В приёмное отделение роддома по направлению из женской консультации поступает беременная 29-летняя Алла. В направлении диагноз: I беременность, 22- 23 недели. Угрожающие преждевременные роды.
Естественно, госпитализация. Дело происходит днем, поэтому ещё при поступлении проводится УЗИ плода, цервикометрия, берутся цитовые анализы. Шейка укорочена до 2 см, размягчена. Плод соответствует сроку гестации, предполагаемая масса 500-550 грамм. Матка в тонусе, периодически схватывает, поэтому сразу назначается токолитическая терапия - препараты для остановки схваток. Матка на таких препаратах расслабляется, есть шанс потянуть.
В отношении плода назначается только магнезия с целью нейропротекции (защиты нервной системы), даже гормональная терапия для подготовки лёгких пока не показана - срок маленький.
По результатам анализов находят маркеры воспаления, да и мазок оставляет желать лучшего вместе с бактериальным посевом, поэтому проводится антибактериальная терапия разрешенными препаратами широкого спектра действия.
Спустя несколько дней делают допплер (полноценное КТГ писать ещё рановато). Срок переваливает за 23 недели, значит, можно провести профилактику дыхательных расстройств, проводим.
Алла лежит неделю. О выписке речи не идёт, потому что периодически схватывает живот, все также проводится токолитическая терапия. Вроде бы на некоторое время отпускает, но через пару дней опять все начинается.
Вечер. Алла лежит уже дней 10. Снова матка начинает приходить в тонус. Дежурная бригада осматривает пациентку, снова назначается токолиз.
Через 3 часа беременная нажимает "тревожную кнопку": у неё появилось чувство распирания где-то в низу. Акушерка приглашает врача. Алла с инфузоматом, на постельном режиме, поэтому дежурный врач смотрит Аллу прямо на кровати. После осмотра говорит акушерке лишь одно слово: "Каталку!"
Увы, срок. До 24 недель беременности разрешен лишь один препарат для уменьшения схваток. Препарат нынче неоднозначный, да и не панацея - по взмаху волшебной палочки схватки не остановит. Все чаще его используют лишь при транспортировке - когда у пациентки начались преждевременные роды, и задача врача/фельдшера - доставить беременную в соответствующее учреждение: стационар третьего уровня, где недоношенному ребёнку будет оказана вся необходимая помощь, где есть детская реанимация. Однако если преждевременные роды начались, то остановить их уже не получится. А у препарата этого есть ещё одно действие: шейка матки на нем раскрывается "мягко", потому что матка в какой-то степени расслабляется. В итоге имеем ситуацию, когда шейка от 1 см длины может перейти в состояние "полное открытие" буквально за 3-4 часа. Да и откровенно говоря, много ли там надо открытия для 23-24-недельного плода?
Аллу доставили в родзал. Полное открытие, тазовое предлежание: кесарево сечение при такой ситуации не делается, учитывая срок. Да и физически не успеют.
Плод мужского пола родился весом 570 грамм. Неонатолог на месте, реанимация на месте, транспортный кувез тоже на месте. Интубация, катетеризация и прочие малоприятные манипуляции с последующей транспортировкой в реанимацию новорождённых.
У Аллы послеродовый период без осложнений. Разрывов нет, матка сокращалась хорошо. Анализы на фоне антибактериальной терапии хорошие, так что через 4 дня родильницу выписывают.
Сын Аллы прожил 9 дней - экстремально низкий вес, глубокая недоношенность и, соответственно, незрелость всех систем, бактериальный сепсис - шансы победить были ничтожно малы.
В реанимации его успели покрестить. Алла в поле нашего зрения больше не попадала.
Прошло почти два года. В один самый обыкновенный день приходит запрос из облздрава и параллельно - из следственного комитета.
Алла написала заявление и просила оценить качество оказанной медицинской помощи. По ее мнению, выбранная врачами тактика ведения была неверной. Гормоны для подготовки лёгких надо было вводить сразу, чуть ли не в приёмном отделении. Препараты для токолиза были не те, какие надо. Ну и венец - ей было показано кесарево сечение. Сделали бы - и 23-хнедельный сын был бы жив-здоров. "Нашему малышу было бы уже почти два годика, если бы не халатность медперсонала..." - так заканчивалась жалоба.
В возбуждении уголовного дела тогда отказали. Но, естественно, врачей подергали. А в таких ситуациях вызывают всех, кто даже рядом дышал: и врачей, кто принимал пациентку в день поступления, и тех, кто вёл в отделении, даже тех, кто наблюдал в послеродовом - хотя, казалось бы, они уже точно никакого отношения не имеют ни к плоду, ни к способу родоразрешения. Все врачи, чья подпись стояла в истории родов, а также акушерки, участвовавшие в родах, по паре раз побывали у следователя.
Дело, естественно, закончилось ничем. Протоколы, по которым показано ведение беременных и рожениц в подобных случаях, нарушены не были, тактика ведения пациентки сторонними экспертами в рецензии истории родов была признана верной. Несколько нарушений по ведению медицинской документации, согласно сделанным экспертами страховой компании замечаниям, на качестве оказания медицинской помощи не сказались.
Потрачено время и силы врачей, следователя, самой Аллы. Вопрос "зачем" в данной ситуации у меня остаётся.