В январе 1995 года отгремел «Метка-Тур», посвящённый выходу самого тяжёлого и мрачного альбома Алисы, и пришла пора двигаться дальше. А дальше дорожка условно разделилась и, можно сказать, образовала «вилку» из параллельных участков.
Первый логично шёл к следующему электрическому альбому, который планировался под названием то «Звезда свиней», то «Печать зверя», но в итоге получил более щадящее название «Дурень» (вышел в 1997 году). Песни для него отчасти уже были написаны (например, уже в январе на Шаболовке звучат «Печать зверя, «Мама» и «Синий дым»), отчасти продолжат сочиняться в 1995 – 1996 годах. Электрические концерты постепенно будут обрастать новыми песнями.
Но был ещё и второй участок пути. Масса песен, написанных в 1982 – 1985 годах, звучавших на квартирниках и акустических концертах и снискавших среди значительной части алисоманов почёт и уважение, ранее на альбомы не попадали. Материал был весьма неплох, его было много (набралось бы на два альбома), и он не позволял Кинчеву просто оставить его за бортом. После инфернальной металлической «Чёрной метки» (1994) интуитивно хотелось чего-то принципиально другого, и тихое акустическое наследие не давало покоя, и не только лидеру. В февральском интервью Пётр Самойлов, фантазируя несколько дальше генеральной линии, говорил следующее:
«-…Вообще же хотелось бы делать акустические вещи: акустический бас есть, две гитарки, щёточками по барабанчику постучать...
- И делать такие вещи как "Одинокая лодка моя, рассекая волну плывет?"
- Ну почему – у него по подсчётам песен 40 есть, которые хотелось бы сделать в акустике. Некоторые из них – пять или шесть -– вышли в электричестве, но хотелось бы сделать в акустической версии. Но 35-то никогда не выходило – это две программы. Некоторые были играны на акустических концертах, а некоторые – никогда.
- Петя, как ты это видишь? АЛИСА утяжелилась, металлизировалась...
- Ни фига там металлического нет: звук жёсткий – да, но скорее это хард-рок, другое дело, что не классический хард-рок, но жмём мы как хард.
- То есть будет существовать два проекта: лирический-акустический и хардовый-алисовый?
- Конечно! Причём, два акустических: один будет называться "Русский альбом" и будет очень простой – на трёх аккордах, которые можно сидеть и петь, и там будут известные и неизвестные песни. И будет лирический альбом, более усложнённый, потому что песни писались на большом протяжении времени. Лет десять он потратил на эти песни, и потому и по музыке сюда войдет все – oн пробовал в одном стиле играть, потом в другом. Смесь – джаз, фанк, босанова в конце концов. Он будет красивый и мелодичный, со всякими штучками...»
(Пётр Самойлов, 12.02.1995, издание «Ура! Бум-Бум», Ростов-на-Дону).
До двух акустических альбомов (да ещё и до «Русского», что получилось бы как бы в пику БГ*) тогда, конечно, не дошло, но одна программа начала вырисовываться. Так, уже в январе 1995 года Кинчев в эфире радио «Максимум» сообщает, что в мае хочет взяться за акустический альбом. Полушутя, вспоминая совместные опыты, сделанные с прославленным Юрием Наумовым (1985 – 1986 гг.), он говорит, что хотел бы видеть на записи и его:
«С Юрой Наумовым мне было очень интересно работать, потому что он гитарист очень сильный. То есть, я люблю его нежно, так скажем. Если он всё-таки появится в России (поскольку он сейчас живёт в Нью-Йорке) надолго, я с удовольствием запишу с ним акустику. В принципе, те вещи, которые я с ним делал где-то лет 9-10 назад, вот – я эти вещи собираюсь писать где-то в мае месяце. То есть я хочу акустический альбом сделать. И если Юра Наумов меня сейчас слышит, в чём я, конечно, сомневаюсь, что я его жду в мае месяце в Москве, то мы запишем это всё вместе с ним. А так, извини, Юра, мы запишем это без тебя. Хотя хотелось бы с тобой».
(Константин Кинчев, эфир радио «Максимум», программа «Давай!», 16.01.1995).
20.04.1995 в московском клубе «Пилот» играется акустика – сыграны почти все песни с будущего альбома (т.е. примерное понимание того, из чего будет состоять новый альбом и как это должно звучать, формируется уже тогда). Дальше, в течение года параллельно с электрическими концертами случаются акустические, а в сентябре Алиса садится в студию. Сначала планируется запись электрического и акустического альбомов, но электричество откладывается примерно на год, а за акустику группа берётся всерьёз.
Работа на репетиционной базе в ДК Пищевиков (Санкт-Петербург) и в студии Агентства «На Полянке» (Москва), по описаниям участников, проходила довольно легко.
«"Джаз" был записан очень быстро. Мы сели репетировать в своём Дворце культуры Пищевиков… включили всё, что у нас было, и буквально за неделю сбацали всё от и до. Записали на "портативку" и поняли, что пора нести всё это на студию, пока тёпленькое. Быстро сели на студию, и вся запись заняла у нас буквально месяц. Со сведением – чуть больше. Половина болваночной части была записана за один день, другая половина – за неделю».
