, как всегда, сомневался и даже хотел молодого князя в Суздаль не пущать (интересно, как?), но Лупа - голова и убедил товарища, что приезд Андрея как ни крути к лучшему.
В Киеве, Великий князь Юрий, пожав плечами, смиряется с поступком второго сына. Но бокал, который он выпил за Андрея, князя Суздальского, уже был отравлен. Поторопились сериальщики Юрия убить. Всё вкривь и вкось - кто уже умер, у них жив, а кто жив - тот уже того.
Продолжение:
Предыдущие обзоры: