Я увидела его со спины — он уже сидел за столиком, который я забронировала на семь вечера, хотя стрелки показывали шесть тридцать. Перед ним стояла пустая корзинка из-под хлеба и полный бокал пива.
— Геннадий? — спросила я, подойдя.
Он обернулся — крупный, красноватое лицо, рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно. Расплылся в улыбке:
— О, Тамара! Присаживайся, я тут уже освоился. Хлеб хороший, кстати, с маслом — вообще огонь. Я второй корзинки попросил, ты не против?
Я не была против хлеба. Я была против того, что мужчина пришёл на полчаса раньше, сел за забронированный мной столик и начал ужинать без меня. Но сказала:
— Привет. Рада познакомиться.
— Взаимно-взаимно, — он махнул официанту. — Молодой человек, ещё хлеба и меню, пожалуйста. Тамарочка, ты голодная? Тут порции нормальные, я уже изучил — мясо по-грузински шестьсот граммов, наедаешься.
Мне сорок семь, я преподаю английский в языковой школе. Разведена три года, дочь учится в Питере. В переписке Геннадий казался нормальным — коротко, без грамматических ошибок, с юмором. Написал: «Мне 53, работаю сам на себя, люблю природу и вкусно поесть. Ищу женщину для жизни, а не для переписки». Мне понравилось «для жизни» — значит, серьёзный.
Оказалось — серьёзный. Серьёзно голодный.
Первые тридцать минут: монолог, который невозможно остановить
Мы заказали: я — салат и рыбу, он — мясо по-грузински, хачапури, салат, пиво и сырную тарелку «на потом».
И начал говорить. Про склад на Калужском, про китайские подшипники, про налоговую, про гараж с квадроциклом, про катер, который чинит каждые выходные, про грибы — белые, маслята, подберёзовики, где собирать, когда, сколько. Тридцать минут. Ни одного вопроса мне.
Я попыталась вклиниться:
— Геннадий, а вы...
— Погоди, дорасскажу! Маслята в этом году — просто чума, четыре ведра за один выход!
Ел и говорил одновременно — хачапури в одной руке, вилка в другой. А потом, между грибами и вторым пивом, перешёл к здоровью:
— Давление скачет, врач говорит — диета. И ещё геморрой — извини, конечно, но между своими можно. Сидячая работа...
Он рассказал мне про геморрой. На первом свидании. Между хачапури и маслятами.
Час: попытка номер два — и провал
Я попробовала ещё раз:
— Я преподаю английский...
— О, английский! У меня с китайцами постоянно проблемы с переводом! «Bearing top quality premium» — а внутри коробки песок!
Мой английский утонул в подшипниках. Попробовала ещё:
— У меня дочь в Питере учится.
— В Питере? Я туда на катере хотел доплыть! Шутка — мотор слабоват. Мне бы «ямаху» четырёхтактную, но знаешь сколько они стоят?..
Рассказал. С ценами и характеристиками.
Полтора часа: момент, который я запомню навсегда
К десерту он заказал чизкейк и чай. Я — только чай, потому что аппетит погиб где-то между грибами и геморроем. Геннадий откинулся на стуле, погладил живот и произнёс:
— Хороший вечер, Тамарочка. Мне с тобой легко. Ты знаешь, что в тебе главное? Ты умеешь слушать. Это редкость сейчас, все только о себе говорят.
Я чуть не подавилась чаем. Этот человек, который два часа рассказывал мне про подшипники, грибы, катер, давление и геморрой — не задав ни единого вопроса — только что похвалил меня за умение слушать. И был абсолютно искренен.
— Геннадий, — сказала я, и голос звучал ровнее, чем я ожидала. — За два часа ты рассказал мне про склад, про гараж, про квадроцикл, про катер, про грибы, про давление и про проблемы с пищеварением. Ты знаешь, как зовут мою дочь?
— Э... нет.
— Ты знаешь, где я работаю?
— Ты говорила что-то про английский...
— Ты знаешь, почему я разведена, чем увлекаюсь, что люблю, что ненавижу, о чём мечтаю?
— Ну... мы же только знакомимся, Тамарочка.
— Нет, Геннадий. Ты знакомишь меня с собой. А с собой я уже знакома — мне было достаточно после первых грибов.
Он моргнул. Впервые за вечер — молча.
— Ты обиделась?
— Не обиделась. Устала. Два часа быть публикой для моноспектакля — утомительно. Особенно когда в программе — геморрой.
— Ну, я извиняюсь, это я для разговора...
— Геннадий, между «для разговора» и «первое свидание» — пропасть. Женщине, которую ты видишь впервые, не рассказывают про геморрой. Ей задают вопросы. Слушают ответы. Интересуются — кто она, чем живёт, чего хочет. Ты за весь вечер не спросил ни одного вопроса. Ни одного.
Он посмотрел на меня — и я увидела не обиду, а искреннее непонимание. Он правда не знал. Он привык общаться так — монологом, без пауз, без интереса к собеседнику. Не от злости, не от эгоизма — от полного неумения слышать кого-то, кроме себя.
— Тамарочка, давай начнём сначала. Спрашивай — я послушаю.
— Поздно, Геннадий. Вечер закончился. И начинать сначала мы не будем — потому что «сначала» у тебя всегда будет одно: ты, склад и маслята. А мне нужен мужчина, который скажет «расскажи» и замолчит хотя бы на пять минут.
Счёт, такси и тишина, которой мне не хватило два часа
Он оплатил ужин — щедро, не торгуясь, чаевые оставил хорошие. В этом ему не откажешь — не жадный. Вышли на улицу, он вызвал мне такси, подержал дверь.
— Тамарочка, мне правда было хорошо. Жаль, что тебе — нет.
— Мне было бы хорошо, если бы ты хоть раз спросил, как зовут мою дочь. Её зовут Настя, если интересно. Ей двадцать, она учится на переводчика. Но ты этого не узнал — потому что между мной и четырьмя вёдрами маслят ты выбрал маслята.
Он стоял на тротуаре — большой, растерянный, с пятном от хачапури на рубашке. Не плохой мужчина: не врал, не хамил, не жадничал. Просто не видел меня. Два часа напротив — и не видел.
Мне кажется, на свиданиях после пятидесяти есть один тип мужчины, который не считает себя плохим — и формально он прав. Он не хам, не скупой, не лжец. Он просто глухой — не к звукам, а к людям. Говорит, говорит, говорит — и искренне считает, что это и есть общение. А потом удивляется, что женщина больше не звонит. Потому что разговор — это не когда ты говоришь. Разговор — это когда ты замолкаешь и слушаешь. А ты, Геннадий, за два часа не замолчал ни разу.
Ехала в такси и наслаждалась тишиной. Впервые за два часа — никаких маслят.
Хочу спросить — и здесь стыдно будет многим:
Женщины: вы сидели напротив мужчины, который два часа говорил о себе — и как скоро поняли, что вас за столом нет?
Мужчины: честно — вы на свидании говорите больше, чем слушаете? И когда последний раз спрашивали женщину «а ты?»
Мужчина, который два часа говорит о грибах и геморрое на первом свидании, — он невоспитанный или просто разучился видеть живого человека напротив?