(Пётр Самойлов)
«Работа шла два месяца, но практически, с учетом гастролей и выходных, прошла за четыре недели. Мы сидели в студии с 18 до 24 часов, иногда могли задержаться до 3-4 ночи».
(Константин Кинчев).
«Мы имели совершенно уникальную возможность работать на результат в весьма и весьма комфортных условиях. На мой взгляд, результат получился очень хорошим… Было очень приятно работать. С нами трудились замечательные люди. В частности, весьма профессиональный инженер Юрий Данилин - грамотный, тонко чувствующий музыку и умеющий общаться с оборудованием - в общем, обладающий всеми качествами, необходимыми в синтетической профессии звукорежиссера. Работа над альбомом доставила очень большое удовольствие. Мы записали его за суперкороткий срок - и это при том, что были перерывы на гастроли, на концерты, на ремонт аппаратуры».
(Андрей Худяков, звукорежиссёр).
Как человек посторонний могу ошибиться, но, по-моему, участники описывают именно те ощущения, когда понимаешь, что делаешь что-то хорошее и правильное, и как бы кто-то большой, сильный и невидимый берёт тебя в руки и несёт ровно туда, куда тебе нужно. В сентябре – ноябре 1995 года альбом был полностью сделан. Далее – презентации альбома (декабрь 1995 – Санкт-Петербург, март 1996 – Москва), акустические концерты в других городах, и, наконец, в апреле 1996 года – выпуск альбома “Jazz”.
В те времена альбом, скажем прямо, шокировал. За Алисой к тому времени закрепилась репутация весьма тяжёлой группы, а «Чёрная Метка» эту репутацию окончательно укрепила – даже металлисты обратили на группу пристальное внимание. Мощнейшее звучание, дичайшие клипы под стать песням. А тут, стало быть, не прошло и двух лет, как… Нет, конечно, алисоманы и вообще сведущие люди были в курсе акустической ипостаси Кинчева и большинство этих песен хорошо знали, но чтоб вот так, на таком контрасте… Оголтелая, юная часть поклонников Алисы (к которой относился и я) откровенно плевалась.
Надо сказать, что в те годы среди моих основных рок-героев вообще творилось нечто странное. Iron Maiden расстались со своим лучшим вокалистом и взяли бубнящего Блейза Бейли, с которым сделали унылый и бесперспективный “X Factor” (после этого я надолго оставил группу вне поля зрения). Metallica после многих лет успехов на металлической ниве полегчала и сделала более чем спорный “Load” (1996). А тут, значит, и наш главный рокер всея Руси (как я тогда о нём думал) подался в попсу :))). В общем, в моей голове бродило ощущение смерти рок-музыки как таковой, и “Jazz” настроения не улучшал.
Впрочем, дело было не только во мне. Тяжёлая музыка как таковая с начала 90х переживала кризис и искала новые пути. С разных сторон на неё наступали гранж, альтернатива, электронная музыка и ещё много кто, и многие всерьёз полагали, что металлу и хард-року пришёл конец. Случись «Чёрная Метка» хоть немного позже, она выглядела бы архаичной. «Дурень» более-менее воспринимается ввиду харизмы Кинчева, его вокала и авторского дара, но в плане жанра и аранжировок он выглядит для тех лет безнадёжно отстающим. Так получилось, что на “Jazz” группа взяла передышку и нырнула в убежище, где к ней было не придраться – в лирику и акустику, которые при должном мастерстве вообще не подвластны времени и моде. Время показало, что Кинчев был прав.
Занятно – в ту пору акустику (обзывая её “unplugged”) играли многие (Nirvana, Alice In Chains, да что говорить – в 1996 – 1998 гг. и завзятые металлисты Metallica и Megadeth баловались подобными концертами), и Алиса (наверное, сама о том не думая) оказалась в тренде. Однако если названные гранды просто играли свои обычные электрические песни на акустических гитарах, Кинчев мог предложить большее – песни, изначально созданные и исполнявшиеся именно так, не предназначенные для бронебойной алисовской «генеральной линии» и уже прошедшие проверку временем.
Оставалось только найти для этих самоцветов должную огранку и оправу, и в тот раз группа постаралась как следует. Основной состав (Кинчев-Шаталин-Самойлов-Нефёдов) не стал обходиться своими силами и мудро решил, что если уж делать лирику в студии, то красиво. На подмогу был приглашён внушительный состав – клавишник и баянист номер один нашего рока Рушан Аюпов; прославленный валторнист Аркадий Шилклопер; скрипач Сергей Рыженко, работавший тогда в т.ч. с ДДТ; духовая секция в лице Петра Тихонова и Максима Лихачёва (оба экс-Бригада С), а также Сергей Воронов (губная гармошка) и Сергей «Боров» Высокосов (гитара на одном из треков). В итоге хорошо знакомая акустика осталась собой и при этом заиграла новыми красками…
*БГ (Борис Гребенщиков) признан иностранным агентом.