А вот сейчас, думаю, настало время поговорить о заглавном герое комедии.
Я приводила уже мнение о том, что именно комедия Фонвизина повлияла на упразднение самого бригадирского чина. Конечно, бригадир Игнатий Андреевич никак не может считаться подлинным героем произведения, но, тем не менее, нужно приглядеться к нему попристальнее. По словам С.Б.Рассадина, комедия «перенаселена дурнями». Спорить с этим трудно. Но можно ли считать бригадира полным «дурнем»? Он, конечно, весьма невысокого мнения об учении: «На что, сват, грамматика? Я без неё дожил почти до шестидесяти лет, да и детей взвёл. Вот уже Иванушке гораздо за двадцать, а он — в добрый час молвить, в худой помолчать — и не слыхивал о грамматике». Французского языка, которым так любит щеголять Иванушка, он не знает вовсе. Впрочем, и в веке девятнадцатом это не было редкостью в армии. Вспомним хвастливые слова Скалозуба: «И офицеров вам начтём, что даже говорят, иные, по-французски», - гордится этими «иными»!» Чтение у Бригадира тоже не в чести. Он скажет: «Читать? Артикул и устав военный; не худо прочесть также инструкцию межевую молодому человеку». Тут поневоле вспомнится радость всё того же полковника Скалозуба,
Что есть проект насчёт лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по-нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий.
И тем не менее, мне Игнатий Андреевич представляется более достойным человеком, чем Сергей Сергеевич. Знаю, что сейчас в меня, как когда-то при публикации статей о Скалозубе, полетит град метательных орудий (тогда кто-то из разгневанных даже судом мне пригрозил за обиду русского офицера), но не могу не сказать. Скалозуб, как, я думаю, вы помните, рассказывает, что получил свой орден «за третье августа», когда и военных действий-то не велось (отсылаю к старой своей статье). А что можно сказать о Бригадире?
Слова Советника «тебе ещё до бригадирства распроломали голову», если и не буквально, то достаточно точно соответствуют его жизненному пути. Сам он скажет, что «заслужил чин верой и правдой» и «все патенты на чины… купил кровию» своей. И в повторяемых им словах, что он «от армии бригадир», слышится гордость. Говоря с Советницей об Иванушке, он заявит: «Он хотя и мой сын, однако таить нечего; где он был? в каких походах? на которой акции? А ежели ты охотница слушать и впрямь что-нибудь приятное, то прикажи мне, я тебе в один миг расскажу, как мы турков наповал положили, я не жалел басурманской крови». Сражения ему известны явно не понаслышке. Столь же явно хорошо знает он и тяжёлые походы, о которых с горечью вспомнит его жена. И вспоминается пушкинское: «Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон».
По утверждению П.А.Вяземского, после комедии «звание бригадира обратилось в смешное нарицание», но полностью ли можно с ним согласиться?
Добавлю ещё, что, видимо, в своё время был Бригадир и более покладистым. Он будет упрекать супругу: «Не говаривал ли я тебе: жена! не балуй ребенка; запишем его в полк; пусть он, служа в полку, ума набирается, как то и я делывал; а ты всегда изволила болтать: ах, батюшка! нет, мой батюшка! что ты с младенцем делать хочешь? не умори его, свет мой!» Вспомним, что Иванушка воспитание получил «на пансионе у французского кучера», а потом ещё в Париж был отправлен (не сомневаюсь, что на отцовские деньги!) Значит, послушался Игнатий Андреич жены, внял веяниям времени, а вот сейчас, когда «что выросло, то выросло», сокрушается… И мне кажется, что его слова сыну «Я редко смолоду краснелся, однако теперь от тебя, при старости, сгорел было» вызваны не только недовольством, что Советница оказывает внимание Иванушке, но и действительно стыдом из-за поведения сына. Очень горько прозвучит его вопрос: «Каково же мне будет, когда люди станут говорить, что у эдакого-то бригадира, человека заслуженного, есть сын негодница?» А Иванушка действительно таков! Ведь сам Бригадир прекрасно видит глупость сына, которую тот осознать не в силах, а потому и откомментирует язвительно его утверждение «Париж понравился мне, во-первых, тем, что всякий отличается в нём своими достоинствами»: «Постой, постой, Иван! Ежели это правда, то как же ты понравился Парижу?» - и, в отличие от Советницы, прекрасно поймёт, что означает тот «чрезвычайный смех», которым «парижанин» так гордится: «Я, матушка, боюся вас прогневать, а без того бы я, конечно, или засмеялся, или заплакал». И с горькой иронией одобрит сказанную Софьей пословицу («Ври дурак, что хочешь, со вранья пошлин не берут»): «Так, матушка, ай люблю! Вот тебе пословица и загадка. А ежели хочешь ты, Иван, чтоб я отгадал её, так дурак-от выйдешь ты».
