Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Когда семья перестала быть безопасным местом?

Мне, как ребёнку ВДА и человеку системы, выросшей в школе-интернат, теперь уже практикующему психологу важно было понять как так получилось, что семья перестала быть безопасным местом для многих из нас? В советском и постсоветском пространстве десятилетиями формировалась особая психосоциальная конструкция, в основе которой социально-институциональный нарциссизм и виктимность. Снаружи система транслировала грандиозность:
«мы великие»
«мы правильные»
«мы особенные» Внутри обесценивала человека как субъекта:
- чувства не важны
- потребности вторичны
- инициатива опасна Так возникла двойная структура:
коллектив - грандиозный, а индивид - ничтожный и беспомощный.
Эта логика напрямую легла в основу института семьи, где семья перестала быть пространством эмоциональной безопасности, а стала фасадом «нормальности», местом подавления чувств и системой ролей - вместо живых отношений Злость, боль, страх не проживались, а вытеснялись, любовь подменялась контролем, близость - выживанием. В таких

Мне, как ребёнку ВДА и человеку системы, выросшей в школе-интернат, теперь уже практикующему психологу важно было понять как так получилось, что семья перестала быть безопасным местом для многих из нас?

В советском и постсоветском пространстве десятилетиями формировалась особая психосоциальная конструкция, в основе которой социально-институциональный нарциссизм и виктимность.

Снаружи система транслировала грандиозность:
«мы великие»
«мы правильные»
«мы особенные»

Внутри обесценивала человека как субъекта:
- чувства не важны
- потребности вторичны
- инициатива опасна

Так возникла двойная структура:

коллектив - грандиозный, а индивид - ничтожный и беспомощный.

Эта логика напрямую легла в основу института семьи, где семья перестала быть пространством эмоциональной безопасности, а стала фасадом «нормальности», местом подавления чувств и системой ролей - вместо живых отношений

Злость, боль, страх не проживались, а вытеснялись, любовь подменялась контролем, близость - выживанием.

В таких условиях формировался виктимный (уязвимый) нарциссизм:
человек без устойчивого «Я», с хроническим стыдом и зависимостью от внешней оценки,

но без права на агрессию, границы и выбор.

Дети, выросшие в этих семьях, усваивали не зрелость, а адаптацию:
• быть удобным
• терпеть
• подстраиваться
• спасать
• молчать

Сегодня мы видим последствия:
огромное количество взрослых детей алкоголиков (ВДА), высокий уровень созависимых и абьюзивных отношений, массовую психологическую инфантильность.

Инфантильность здесь не про «лень» или «безответственность», а как отказ или невозможность жить взрослого себя, потому что взрослость ассоциируется не с опорой и свободой, а с болью, насилием и одиночеством.

Когда взрослый = тот, кто терпит, а ребёнок = тот, кто ещё надеется и психика застревает.

Выход из этого не в обвинении родителей или общества, а в восстановлении утраченной субъектности:
- права чувствовать
- злиться
- выбирать
- отделяться
- жить СВОЮ жизнь

Это не личная «слабость», это коллективная травма, которая наконец стала видимой.

Резюмируем: у нас не было шансов пройти мимо системы, в котором коллектив грандиозный, а человек — виктимный,

где семья стала механизмом выживания, а не развития.

Поэтому взросление для многих было и до сих пор остается психологически небезопасным

#вда #отвержение #травмотерапия
#травмвпоколений #трансцендентнаятравма

Автор: Ольга Валерьяновна Варюхина
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru