1 марта 2026 года закон № 168-ФЗ перестал быть темой для обсуждения на будущее и стал рабочей нормой. Теперь для бизнеса это уже не вопрос вкуса, бренд-стиля или моды на англицизмы, а часть потребительского комплаенса: публичная нерекламная информация для клиентов должна быть на русском языке. Сам закон не отменяет иностранные слова полностью, но меняет их статус: английский и другие языки можно использовать лишь как дополнение, а не как основной язык коммуникации.
Спустя более чем месяц главный итог выглядит так: рынок живёт не в логике «всем срочно запретили латиницу», а в парадигме массового аудита клиентской витрины. Роспотребнадзор уже выпустил разъяснения по новой статье 10.1 закона о защите прав потребителей, а юридические издания и консультанты обсуждают прежде всего границы применения нормы, исключения и риски оформления.
Разберёмся, что уже изменилось с момента вступления новых правил, где бизнес ошибается чаще всего и как проверить свои вывески, сайт и интерфейсы по чек-листу без лишних затрат и рисков штрафов.
Чтобы быть в курсе важных трендов и мнений ведущих экспертов, следите за нами в канале в Max.
Найти зоны риска
Главное изменение внесено в закон «О защите прав потребителей»: его дополнили статьёй 10.1. Она требует, чтобы информация, предназначенная для публичного ознакомления потребителей и не являющаяся рекламой, размещалась на русском языке. Речь идёт об информации, которую компания размещает в общедоступных местах и доводит до неопределённого круга лиц с помощью:
- вывесок;
- надписей;
- указателей;
- внешних поверхностей;
- табличек;
- знаков;
- конструкций и других носителей, кроме рекламных конструкций.
Таким образом закон задел не деловую переписку и не внутренние документы, а клиентскую оболочку бизнеса. Если раньше англоязычные open, sale, coffee to go (с англ. «открыто, распродажа, кофе с собой») или beauty zone (с англ. «зона красоты») часто воспринимались как нейтральная часть визуального стиля, то теперь для проверяющих это уже потенциальный предмет оценки на соответствие языковым требованиям.
Практический вывод для бизнеса простой: смотреть нужно не только на рекламу в узком юридическом смысле, а на весь нерекламный клиентский контур. Магазин, ресторан, банк, салон, фитнес-клуб, девелопер, маркетплейс, сервисная компания — у всех есть собственная «публичная витрина», и именно она с 1 марта 2026 года стала объектом нового контроля.
Пример. Вывеска Coffee to go сама по себе теперь рискованна. Безопасный вариант — «кофе с собой», а английский дубль допустим только как вторичный и равнозначный по оформлению.
Ещё статьи по теме маркетинга и рекламы:
Цифровой маркетинг. Как за два года изменились цифровые коммуникации
Проактивный подход к клиентам: как повысить лояльность и доверие к бизнесу
Футболка вместо билборда. Как измерить рекламную эффективность мерча
Будущее маркетинга: возврат к основам на фоне AI-трансформации
Провести аудит публичных коммуникаций
Наиболее понятная часть нормы — офлайн-носители: вывески, указатели, таблички, витрины, меню, ценники, навигация, надписи в точках продаж и обслуживания. По ним позиция регулятора уже публично сформулирована достаточно ясно.
С цифровой средой ситуация сложнее. В официальных разъяснениях статьи 10.1 сайты и приложения не названы так же прямо, как вывески и указатели. Но в тексте самой нормы есть более широкая конструкция: информация доводится до неопределённого круга потребителей с использованием вывесок или иных средств размещения информации. Поэтому для публичных B2C-сайтов (от англ. Business-to-Consumer — «бизнес для потребителя») и интерфейсов мобильных приложений рынок сейчас исходит из осторожного подхода: если элемент несёт потребительскую информацию, его безопаснее русифицировать или дублировать по тем же принципам.
