— Ключи уже у Симоны, вопрос закрыт! Девочкам надо воздухом подышать до осени, а вы на дачу всё равно раз в пятилетку ездите, — металл в голосе свекрови не оставлял шансов на дискуссию.
Гудки в трубке ударили по нервам. Мой дом. Тот самый, доставшийся от деда, в ремонт которого я вложила все свои добрачные сбережения, бессонные ночи и стертые в кровь руки. Я сама циклевала там деревянные полы и бережно подбирала краску для веранды, чтобы сбегать туда от городской суеты и навязчивых советов родственников.
Я медленно повернулась к мужу. Сашка невозмутимо листал каналы на телевизоре, словно ничего не произошло.
— Ты знал? — спросила я, сдерживая рвущееся наружу возмущение.
— Оль, ну мамка там с тетей Симоной договорились на радостях, — муж даже не оторвал взгляд от экрана. — Тебе что, жалко для моей матери? Пускай поживет старушка.
Жалко ли мне? Мой законный отпуск начинался через две недели. И меньше всего на свете я хотела видеть в своем личном пространстве бесцеремонную любительницу совать нос не в свои дела. Вера Павловна всегда обожала изображать перед товарками щедрую благодетельницу. Но раздавать чужое имущество — это переходило все мыслимые границы.
Схватив ключи от машины, я выскочила за дверь. Сашка кричал вслед про уважение к старшим, но его слова тонули в гуле заведенного мотора. Всю дорогу до поселка я прокручивала в голове варианты развития событий: от грандиозного скандала до срочного вызова слесаря.
Едва свернув на нашу улицу, я ударила по тормозам. Калитка была распахнута настежь. У забора пыхтела старая грузовая машина. Двое грузчиков, кряхтя, тащили по вымощенной дорожке массивный советский шифоньер.
— Стоять! — скомандовала я, выбегая на участок. — Куда вы это тащите? Кто вас пустил?
— Хозяйка пустила, — буркнул мужик в засаленной кепке. — Велела заносить.
Я взлетела на крыльцо. Моя красивая, добротная входная дверь была изуродована. Возле скважины зияли свежие царапины, а сам замок торчал чужой, дешевый. Они его просто высверлили. В прихожей уже громоздились клетчатые баулы и жуткий торшер с бахромой. Чужой запах нафталина и старых вещей начал въедаться в мои стены. У меня заложило уши, как при взлете самолета. Я достала телефон и включила видеозапись, методично фиксируя номера машины, стружку на коврике и чужие вещи.
— Ребята, разворачиваетесь и грузите барахло обратно, — совершенно ровным тоном произнесла я. — Вы проникли на частную территорию путем взлома. Я вызываю наряд полиции.
Грузчики переглянулись, бросили шкаф прямо на газон и поспешили к машине. Участковый приехал быстро. Осмотрел повреждения, проверил мою выписку из реестра недвижимости. Мы составили протокол о незаконном проникновении и порче имущества. Я повесила на проушины временный амбарный замок и поехала прямо в контору к знакомому юристу.
Илья изучил фотографии и понимающе кивнул. Мы составили официальную досудебную претензию на имя Симоны Марковны. В документе сухим языком расписывались перспективы: статья за проникновение в чужое жилище, возмещение ущерба за испорченное полотно, оплата профессиональной уборки и вывоза ее хлама, который юридически стал строительным мусором на моем участке. Сумма получилась весьма внушительная. Курьер доставил бумагу адресату под роспись на следующее утро.
Вечером того же дня Сашка обрывал телефон — мать билась в истерике. Симона примчалась к Вере Павловне, яростно размахивая помятой претензией.
— Вера! Ты что наделала?! — орала она так, что соседи вышли на лестничную площадку. — Ты же говорила, сын тебе дом купил, а невестка там на птичьих правах! Ты меня под суд подводишь!
Отступая вглубь коридора, свекровь судорожно хватала ртом воздух. Крыть было нечем. Выдуманный образ состоятельной хозяйки загородной недвижимости рухнул в один миг. Симона требовала денег, грозя пойти в полицию и дать прямые показания против подруги.
Поздно вечером муж подошел ко мне с виноватым, просящим видом.
— Оль, мама в шоке. Симона требует компенсацию за грузчиков и нервы. Забери заявление. Мы с тобой сами купим новую дверь из нашей заначки на отпуск. Мать же пенсионерка, откуда у нее такие суммы на юристов и штрафы?
Я посмотрела на человека, с которым прожила пять лет. Он на полном серьезе предлагал мне оплатить взлом моего же дома моими же деньгами, лишь бы спасти лицо его завравшейся матери.
— Заявление я не заберу, — спокойно ответила я. — А заначку на отпуск мы завтра поделим ровно пополам.
Сашка удивленно округлил глаза:
— В смысле пополам?
— В прямом. Можешь начинать собирать чемоданы. Мама как раз жаловалась, что ей одиноко в городской квартире. Вопрос закрыт.
Через месяц на моей даче стояла новая надежная дверь. Свекровь, заняв денег у дальних родственников, выплатила всё по суду до последней копейки. Я сидела на веранде, смотрела, как солнце прячется за сосновый лес, и пила обжигающий кофе. Дышалось на удивление легко. Иногда, чтобы навести порядок в своей судьбе, недостаточно просто прогнать наглых визитеров. Нужно навсегда закрыть доступ к себе тем, кто предает тебя ради чужого удобства.