- Инночка была такая жадная до жизни! Ей хотелось всё успеть, она совсем на свой возраст не выглядела, понимаете? Ну вы сейчас её увидите. Спасибо, что вы согласились тут остаться, а то я один не могу ни есть, ни спать, ведь она там лежит! А из-за паводка мы от всех отрезаны, ну просто наваждение какое-то!
Борис стал нервно ходить по комнате, потом остановился,
- Слушайте, а вдруг она жива, ведь бывает, что даже живых хоронят по ошибке? Я был бы этому рад с одной стороны, но, если она вдруг ночью встанет, и подойдёт ко мне, я точно не выживу, у меня сердце слабое!
Сказав это, мужчина ещё больше весь скукожился, его всего трясло, и выглядел он очень жалким.
Было заметно, что он сильно напуган, но старается это скрыть.
Мария Васильевна прошла в соседнюю комнату, где лежала почившая.
И, войдя туда, она сразу ощутила знакомый леденящий холод. Было ясно, что молодая жена Бориса, которая была не так и молода уже, не сможет больше встать, и не напугает своего мужа.
Ему же этого не объяснить, он весь на нервах. Но пока не ясно, то ли от жалости к Инне, то ли потому, что боится обвинения в преднамеренном действии...
Женщина лежала на спине на стареньком диване. Она и правда выглядела довольно молодой, но лицо её было искажено гримасой ужаса. И даже привычной ко всему Марии Васильевне стало немного не по себе.
Но она тут же отбросила такие мысли, они лишь мешают, и вернулась к Борису.
- Она не встанет, не стоит так переживать и себя накручивать, ваша жена уже упокоилась, - как можно спокойнее сообщила ему Мария Васильевна, и предложила по-простому,
- И вообще давай-ка лучше чаю выпьем, тебе надо поесть, а то сил не будет, и успокоиться. Всё равно ей уже не помочь, да и у каждого свой срок, понимаешь?
- Да, конечно вы правы, но я так её любил, - с горечью сказал Борис, и Мария Васильевна с удивлением заметила, что его слова звучали довольно искренне.
Он или хороший актёр, или говорит правду.
Она огляделась, и, поняв, что Борис пока ещё не в себе, сама поставила греться чайник, и достала из буфета чашки. Тогда он тоже сразу подключился, и на столе оказался хлеб, сыр и пастила.
- Инночка хотела пробыть тут две недели почти без продуктов, чтобы похудеть, а тут эти грибы!
Он с горечью махнул рукой,
- Я ей говорил, что у неё идеальная фигура, но разве такую женщину можно отговорить?
На его глаза навернулись слезы, и Борис отвернулся, потом достал ноутбук, открыл и стал что-то в нем смотреть. Наконец-то он нашел, и повернул ноут экраном к Марии Васильевне.
- Вот, посмотрите, это наша свадьба, видите, какая у Инны талия? Она самая удивительная женщина на свете, молоденькие девушки ей в подмётки не годятся. Инна красивая и умная, это такое редкое сочетание. Я мечтал прожить с ней долгую и красивую жизнь! И наплевать, что она меня старше, я со своими сверстницами никогда не находил общий язык. Да и потом - женщины ведь дольше живут, и у нас были все шансы жить долго, и умереть в один день!
Борис судорожно вздохнул, как наплакавшийся ребёнок, и продолжил,
- Даже моя мама мой выбор одобрила, хотя уже отчаялась, что я когда-нибудь женюсь. Я вообще трудно с людьми схожусь, я ведь айтишник, работаю из дома, и почти ни с кем не общаюсь. Но Инночка меня вытащила на свет божий, мы с ней даже на острова летали. А ещё она обещала мне ребёнка родить, ведь ей нет ещё пятидесяти, а сейчас это не проблема, были бы деньги…
- Вот именно, - согласилась Мария Васильевна, - Даже на острова говоришь летали? Дорого поди?
- Да, ерунда, главное она дарила мне яркие эмоции, а деньги - это мусор, я ещё заработаю. Я хорошо зарабатываю, хотя без неё мне теперь жить совсем расхотелось, - с трудом, без всякого аппетита прожевал хлеб с сыром Борис, и запил его несладким чаем...
- Ладно, Борис, ты спать иди, а я пойду к твоей Инне. Ей теперь уже ничем мирским не помочь, ей другая помощь требуется. Надо её проводить по человечески. Отмолить, а то и обмывать, да еловыми ветками да топорами обкладывать придётся, если через сутки вода не сойдёт. Хорошо, хоть холодно на улице, печь топить не будем. А я пойду-ка душе её помогу. Чтобы маяться тут не стала, как неупокоенная, а в своё время вознеслась...
Борис с благоговением слушал Марию Васильевну.
Он был о ней уже наслышан, и хотя и половину из того, что она говорила, не понимал, но был очень рад, что она не оставила его одного...
