Галина щёлкнула выключателем и с облегчением выдохнула. Ну и ладно. Пятница. Два дня никаких рецептов, никаких вопросов про дозировку, никаких бесконечных очередей к окошку.
– Галина Сергеевна, а вы завтра будете? – окликнули её прямо у двери.
Она даже не обернулась. Уже знала голос. Степан Фёдорович. Ну надо же – всегда в самый неподходящий момент.
– Завтра суббота, – сказала она, не останавливаясь. – Выходной.
– А-а. Ну и ладно. Тогда в понедельник.
Галина всё же обернулась. Старик стоял в дверях аптеки с потрёпанным портфельчиком, в куртке, которую носит уже, наверное, лет пятнадцать, и смотрел на неё как-то виновато. Будто извинялся за то, что существует.
«Опять будет чек с дисконтной картой искать полчаса», – мелькнуло у неё.
– В понедельник приходите, – бросила Галина и пошла к остановке.
А что с ним делать. Придёт под самое закрытие, долго выбирает между двумя одинаковыми упаковками аспирина, потом лезет за очками, потом за кошельком, потом пересчитывает сдачу. Люди сзади переминаются, кашляют демонстративно. А он – ни малейшего смущения. Просто медленный человек. Раздражает.
В воскресенье утром Галина проходила мимо аптеки и остановилась.
У запасного входа, там, где разгружают товар, сидела кошка. Рыжая, тощая, с надорванным ухом. Но дело было не в этом. Она не просто сидела – она металась вдоль стены, скреблась в щель между дверью и косяком, тихо и страшно мяукала. Так воют не от голода. Так воют, когда что-то очень нужно, и нет другого способа это объяснить.
– Брысь, – сказала Галина.
Кошка посмотрела на неё жёлтыми глазами и снова уткнулась в щель.
«Бездомная», – решила Галина и пошла дальше.
В понедельник к аптеке она подходила с неприятным предчувствием. Кошка была там. Лежала у стены, вытянувшись, почти не шевелясь.
Галина открыла замок. Потянула дверь.
И услышала.
Из глубины помещения, из-за стеллажей с картонными коробками – тоненький, едва слышный писк.
Она прошла внутрь, свет ещё не включила. Присмотрелась.
В углу, в раскрытой коробке из-под глюкозы, лежал котёнок. Совсем маленький, розовый, слепой. Шевелил лапками и пищал.
Кошка влетела следом, нашла его за секунду, упала рядом, стала вылизывать с такой яростной нежностью, что Галина невольно прикрыла рот рукой.
– Господи, – прошептала она. – Так ты к нему рвалась.
Галина стояла посреди аптеки и не могла сообразить, что делать. Кошка успокоилась – только сейчас, только добравшись до котёнка. Мурлыкала так, что дрожали коробки на нижней полке.
«В аптеке животных держать нельзя. Санитарные нормы. Проверка. Штраф».
– Ну как ты вообще сюда попала? – спросила Галина вслух.
Кошка не ответила. Прижалась к котёнку крепче.
Галина вспомнила: в пятницу, когда уходила, привезли поставку. Дверь держали открытой долго, грузчики туда-сюда с тележками. Вот тогда и проскочила, наверное. Незаметно, под ногами. А родила уже ночью, в тишине, среди картона и пузырьков с микстурой. Потом как-то оказалась на улице, может в поисках еды.
И всё воскресенье сидела снаружи. Ждала.
– Ладно, – сказала Галина. – Что-нибудь придумаем.
Налила воды. Свой бутерброд с сыром, который собиралась съесть на обеде, отдала кошке. Та ела быстро, не поднимая головы, будто боялась, что отберут.
Потом Галина открыла аптеку. Коробку с кошкой и ее детенышем поставила на видное место – вдруг кто из покупателей позарится.
Первой зашла Нина Афанасьевна, библиотекарь из соседнего дома. Увидела кошку – всплеснула руками.
– Откуда это?
– Залезла в пятницу. Котёнок у неё там, – Галина кивнула в угол. – Не возьмёте? У вас же внуки, им бы понравилось.
Нина Афанасьевна скривилась:
– Ой, у нас аллергик в семье. Сразу же начнётся. Нет, Галина Сергеевна, не могу, уж вы извините.
Потом зашёл мужчина в спецовке, что-то чинил в соседнем здании. Тоже отказался:
– Жена против. У неё принцип – никаких животных в квартире.
Потом молодая женщина с коляской. Малыш потянулся к коробке, залопотал что-то радостное, руками замахал. Мать схватила его за руку:
– Нельзя! Там микробы! Болезни всякие. Пойдём, пойдём.
Галина стояла за стеклянным прилавком и смотрела, как уходят люди. Один за одним. Каждый со своей причиной. Все вполне убедительные.
«Неужели никто?»
К двум часам она перестала надеяться.
В половине четвёртого звякнул дверной колокольчик, и вошёл Степан Фёдорович.
Как всегда – медленно. Портфельчик в руке. Поздоровался тихо, почти беззвучно, кивнул.
Галина уже открыла рот – но он вдруг остановился. Присел у входа прямо на корточки.
– Ой, – сказал тихо. – Это кто же тут у вас?
Кошка подняла голову. Смотрела на него настороженно.
Он осторожно протянул руку. Не схватил, не погладил сразу – просто поднёс ладонь. Кошка понюхала. Потом ткнулась носом.
– Галина Сергеевна, – он обернулся, – а что с ними будет-то?
Галина вздохнула:
– Не знаю пока. Здесь оставить нельзя. А желающих взять нет.
– Понятно, – он помолчал. – Понятно.
Котёнок завозился в коробке. Степан Фёдорович посмотрел на него. Потом ещё раз. Потом сказал, не поднимая взгляда:
– А можно, можно я их к себе заберу?
