Кукушки. Глава 100
Далеки Кокушки от центра, долго доходят до деревни новости, а уж новшества и вовсе тащатся, как сани по раскисшей дороге, от того и удивилась Акилина, приехавшая с мужем на ярмарку в Шороховское, увидев у одного торговца странные клубни. Были они неказистыми, серыми и покупателей у прилавка не было вовсе, видать не пользовались они спросом, но Яков как их увидел, так и расцвел улыбкой, словно только их и ждал.
-Что же это такое, Яша? –полюбопытствовала женщина, глядя на тот, как он покупает эти клубни –на репу не похожи, на редьку тоже, неказистые больно, а ты два мешка купил, -спросила она мужа.
-Эх, душа моя, как же я жалею, что не было у тебя возможности путешествовать по миру, иначе знала бы ты, что сие растение –земляное яблоко. Завезен в Рассею ещё Петром Алексеевичем да только не прижился он тут, пока за дело не взялась матушка Екатерина, императрица наша. Та заказала корнеплод за границей. Из Германии были привезены 57 бочонков картофеля, который тут же разослали по стране. Затем она приказала отправить по губерниям ещё несколько сотен мешков, поручив губернаторам распределить их и проверить как он рассажен будет.
Императрица надеясь помочь голодающим крестьянам, ибо обладает он весьма пользительными свойствами и способен накормить целый город. Верила она, что заменит картофель хлеб. В столице называют его дивным цветком и говорят как о приятном и здоровом кушанье, душа моя. Лишь в Кокушках да Шороховском о том ничего не слыхали, а ведь Сенат издал специальное наставление как разводить и употреблять эти земляные яблоки. Да и я видал ранее как выращивают картофель, оттого решил посадить его нынче и в Кокушках, -ответил он.
-Да на что он нам сдался? Али репы мало? С осенеси столько собрали, что до весны с лихвой хватит, есть не переесть, -Акилина не понимала зачем муж потратил деньги на что-то, по её мнению, ненужное. Хоть и подчинялась его воле, но всё же нет-нет, да и взбрыкивала в семейной упряжке показывая свой норов.
-А мы её есть и не станем, это на весну, -ответил ей Яков, прикидывая хватит ли у него монет, чтобы прикупить ещё один мешок, -а уж тогда землю вспашем у избы и посадим картофель
-Говорят из-за него во России холера полыхает, -присоединился к их разговору незнакомый мужик, подошедший к прилавку, -а ещё я слыхал, что, когда его Петр Алексеевич привез, он на могилке одной известной блудницы взошел, а она уж такой грешницей была, что все кары небесные ей предназначались от благочестивых жён, -шепотом сказал он.
-А, ну, пшёл отсюда –разозлился продавец, -нечего мне тут людей пугать! –он показал кулак говорившему, но тот всё не умолкал:
-Любой, кто хоть маленький кусочек картофеля съест, должен приготовиться к бедам что на него обрушатся, а если не внемлет он голосу разума, то пусть готовится к попаданию в ад! –пригрозил в отместку мужик на всякий случай делая несколько шагов назад, чтобы продавец его не ударил.
-До чего же тёмные люди, -огорченно сказал торговец, помогая Якову закинуть мешок на плечи, -несут невесть что, абы лишь бы сказать, не бойся, мил человек, сажай картофель спокойно, нет в том никакого греха.
-А я и не боюсь, -усмехнулся Яков, -отбоялся своё, -пояснил он, -сейчас до телеги мешок унесу и за остальными вернуся, а ты меня здесь ожидай, -сказал он Акилине, которая всё ещё злилась на него из-за покупки.
-А ты, красавица, лишнего не думай, -сказал ей торговец, завидя её сомнения, -верное дело твой муженек делает, как нарастет картошка, так спасибо мне ещё не один раз скажешь! Раз купил, значит знает в этом толк! А ваше бабское дело мужа слушаться да в дела его не встревать. Вот смотрю я на него, а не цыганских ли он корней, да и мониста на тебе знатные, да и серьги хороши, -сказал он, глядя на украшения из монет, висящие на женщине.