Иными словами, закон уже работает, а цифровая практика ещё продолжает настраиваться. Поэтому сегодня для бизнеса разумнее не спорить о границах нормы в теории, а минимизировать очевидные риски в интерфейсах: кнопках, формах, карточках, сервисных разделах, условиях доставки, возврата и оплаты. Это особенно важно для компаний, у которых сайт фактически заменяет офлайн-точку контакта с клиентом.
Пример. Кнопка Buy now (с англ. «купи сейчас») на лендинге без русского дубля — спорный и потенциально уязвимый элемент. Намного безопаснее вариант «Купить» или «Купить сейчас», а английский оставить вторым, если он действительно нужен бренду.
Понять, что закон не запрещает иностранные слова полностью
Один из главных мифов вокруг закона будто теперь любой англицизм автоматически вне закона. Это не так. Роспотребнадзор прямо указывает: полностью иностранные слова не запрещаются. Их можно использовать, если у термина нет общеупотребительного русского аналога; ориентиром служат нормативные словари русского языка, утверждённые правительством. Кроме того, не требуется перевод фирменных наименований, товарных знаков и знаков обслуживания.
Это означает, что закон на практике делит лексику бизнеса на несколько групп.
- Обязательный русский язык для потребительской нерекламной информации.
- Допустимое дублирование на иностранном языке.
- Исключения, прежде всего зарегистрированные товарные знаки и фирменные наименования.
- Термины без нормального русского аналога, если их употребление подтверждается нормативными словарями.
Для брендов это хорошая новость: закон не требует срочно «перекрестить» все латинские названия. Но если бренд не зарегистрирован как товарный знак, а англоязычное слово используется просто как красивый элемент вывески или интерфейса, то компания уже не может опираться на аргумент «так исторически сложилось».
Пример. Ozon как товарный знак — одна история; sale на баннере у магазина — другая. В первом случае действует исключение для товарного знака, во втором требуется русский вариант «распродажа» или равнозначный дубль.
Не подменять перевод транслитерацией
Одна из самых частых ошибок — попытка формально «обрусить» слово, просто записав его кириллицей. Для проверяющих это слабая позиция, если слово не закреплено в нормативных словарях или не является зарегистрированным обозначением. Требование закона — не декоративная кириллица, а понятная русскоязычная информация для потребителя.
Поэтому «сейл», «бьюти», «топхиллс» или «тех солюшнс» не всегда решают задачу. Если это не товарный знак и не закреплённое в нормативных словарях слово, регулятор и суд скорее будут смотреть не на графику, а на смысл: понял ли потребитель информацию на русском языке или бизнес просто перенёс иностранную лексику в кириллицу.
Для редакторов, маркетологов и диджитал-команд это, пожалуй, самый прикладной вывод первого месяца. Речь больше не про замену шрифта, а про языковую понятность. Поэтому рабочая логика такая: если слово можно нормально перевести, лучше переводить; если нельзя, необходимо проверять словари и правовой статус обозначения.
Пример. Tech solutions безопаснее оформить как «Технологические решения / Tech solutions», чем как «Тек cолюшнс». Во втором случае бизнес скорее имитирует перевод, чем реально даёт русскоязычную информацию.
Проверить не только слова, но и визуальное равенство языков
Закон требует не просто наличия русского текста, а его равнозначности. В официальных разъяснениях Роспотребнадзора это сформулировано прямо: при дублировании русский текст и текст на других языках должны быть идентичны по содержанию и равнозначны по размещению и техническому оформлению: шрифту, размеру, цвету и стилю.
Это важный нюанс, который бизнес часто недооценивает. Формула «перевод где-то есть» уже не спасает, если английская версия доминирует, а русская спрятана мелким светлым шрифтом внизу. Для закона это не корректное дублирование, а сохранение приоритета иностранного языка.
По сути, с марта действует новый стандарт визуального комплаенса. Его будут учитывать дизайнеры, бренд-менеджеры, владельцы франшиз, девелоперы, продуктовые команды и подрядчики по наружной рекламе. Закон изменил не только лексику, но и правила типографики в клиентской коммуникации.