Мария Васильевна вошла в комнату к покой нице, затворила плотно дверь, и в кресло села.
Она уже понимала, что явится ей душа Инны, и ждала её появления. И дождалась, где-то уже за полночь, когда Борис наконец-то угомонился, и перестал к двери подходить, и ухо своё прикладывать, на окне шелохнулась расшитая маками простенькая занавесочка, хотя и окно было закрыто.
По комнате пробежала волна холодного воздуха, и из-за занавески проявилась полупрозрачная женская скорбная фигура.
- Ну что, Инна, покайся мне, расскажи как на духу, как всё было. Очисть свою душу, помоги сама себе!
Мария Васильевна всмотрелась в полупрозрачные черты лица Инны, и увидела то же выражение ужаса, что она уже видела у лежащей неподвижно на диване женщины.
Инна молчала, и Мария Васильевна прочла молитву, осенила её крестом, и повторила,
- Это твой последний шанс покаяться...
Послышался тяжёлый вздох, и Мария Васильевна услышала тихий голос, как шелест упавшей листвы
Мария Васильевна слушала, и сердце её сжималось от жалости и понимания. Она видела перед собой не просто призрак, а душу, терзаемую грехом и страхом.
Инна, полупрозрачная и скорбная, стояла перед ней, словно на суде, и её тихий голос, как шелест осенней листвы, нёс в себе тяжесть признания.
- Да, виновата я перед Борей, - прошептала Инна, и в её голосе звучала такая искренность, что Мария Васильевна не могла не поверить.
- Я знала, что у него денег полно, а ему они в общем и не нужны. И квартира у него ещё одна есть, а мать его на ладан уже дышит. Вот и хотела я его уморить, а мамаша от горести и сама бы померла. И всё бы мне досталось!
Мария Васильевна кивнула.
Она знала, что такое отчаяние, что такое жадность, что такое страх потери. Она видела, как эти чувства могут исказить душу, заставить человека совершать ужасные поступки.
- Но я не успела ничего сделать, - продолжила Инна, и в её голосе появилась нотка облегчения, - Поехала сюда с плохим намерением, а тётя моя меня и наказала! Я же на диету села, есть ужасно хотелось, вот и позарилась на тётушкины грибочки. Вот в них и поджидала меня с мерть, тётя мне всегда говорила, что я плохо кончу, что я много зла людям принесла! Так из-за проклятых денег потеряла я единственного, кто на самом деле любил меня. Когда я увидела его лицо, его боль, я испугалась, и так хотела всё вернуть. Но было уже поздно. Я умерла, а он остался опять один, дорогой мой Боря...
Мария Васильевна подошла к Инне, и осторожно коснулась её полупрозрачной руки.
Она чувствовала холод, но не тот холод, что исходит от смерти, а холод отчаяния.
- Ты не одна, Инна, - сказала Мария Васильевна мягко, - Ты не одна, Бог милостив. А Борис тебя за всё простит. Он любит тебя любую, даже если ты совершила ошибку...
Инна посмотрела на Марию Васильевну, и в её глазах появилась надежда. Полупрозрачные черты её лица смягчились, и она улыбнулась. Это была слабая, но искренняя улыбка, в которой читалась надежда...
- Спасибо, - тихо прошептала Инна, - Спасибо вам...
Мария Васильевна мысленно обняла её, и в этот момент она почувствовала, как холод отступает. Инна стала ещё более прозрачной, почти невидимой, но в её глазах горел свет.
- Иди с миром, Инна, - сказала Мария Васильевна, - Иди с миром, и знай, что тебя любят.
Инна кивнула, и медленно растворилась в воздухе.
Мария Васильевна осталась одна в комнате, но она знала, что сделала всё, что могла. Первые рассветные лучи рассеяли ночную темень, и Мария Васильевна вгляделась в лицо лежащей на диване покой ницы.
На лице Инны больше не было гримасы ужаса, её черты разгладились, и красивое лицо было умиротворенным и спокойным...
Когда совсем рассвело, Мария Васильевна вышла из комнаты.
Борис уже сидел у двери, уставший, но на его лице лице больше не было страха.
Он увидел Марию Васильевну и подошёл к ней.
- Ну что? - спросил он.
- Всё хорошо, Борис, - ответила Мария Васильевна, - Твоя Инна ушла с миром, ей там хорошо. Она сказала, что любит тебя и будет помнить тебя вечно...
Борис кивнул, и на его глазах появились слёзы - она помогла ему и его Инне, и он был благодарен ей за всё.
Мария Васильевна улыбнулась ему.
Она не сказала ему всей правды, да она ему и не нужна. Пусть Борис хранит память о своей странной любви, и живет дальше. Ведь это Инна вытащила его из его комнаты, от его затворничества и компьютера, жизнь ему показала. И, возможно, Борис ещё встретит свою настоящую любовь...