-Да хоть и из цыган, -сердито ответила ему Акилина, -только очи свои на меня не пяль, помимо мужа со мною здесь тятя, да братья его, живо шею намылят ежели чего супротив меня сделаешь! –пригрозила она собеседнику. Тот умолк, занимаясь своими делами, а она осмотрелась по сторонам. Не сравнится здешняя ярмарка с той, на которой она побывала в детстве, да и она уже не та.
Вслед за первенцем родила Акилина погодгодков одним за другим, которым нынче три года стукнуло, да и сейчас на сносях была, ожидая четвёртого. От того и скакало её настроение туда-сюда, то плакать хотелось, то соленой рыбы ей подавай. А украшения и впрямь у неё были знатные, подаренные любимым мужем за рождение детей.
Состояли из монеток, что само по себе было странно, но Зора, заметив её растерянность пояснила, что в случае чего, сохранив их, она без помощи не останется ведь на монетку из серёг или мониста всегда можно купить еду и найти кров.
Жили они всё в той же избе, но построили малуху, где Зора с матерью Якова и его сестрой Гили принимали женщин, протоптавших дорожку к ним по разным своим женским делам. Хоть и боялись гадать кокушенские бабы у цыганок, да не отказывались и по разной другой нужде к ним обращались. В целом же жизнь их мало как изменилась, мужики целыми днями колготились в кузне, бабы на хозяйстве.
Степан и Тимолай, с которыми она провела своё детство и ездила на ярмарку остепенились, женились и обзавелись собственным хозяйством и детьми. И если Степан с удовольствием общался с Яковом и их семьёй, то Тимолай всячески избегал этого общения и встречаясь с родственниками на службах в храме предпочитал побыстрее уйти, когда с ним заговаривали или, обходил их стороной. А чуть позже, став старостой и вовсе зазнался, при встрече шапку не ломал и разговорами с родней себя не утруждал.
Возвращаясь с ярмарки Акилина всё думала о своей жизни, детях, сегодняшней покупке картофеля её мужем, словно чуя что-то и боясь, что она будет напрасной.
К весне она благополучно родила девочку, чему была несказанно рада, как и другим своим детям. Та родилась здоровенькой, звонкой и неуловимо похожей на Фешу, бабушку Акилины. Если мальчишки были черноглазыми смуглыми и черноволосыми, то нареченная Еленой девочка напротив, была белокожей и голубоглазой.
Как только земля просохла и стала теплой, Яков, взяв у тестя плуг вспахал близ избы изрядный участок, расширив огород, что у них имелся. Для этого пришлось брать разрешение в общине и ему пришлось вытерпеть немало насмешек, когда люди узнали для чего ему нужна, была эта земля. Не без помощи постаревшего Фёдора, который взялся помогать сыну, картофель был разложен по бороздам и присыпан сверху землей.
Всходы появились дружно и быстро, а в июне пышные картофельные кусты зацвели неприметными белыми и фиолетовыми цветочками. Кокушенцы то и дело, проходя мимо их дома заглядывали за плетень, рассматривая диковинное растение и качали головой, дивясь человеческой глупости. К осени на кустах появились зеленые ягоды, чуть больше вишни, которые так и манили местных ребятишек, но страшась хозяйского гнева они так и не рискнули их сорвать.
А вот Тимолай не удержался. С весны наблюдал он за тем как Яков, не доверяя никому ухаживает за этим участком земли, словно от этого зависела их жизнь: полол несколько раз, подгребал к кустам землю и каждый день с утра заходил на посадки, чтобы проверить, как растет картофель. С чего это вдруг кузнецу, да огородами заниматься? Не положено, да и дело это бабское, не мужское. Мало того, что деревню своим присутствием баламутит, так ещё и неизвестно что у себя вырастил. А ну как от этого земляного яблока скотина передохнет? Или, к примеру, сорняком оно пойдет, как спорыш, который ничем не выведешь, хоть золой его присыпай, хоть кипяток на него лей.