Пример. Неверный вариант: sale крупно на витрине, а «распродажа» мелко в углу. Корректный вариант: «Распродажа / Sale», если обе версии читаются одинаково и русский текст не уступает по визуальному приоритету.
Отдельно проверить девелоперские проекты и рекламу новостроек
Для девелоперов закон шагнул на один шаг дальше. Помимо изменений в потребительском законодательстве, 168-ФЗ затронул сферу долевого строительства: если наименования объектов капитального строительства и малоэтажных жилых комплексов используются в рекламе для привлечения средств дольщиков, такие названия для объектов, не введённых в эксплуатацию до 1 марта 2026 года, должны быть выполнены на кириллице.
Для рынка недвижимости под проверку попадает сама логика нейминга новых объектов. Поэтому девелоперам сегодня мало просто адаптировать рекламные макеты — им приходится пересматривать нейминг-стратегию, документацию, визуальные стандарты и брендбуки проектов, которые ещё выводятся на рынок.
Именно поэтому девелопмент входит в число отраслей, где закон ощущается сильнее остальных. Если в рознице часть англицизмов можно быстро заменить, то в недвижимости название комплекса живёт годами и зашивается в маркетинг, продажи, сайт, офисы продаж, указатели и презентации для дольщиков.
Пример. Для нового жилого комплекса формат вроде River Park Residence становится рискованным, если объект продвигается для привлечения средств дольщиков. С марта безопаснее изначально закладывать кириллическое наименование или как минимум русскую основную форму.
Не тратить ресурсы на лишнюю русификацию
Первые недели после вступления закона в силу показали и другую крайность: некоторые компании начали готовиться так, будто нужно переводить вообще всё. На деле у закона есть границы. Роспотребнадзор прямо указывает, что требования не касаются:
- внутренней документации;
- переписки между компаниями и информации для B2B;
- фирменных наименований, товарных знаков и знаков обслуживания.
Это важное уточнение для промышленности, ИТ, консалтинга и сервисных компаний. Если портал закрыт для ограниченного круга контрагентов, если интерфейс создан для партнёров по логину и паролю, если речь идёт о договорной переписке, внутреннем софте или технической документации, не стоит автоматически переносить на всё это требования статьи 10.1.
С точки зрения управленческой практики это значит следующее: бизнесу нужна не тотальная зачистка англицизмов, а грамотная сегментация контента. Одни поверхности требуют русификации уже сейчас, другие нет. Ошибка в обе стороны обходится дорого: либо компания недооценивает риски, либо тратит лишние бюджеты на переделку того, что закон не затрагивает.
Пример. Закрытый партнёрский кабинет для дистрибьюторов с англоязычными полями и техническими терминами — это не то же самое, что публичная витрина интернет-магазина, которую видит любой пользователь без авторизации.
Подготовиться к рискам по двум типам нарушений — потребительским и рекламным
Для бизнеса важна не только лингвистика, но и процессуальная логика. Если проблему квалифицируют как нарушение права потребителя на получение необходимой и достоверной информации, обычно речь идёт о части 1 статьи 14.8 КоАП: для юридических лиц там предусмотрен штраф от 5000 до 10 000 рублей. Если же нарушение связано именно с рекламой, применяется статья 14.3 КоАП: для юридических лиц санкция по общему составу достигает от 100 000 до 500 000 рублей.
На бумаге эти суммы выглядят умеренно, и именно здесь бизнес часто ошибается. Риск складывается не только из размера одного штрафа, а из количества потенциальных эпизодов. Один и тот же сбой в логике языка может повторяться на десятках носителей: на фасаде, в навигации, на сайте, в меню, на экране кассы, в мобильном приложении, карточках товара, на баннерах, промостраницах. Чем более сильно выражен сетевой и тиражируемый контур коммуникации у компании, тем выше цена невнимания к деталям.
Поэтому с практической точки зрения закон — это не «маленький штраф за одно слово sale», а риск системной ошибки, размноженной по множеству точек контакта. Для франшиз, розничных сетей, банков, телекомов, сервисных платформ и девелоперов это особенно чувствительно.