Я, разумеется, вовсе не хочу идеализировать Бригадира. В нём многое вызывает осуждение – его грубость, стремление решать проблемы с помощью палки. Что-то, несомненно, связано с его временем, когда считалось, что телесные наказания – самый верный способ что-то внушить… Правда, постоянно угрожая расправой сыну («Я тебе, Иван, как присяжный человек, клянусь, что ежели ты меня ещё применишь к собаке, то скоро сам с рожи на человека походить не будешь», «Иван, не беси меня. Ты знаешь, что я разом ребра два у тебя выхвачу»), он до дела так и не доходит, в конце комедии лишь напомнит: «Не учи ты меня, Иван, не забудь того, что я тебя бить сбираюсь». А узнав, что Советник пытался соблазнить его жену, очень выразительно скажет: «Брат, с Иваном-то я разделаюсь; а тебе, я вижу, и на меня тоже челобитную подавать приходит, только не в бесчестье, а в увечье».
Но если попытки «французский дух вышибить» из сына и угрозы растравы с Советником понять можно, то отношение его к жене мне кажется совершенно непростительным – только позвольте поговорить о нём в следующий раз, когда о Бригадирше речь заведём.
А пока посмотрим на его отношение к Советнице. Он настолько пленён ею, что пытается как-то смирить своё негодование на сына («Для вас, а не для кого больше на свете, я молчать соглашаюсь, и то, пока мочь будет»). И никак не может поверить в её глупость. Услышав её признание «Ведаете ли вы, что я его словами восхищаюсь?» - он сочтёт его шуткой: «Я вижу, что вы теперь шутить изволите; рассказы его — пустошь». Он не может допустить, что она говорит совершенно серьёзно: «А я бы думал, что я избавил тебя от неудовольствия слышать дурачествы».
Привыкший «командовать перед фрунтом», он не может найти нужных слов, и его попытки объясниться в любви звучат очень комично: «Представь себе фортецию, которую хочет взять храбрый генерал. Что он тогда в себе чувствует? Точно то теперь и я. Я как храбрый полководец, а ты моя фортеция, которая как ни крепка, однако всё брешу в неё сделать можно». И, по его словам, это объяснение страшнее сражений: «И сколь тогда ни шумно было, однако всё не так опасно, как теперь».
И тем тяжелее для него узнать истину. Совсем недавно он говорил: «Я хочу, чтоб меня ту минуту аркибузировали, в которую помышлю я о тебе худо». А тут застаёт сына со своим «предметом» в разгар нежных объяснений! Он ещё найдёт в себе силы подшутить над обманутым мужем: «Поздравляю тебя, братец, переменив зятя на свояка… Мы с тобою породнились, да не с той стороны»…
И достаточно достойно будет держаться, когда выяснится, что и сам не безгрешен, не станет ни каяться, ни оправдываться. Сразу затихнет, услышав от Советницы «Разве не ты объявлял мне здесь, на этом место, любовь свою?» Не станет отрицать её слов: «О ком она сказывает?» - «Обо мне». И покорно соглашается уехать, не медля «ни минуты», однако сокрушённо заметив: «Видно, что я к честным и заслуженным людям в руки попался. Иван, вели скорей подать коляску. Жена! Сей минуты выедем вон из такого дому, где я, честный человек, чуть было не сделался бездельником». И вот эта последняя фраза, мне кажется, ясно показывает, что подобное приключение – единственное в его жизни…
Он кинется «разнимать» сына с Советницей, обнимающихся на прощание («Куды, собака!»), скажет Советнику ту самую фразу про «чёрта на сердце» и уйдёт, даже не дав жене собраться («В чём стоишь, в том со двора долой!»), кратко приказав: «Вон, все мои!»
Итак, каков же он, бригадир? Конечно, как я уже писала, это отнюдь не положительный герой. Но в то же время он и далеко не худший. Он прекрасно знает, что подчас чины и звания раздаются вовсе не за боевые заслуги, но сам он о себе и о своей жене скажет: «Мне дурно самому хвастать; а, право, я, кажется, благодаря Бога, заслужил мой чин верой и правдой, то есть она по мне стала бригадиршей, а не я по жене бригадир; это в нынешнем свете приметить надобно».
И мне представляется, что в сравнении с Советником, грешным и в лихоимстве, и в лицемерии, он явно выигрывает.
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
"Путеводитель" по циклу здесь
Навигатор по всему каналу здесь