Галина не сразу поняла.
– Вы? – переспросила она. – Серьёзно?
– Ну да. – Он улыбнулся как-то смущённо, почти виновато. – Мне всё равно одному скучно. И им же куда-то надо. Я не знаю, правда, как с ними обращаться. Но разберусь как-нибудь, в интернете почитаю.
У Галины что-то перехватило в горле. Этот человек, которого она с раздражением торопила. На которого вздыхала. Про которого думала: «Опять пришёл».
Он единственный, кто не прошёл мимо.
– Степан Фёдорович, – сказала она тихо. – Спасибо вам. Правда. Спасибо.
Он замахал рукой:
– Да что вы. Мне самому веселее будет. Дома пусто совсем. Жена четыре года как умерла, дочь в другом городе. Вот и хожу сюда – просто так, перекинуться словом. Неловко без покупки-то заходить, вот и беру что-нибудь.
Галина почувствовала, как внутри что-то опускается.
Он просто одинокий. Вот и всё.
Степан Фёдорович взял коробку обеими руками, придержал снизу. Кошка покосилась на него, но не зашипела. Котёнок тихо пискнул.
– Только вот донести бы как. Коробка-то большая, неудобная, – он растерянно посмотрел на неё.
– Одну минуту, – Галина прошла на склад, вернулась с плотной коробкой поменьше, с прорезями для рук по бокам. – Вот. В этой лучше.
Она перекладывала кошку сама. Постелила на дно несколько листов упаковочной бумаги. Пока рылась в них – руки заметно дрожали. Непонятно отчего – то ли от волнения, то ли от стыда, который накатил внезапно и не уходил.
– Галина Сергеевна, – он помялся, – а вы не подскажете, что им нужно? Корм, наверное? И миска какая-то?
Она смотрела на него. Старик взял на себя чужую заботу, не зная, как с ней справиться. И всё равно взял.
– Подождите, – сказала она.
Прошла вдоль полок в торговый зал – там у них был небольшой уголок зоотоваров. Взяла банку паштета, пакет сухого корма, две миски, лоток и пакет наполнителя.
– Возьмите.
– Я заплачу, конечно.
– Нет, – Галина покачала головой. – Это от меня. Просто так.
Он хотел возразить. Она посмотрела на него, и он кивнул.
– Спасибо вам, Галина Сергеевна.
Дверь закрылась. Колокольчик звякнул.
Галина осталась одна.
В аптеке было тихо. Пусто. В углу на полу осталась открытая коробка из-под глюкозы – та самая, где лежал котёнок.
Она подошла к ней. Хотела убрать. Взяла в руки.
И вдруг просто опустилась на пол, прямо здесь, и заплакала. Неожиданно для себя. Быстро и некрасиво.
Галина встала. Вытерла лицо. Выбросила коробку. Вернулась за стойку.
В аптеку заходили люди.
Обычный понедельник.
Она пообещала себе, что спросит у Степана Фёдоровича при первом же появлении – как там кошка, как котёнок, как он сам.
И торопить его больше не станет.
Прошло три дня.
Степан Фёдорович не появлялся. Галина поглядывала на дверь между покупателями. Прислушивалась к колокольчику.
На четвёртый день она не выдержала.
Узнала адрес – благо, в базе данных всё есть, он дисконтную карту оформлял ещё в прошлом году. Пятый этаж, дом напротив, через дорогу.
Купила в соседнем магазине мандарины и овсяное печенье. Просто чтобы не с пустыми руками.
Дверь ей открыли не сразу. Сначала – шаркающие шаги. Потом – удивлённое лицо.
– Галина Сергеевна? Вы... ко мне?
– Да вот, – она протянула пакет. – Проведать зашла. Как вы? Как они устроились?
Лицо старика переменилось. Стало мягким, растроганным.
– Проходите, проходите! – Он посторонился. – Они у меня хорошо!
Квартира оказалась небольшой. Скромной. Старый сервант, дорожки на полу. Но чистой и какой-то очень живой – сразу было видно, что здесь теперь есть кому шуметь.
На подоконнике, на свёрнутом шерстяном шарфе, лежала кошка. Рядом с ней, притиснувшись, – котёнок. Уже заметно окрепший.
– Котенку я имя придумал, – сообщил Степан Фёдорович с гордостью. – Это Рыжик. А мама – Лиса. Потому что рыжая и хитрая такая.
Галина осторожно потрогала котёнка. Тот пошевелился и высунул мордочку с неоткрывшимися еще глазками.
– Какой крепыш, – тихо сказала Галина.
– Ага. – Степан Фёдорович смотрел на них и улыбался. – К ветеринару съездил, кстати. Сказали – здоровые оба. Только кошке витамины прописали.
Он говорил долго – как Лиса первую ночь не выходила из-под кровати, и котёнка туда же утаскивала, как потом освоилась и сейчас уже не прячется.
Уходя, Галина остановилась в дверях:
– Степан Фёдорович, вы приходите. Я буду рада.
Он кивнул:
– Приду.
И добавил, уже совсем тихо:
– Спасибо вам. За всё.
– Это вам спасибо, – сказала Галина. – Вы хороший человек.
На следующий день Степан Фёдорович пришёл в аптеку. Как обычно – неспешно, с портфельчиком.
Галина улыбнулась ему первой.
Достала из-под стойки складной стул, который держала для пожилых покупателей – он там стоял ещё с открытия, и она ни разу не вспоминала про него.
– Присаживайтесь, Степан Фёдорович.
Он посмотрел на неё с удивлением. Потом сел.
И начал неторопливо рассказывать про Рыжика.
Галина слушала. И не торопила.
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такой: