Дом Корнилия стоял в части города, где жили военные и чиновники. Порядок, чистота и достоинство говорили о том, что Корнилий привык командовать и не терпел беспорядка.
Когда Пётр подошёл к воротам, его встретили.
Корнилий вышел наружу. Римский сотник, привыкший отдавать приказы, теперь стоял без шлема, в простой одежде, без знаков отличия. Вокруг него толпились родные, слуги и воины — все, кого он позвал. Лица их были напряжёнными, ожидающими.
И тут произошло неожиданное.
Корнилий упал на колени.
Римский офицер, привыкший к власти и уважению, опустился перед иудейским рыбаком. Он простирался перед Петром, как будто тот был божеством, посланником небес.
Пётр отшатнулся.
— Встань! — его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Я тоже человек.
Он наклонился, подхватил Корнилия под локоть и поднял его. В глазах сотника Пётр увидел не лесть, а благоговение. Страх перед Богом был так велик, что отразился в его взгляде. Но Петру не нужны были почести. Он сам был лишь слугой.
Корнилий поднялся, его глаза блестели от слёз.
Пётр сказал: "вы знаете, что Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым. Посему я, будучи позван, и пришел беспрекословно. Итак спрашиваю: для какого дела вы призвали меня?"
Он провёл Петра во внутренний двор, где собрались его родные, слуги и солдаты — человек десять, не более. Но для Петра это были не просто люди. Это были те, кого очистил Бог. Те, к кому он пришёл.
— Теперь мы все собрались здесь, — сказал Корнилий, обведя рукой собравшихся. — Чтобы выслушать всё, что Господь велел тебе передать.
Пётр смотрел на них.
Они были язычниками. Не соблюдали субботу, не ели кошерную пищу, не знали законов Моисея. Но стояли перед ним с открытыми сердцами, готовые слушать и верить. В их взглядах он видел то, что раньше видел только у иудеев, обратившихся к Богу.
Корнилий рассказал. О том, как молился в девятый час, увидел ангела и услышал имя Петра и город Иоппию. Каждое слово было простым, но в этой простоте ощущалась правда.
— И вот мы все здесь, чтобы выслушать всё, что Господь велел тебе сказать, — закончил он.
Пётр посмотрел на собравшихся. Они были готовы, ждали. И в его груди разгоралось пламя, как в день Пятидесятницы.
Петр отверз уста и сказал: "истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему. Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех. Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном: как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом, потому что Бог был с Ним. И мы свидетели всего, что сделал Он в стране Иудейской и в Иерусалиме, и что наконец Его убили, повесив на древе. Сего Бог воскресил в третий день, и дал Ему являться не всему народу, но свидетелям, предъизбранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили, по воскресении Его из мертвых. И Он повелел нам проповедывать людям и свидетельствовать, что Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых. О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его."
Пока Пётр говорил, Дух Святой сошёл на всех язычников в доме Корнилия. Это было невидимое, но ощутимое присутствие Бога, принятое с трепетом и радостью. Иудейские верующие, пришедшие с Петром, были глубоко потрясены: они впервые увидели, что дар Святого Духа изливается не только на обрезанных, но и на тех, кого считали нечистыми. Язычники заговорили на иных языках и прославляли Бога — это был тот же знак, что и в день Пятидесятницы, но теперь в доме римского сотника. Увидев это, Пётр задал вопрос, развеявший все сомнения: кто может запретить крещение тем, кто получил Святого Духа так же, как они? Никто не возразил — присутствие Бога говорило громче любых запретов. Он велел крестить их во имя Иисуса Христа, и вода крещения объединила тех, кто был разделён стенами закона и обычаев. После крещения они попросили Петра остаться с ними на несколько дней. Он согласился, впервые войдя в дом язычника как брат, а не как чужой. Так в Кесарии, в доме римского сотника, зародилась Церковь из язычников, и стена между иудеем и эллином рухнула навсегда.