1 глава
Стояло то мирное, хрупкое время, когда война уже отгремела, но жизнь ещё только-только начинала приходить в себя. В маленькой деревеньке, затерянной среди полей и перелесков, восстанавливали разрушенные дома, латали крыши, а по вечерам мужики, вернувшиеся с фронта, собирались на завалинках, поминая былое и строя планы на будущее. Тишина здесь была особенная - звонкая, перемешанная с петушиными криками и далёким лаем собак.
И вот в это размеренное существование, словно яркая птица, влетела Настя.
Она приехала на попутной полуторке, гружёной мешками с мукой. Девушка была темноволосая, с густой косой, уложенной вокруг головы короной, и такая складная, ладная, что даже старухи, выглядывавшие из-за занавесок, одобрительно цокали языками: «Ишь ты, какая писаная». В деревне все знали друг друга в лицо, а тут - городская, да ещё и в белом халате, потому как определили её в местный медпункт, где до неё ютилась лишь бойкая фельдшерица на пенсии.
Конечно, внимание парней было приковано к Насте с первого же дня. Их, парней-то, после войны осталось немного: кого не досчитались на полях сражений, кто ещё не вернулся из госпиталей. Но те, что были, то и дело норовили пройти мимо медпункта, заглянуть в окошко или подкараулить у колодца.
Особенно выделялся среди них Иван. Парень он был видный, плечистый, с насмешливым прищуром светлых глаз и репутацией нахала. Ему не привыкать было ухаживать, он привык, что девушки сами на него заглядываются, и потому действовал напролом, без лишних церемоний.
Как-то под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, Настя возвращалась от бабки Матрёны, которой делала укол. Она шла по деревенской улице, неся в руке саквояж с инструментами. Иван как раз сидел в компании двух друзей на бревне у крайнего дома, покуривая самокрутку.
Увидев Настю, он усмехнулся, бросил окурок и, подмигнув приятелям, вышел навстречу. Друзья засмеялись, приготовившись смотреть на представление.
— Добрый вечер, красавица! - громко сказал Иван, преграждая ей путь и растягивая рот в улыбке. - Тяжёлый, небось, саквояж? Давай помогу. Или, может, компания нужна? У нас тут вечером гармонь будет, на речке гулянье. Провожу?
Настя остановилась. Она была ростом чуть пониже его, но смотрела сейчас так, что Иван, привыкший к вялому кокетству, почувствовал себя неуютно. Тёмные глаза девушки сузились, а губы плотно сжались.
— Ты кто такой? - спросила она спокойно, но в этом спокойствии чувствовался лёд.
— Я-то? Иван я. Местный, можно сказать, герой, - он кивнул на свою грудь, где висела медаль «За отвагу». - А ты, я погляжу, строгая. Но мы это любим.
Он попытался взять её за локоть, по-свойски, как брал за руку любую другую.
Настя ловко отшагнула назад, так что его рука повисла в воздухе. Вся её складная фигура выражала такое неприятие, что даже парни на бревне перестали ухмыляться.
— Руки убрал, - отчеканила Настя, повышая голос. - Сказано тебе: герой. Вижу, что не на фронте геройствуешь, а девок на пустыре подкарауливаешь.
Иван опешил. Такого отпора он не ожидал. Он ещё раз попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой:
— Да ладно тебе, сестра милосердная. Я с добром. Чего фыркаешь, как кошка на снегу?
— А вот этого не надо! - Настя топнула ногой, и в её голосе зазвенели сердитые нотки. - Нечего мне дорогу перегораживать! Ишь чего удумал - «с добром»! Знаю я ваше добро: погуляешь вечерок, а потом девке краснеть перед всей улицей. Нет уж, Иван, иди своей дорогой, пока я тебе не наставила синяков под глазами. У меня, знаешь, рука твёрдая - уколы ставить привыкла, так что не промахнусь.
Она гордо вскинула подбородок, поправила саквояж и, глядя Ивану прямо в глаза, обошла его по широкой дуге, словно он был не человек, а грязная лужа.
Иван так и остался стоять посреди дороги, хлопая глазами. До него вдруг дошло, что его, фронтовика, героя, только что выставили на посмешище какая-то городская медсестра. Краска залила его лицо, скулы заходили ходуном. Он развернулся и, ссутулившись, побрёл обратно к ребятам.
Друзья встретили его насмешливым молчанием. Один из них, рыжий Стёпка, не удержался, хмыкнул и сплюнул сквозь зубы:
— Ну что, Ваня? «Герой»? Проводил? Осадила тебя касатик, в два счёта осадила.
— Заткнись, - буркнул Иван, садясь на бревно и с силой накручивая на палец выпавший из кармана шнурок. - Нашла на кого нарваться. Ещё и драться полезла. Синяками, говорит, наставлю.
Стёпка засмеялся, но, взглянув на мрачное лицо Ивана, смешок придушил.
— А ты чего хотел? - спросил второй парень, тихий и рассудительный Пётр. - Ты на неё посмотри. Она из города, образование, поди, имеет. И приехала сюда не женихов ловить, а работать, раненых лечить. Такая, брат, просто так на гармонь не побежит. Её уважение заслужить надо, а не нахальством брать.
— Уважение… - проворчал Иван, чувствуя, как внутри всё кипит от обиды и неожиданного стыда. Он достал новую самокрутку, долго мял её в пальцах, не в силах прикурить. - Ну и чёрт с ней. Подумаешь, царица.
Он сказал это громко, будто пытаясь убедить сам себя, но взгляд его так и остался прикован к дороге, по которой, гордо выпрямив спину, удалялась темноволосая девушка в белом халате. Друзья переглянулись, но комментировать больше не стали. Только вечернее солнце догорало на крышах, да где-то вдалеке начинала надрывно плакать гармошка, обещая веселье, которое для Ивана в этот вечер уже было испорчено.
Продолжение следует