Пример. Если на сайте десятки карточек услуг оформлены по одному шаблону с английскими кнопками и подписями без русского дубля, проблема перестаёт быть частной. Она становится серийной. И именно серийность, а не одно конкретное слово, сегодня главный источник риска.
Свериться со словарями до того, как спорить с проверяющими
Правительство в 2025 году утвердило список нормативных словарей, справочников и грамматик, фиксирующих нормы современного русского литературного языка. Этот перечень опубликован распоряжением № 1102-р; среди официальных ресурсов с ним можно работать через материалы правительства, Минпросвещения и Gramota.ru. Одновременно государство развивает Национальный словарный фонд, который должен стать официальным цифровым источником актуальных норм русского языка.
Для компаний это означает новую привычку: спорные слова лучше проверять не по ощущению «все так говорят», а по нормативной базе. Именно так у бизнеса появляется аргументированная позиция, если речь идёт о термине без точного русского аналога или о заимствовании, которое уже закрепилось в современном литературном языке.
В первом месяце действия закона — это, пожалуй, один из самых недооценённых инструментов. Многие команды обсуждают только вывески и штрафы, хотя на практике решающим может оказаться именно словарная проверка конкретного термина, особенно для ИТ, финтеха, девелопмента, электронной коммерции и образования.
Пример. Если компания спорит, можно ли оставить marketplace, cashback или coworking, правильная последовательность действий — не спор в чате дизайнеров, а сверка с утверждёнными нормативными словарями и последующая фиксация решения во внутреннем глоссарии.
Закрепить внутренний регламент, иначе проблема вернётся через месяц
Первые итоги действия 168-ФЗ уже показывают: разовая чистка витрины не решает проблему надолго. Даже если компания к 1 марта успела заменить sale на «распродажу», через неделю новый подрядчик может снова поставить англоязычный баннер, дизайнер — сверстать англоязычную кнопку, а продуктовая команда — выкатить обновление приложения с привычными submit (с англ. «представлять на рассмотрение») и checkout (с англ. «проверить»). Закон меняет не только тексты, но и производственную дисциплину внутри компании.
Поэтому зрелый ответ бизнеса на 168-ФЗ — это внутренний регламент. Нужны хотя бы базовые правила: кто проверяет публичные тексты, кто отвечает за спорные термины, что считается исключением, как согласуется двуязычная вёрстка, когда подключаются юристы, по какому словарю проверяются сомнительные заимствования. Без этого закон будет каждый раз возвращаться в виде мелких, но регулярных нарушений.
Закон № 168-ФЗ — это уже не только тема для юристов. Он касается маркетинга, редакции, диджитала, продукта, девелопмента, клиентского сервиса и франчайзинга. То есть меняет не язык как таковой, а язык бизнеса в самом буквальном смысле — то, как компания теперь обязана разговаривать с клиентом в публичном пространстве.
Вместо вывода
Спустя месяц после вступления закона в силу уже понятно несколько вещей.
- Никакого тотального запрета на иностранные слова не произошло: закон работает тоньше и бьёт прежде всего по непереведённой публичной нерекламной информации, а не по всем англицизмам подряд.
- Самыми уязвимыми оказались компании с широкой клиентской витриной: розница, общепит, сервисы, e-commerce (с англ. «электронная коммерция»), банки, девелоперы.
- Главным предметом работы стал не ребрендинг как таковой, а системный аудит точек контакта с клиентом.
Именно поэтому 168-ФЗ стоит воспринимать не как разовую кампанию по замене англицизмов, а как новую норму клиентской коммуникации. С марта 2026 года русский язык для публичной потребительской информации уже не рекомендация и не вопрос стилистики, а обязательный базовый слой. А значит, выигрывать будут не те компании, которые громче спорят о слове sale, а те, кто быстрее встроили языковой комплаенс в повседневную работу.
Больше примеров и практических советов в статье на СберПро.