От того, переселив себя, заявился он в гости к Акилине, когда в доме одни бабы остались. Акилина в избе, а остальные в лес, за ягодами подались. Та если и была удивлена его визитом, то виду не подала, встретила, как положено, только поинтересовалась от чего тот вдруг решил начать родниться с ними?
-Не пойму я вас, Тимолай Тимофеевич, то вы знать нас не желаете, то вот в гости пришли, -сказала она гостю усаживая того у стола.
-Отчего же не желаю? Очень даже желаю, -откликнулся тот, грузно оседая на скамью, -всё дела наши смертные покоя не дают, с ног сбился заботы Кокушек решая.
-Оно и видно, -усмехнулась хозяйка, -уж очень вы, Тимолай Тимофеевич, исхудали за общественные дела переживая.
-А ты посмейся посмейся, а опосля я смеяться стану, -пригрозил ей гость, не видя в хозяйке должного почтения, -вот отправлю Якова в кутузку, так знать будете.
-Да за что же? –удивилась Акилина, -живёт себе человек, слова худого ни о ком не сказал.
-Цыган он, не сделал, так сделает, это у них на роду написано, -спокойно ответил ей гость, ожидая, что хозяйка выставит на стол угощение. Та было и хотела, уже несла к столу пироги, да после этих слов застыла и резко ответила гостю:
-Говори, чего хотел, дел у меня невпроворот, -сердито сказала она гостю.
-Не в тебе должного уважения Акилина Егоровна к человеку при должности, а ведь я могу тебе неприятности доставить, ежели чего, -ответил тот, провожая глазами пирог, который хозяйка спрятала под полотенце.
-Так вроде как родня мы с тобой? –удивилась та.
-И что с того? Дело превыше всего, -откликнулся Тимолай, -да и родня-то мы так, что кисель на воде, как ты помнишь дядька твой Парфений не отец мне вовсе, оттого и сродственниками вы не являетесь.
-Он же вырастил тебя! Взял Марию в жены, когда ты дитем был, не отказывал тебе ни в чем, как родного ростил! -возмутилась Акилина.
-За то я ему премного благодарен, а что касается остального, то тут уж извините и подвиньтесь, я и сам кой-чего в деревне нашей значу. А пришел я на чертово яблоко взглянуть, да решить, что с ним делать, как по мне так зряшное вы дело задумали, да как бы оно не аукнулось нам всем позже, -сказал гость.
-А об том с мужем моим разговоры вести будешь и с тятей тоже, они за между прочим тоже силу в Кокушках имеют и тебе Тимолайка, спуску не дадут! Так что ты пугать меня не моги, да приходи, когда мужики дома будут. А теперича не задерживаю тебя, ступай с Богом! –напутствовала вставшего со скамьи гостя Акилина. С детства он таким был, завистливым и жадным, всегда для него трава у соседа зеленее и солнце ему ярче светит. Лишь заплакавшая в люльке дочь не позволила ей проводить гостя до ворот, от того и не видала она, как тот, крадучись прошел в огород и сорвал несколько зеленых картофельных ягод, спрятав их в ладони.
Утром по деревне пронеслась новость, староста при смерти, отравился испробовав чертово яблоко. Новость гуляла от избы к избе, обрастала подробностями и страхами, собирала возле дома старосты людей, которым только и нужен был повод, чтобы выступить против мельника и кузнеца, богатство которых затмевало людям глаза. Толпа росла, гнев её подогревала жена Тимолая, которая, расхристанная выла за воротами, стоя на коленях перед людьми на пыльной дороге.
-Что же это делается, люди, -взывала она к присутствующим, -отравили Тимолая Тимофеевича, как есть отравили! А всё эти ягоды проклятущие! Как говорила ему, чтобы даже пробовать их не смел, но разве, когда он меня слушал? Голубчик мой сизокрылый, закатилось твоё красное солнышко, смертонька твоя пришла, -выла она, тряся растрепанной головой.
-На кол цыган! –раздался чей-то слабый крик в толпе, но он был услышан, подхвачен и помножен десятком других голосов, требующих немедленной расправы с убийцами старосты. Вооружившись дрынами, топорами и косами, подстегнутая криками жены Тимолая, толпа выдвинулась к цыганскому дому.