После заключения «похабного» мира в Брест-Литовске с Советской Россией устремления германской дипломатии и военного командования по восточному вопросу начали расходиться в диаметрально разные стороны.
Имперское правительство в Берлине ориентировалось на соблюдение условий Брестского мира, и отношение к Советскому правительству в Москве было, как к власти государственной, с которой предстояло строить добрососедские отношения. Германская дипломатия ставила задачи вывоза продовольствия, сырья из Украины и обеспечение тыла на востоке. И здесь Берлин, несмотря на внешне выгодный со всех сторон мир попал в советскую западню. Большевики, откровенно издевались над близорукостью германских дипломатов, допустивших советское посольство для пропаганды своих идей в Берлин, и давших жизненно необходимую передышку Советской России.
Политическая линия германского военного командования была более неопределенной. В Ставке все время колебались между срывом Брестского мира и сохранением в силе условий договора. Оценка генералом Людендорфом политической обстановки в России сводилась к следующему: «...Я не стремился к разрушению России или такому её ослаблению, которое привело бы к её политической смерти. Гораздо более я надеялся на то, что восстановление Империи начнется с Украины; наиболее отвечало моим намерениям и русское решение польского вопроса, Литва и Курляндия не были для России, так же как Карс и Батум, вопросами жизни и смерти. Зато потеря ею Лифляндии и Эстляндии была для неё чувствительной. В этом вопросе можно и должно было пойти на все возможные уступки России...». (Зайцов А.А. 1918 год. Очерки по истории Русской Гражданской войны).
Эта оценка Людендорфом условий Брестского мира не противоречила политике германской дипломатии, но наряду с этим у него были и другие взгляды: «...Наша восточная политика по отношению к России… целиком направлялась по большевицкому фарватеру. Бесспорно, что это помешало возникновению в течение лета нового восточного фронта... Но эта политика была близорукой… С военной точки зрения мы были в состоянии с теми войсками, которые у нас оставались на востоке нанести короткий улар на Петербург, а с помощью донских казаков и в направлении на Москву. Это было бы лучше, чем оборона на растянутых фронтах, которая поглощала больше сил, чем их было нужно для короткого продвижения. Кроме того оборона подрывала дух войск, в то время, как наступление его бы поддержало. Мы могли устранить, столь внутренне враждебное нам, советское правительство и способствовать водворению в России другой власти, которая не шла бы против нас и была бы готова идти с нами заодно. Этим бы достигался значительный успех в общем ведении нами войны. Наличие нового правительства в России позволило бы посмотреть на то, как бы с ним можно было договориться по поводу Брестского мира. Лишиться, однако, сейчас полученных в Бресте преимуществ, при наличии большевиков, совершенно не имея даже представления о том, как развернутся дальнейшие события, было бы такой же политикой авансов, как и идея мира по соглашению до тех пор, пока эта идея не была бы воспринята и нашими врагами...». (Зайцов А.А. 1918 год. Очерки по истории Русской Гражданской войны).
Наступление на Петроград и Москву поддерживал и начальник штаба Восточного фронта генерал Гофман, который считал, что политика берлинской дипломатии обеспечения тыла дать не может. На всём протяжении фронта завязались постоянные вооруженные стычки с неуправляемыми ни кем партизанскими ватагами. Появлялись слухи о вмешательстве Великобритании в политические процессы Советской России, о возможном появлении на фронте чехословацкого корпуса, находившегося под французским управлением. Советская Россия в 1918г. не представляла собою единого государственного организма, договорные отношения с которым могли бы, что-либо обеспечить или гарантировать. Весной Гофман считал, что для «...разъяснения обстановки на востоке, то есть нарушения мира походом на Москву, установления нового русского правительства, которому можно было бы предложить лучшие условия, чем Брестский мир – например в первую голову возвратить ему Польшу – к заключению с этим новым русским правительством союза...».
«Продвинувшись, например, до линии Смоленск – Петербург, можно было бы, дойдя до этого рубежа, сформировать русское правительство, хотя бы основываясь на фикции о том, что жив еще Наследник Цесаревич. Взамен него можно было, но главе его поставить местоблюстителя – я думал при этом о Великом Князе Павле (Александровиче) с которым главнокомандующий восточным фронтом (принц Леопольд Баварский) уже вошел в сношения через полк. Дурново, зятя Великого Князя. Раз, посадив это временное правительство в Москве, по моему мнению, свержение большевицкого правительства было бы уже пустяками...». (Зайцов А.А. 1918 год. Очерки по истории Русской Гражданской войны).
Точка зрения Гофмана по сравнению с мнением руководителя германской Ставки – Людендорфа была более определенной. Гофман отчетливее представлял себе положение дел в России, а Людендорф был полностью поглощен французским фронтом. Оба, один – непосредственно, а другой через Киевское командование, вели переговоры с русскими политическими деятелями. Гофман завязал сношения с представителями старого русского правительства. Возможность осуществления этих планов не вызывала сомнения у германского командования. Гофман считал, что для наступления «...Восточный фронт не нуждался ни в каких подкреплениях. Майор Шуберт, наш новый военный агент в Москве, который первым выступил за решительное наступление против большевиков, считал достаточным для водворения порядка в Москве и установления нового правительства двух батальонов. Хотя я и считал его расчеты слишком оптимистичными, все же мне кажется, что для проведения этого в жизнь нам хватило бы и тех немногих дивизий, которые оставались еще в нашем распоряжении. Ленин и Троцкий в то время не располагали еще красной армией. Все их заботы были поглощены разоружением и раскассированием старой армии. Их власть опиралась лишь на несколько латышских батальонов и на несколько орд китайских кули, которых они вооружили и которые применялись ими, прежде всего, как это впрочем, делается и по сию пору, в качестве палачей...». (Зайцов А.А. 1918 год. Очерки по истории Русской Гражданской войны).
Но с весны 1918г. вектор приложения основных усилий германской военной машины окончательно смещается на Западный фронт. Бездействовавший и обескровленный непрерывным изъятием боеспособных соединений Восточный фронт становился все менее и менее способным для выполнения существовавших в германском командовании планов вооруженной борьбы с Советами. Уже в июне 1918г. Таганрогский десант советских войск на оккупированную германской армией территорию показал её слабую позицию и нежелание германского правительства к вооруженному противостоянию. Несанкционированное из Центра выступление кубанских большевиков фактически было спущено германским правительством «на тормозах» и привело лишь к дипломатической перепалке. В середине июля 1918г. Германия окончательно развернулась лицом на запад, и даже убийство левыми эсерами германского посла Мирбаха в Москве не смогло спровоцировать II-й Рейх на войну – только дипломатия.
Роль в оккупации восточных территорий Австро-Венгрией была ничтожной. Тяжёлое экономическое положение Австро-Венгрии в 1918г. заставляло её идти на поводу у Германии, одновременно нащупывая почву для сепаратного мира, ценою спасения остатков многонародной, раздираемой внутренними противоречиями империи. Даже на оккупацию Украины австрийцы пошли не одновременно с немцами, а спустя неделю, сомневаясь в успехе. Все устремления Австро-Венгрии были направлены лишь на усиление своего дипломатического влияния в Украине.
Уже летом 1918г. Советскому правительству стало ясно, что германская угроза стране Советов окончательно устранена, оккупация носит временный характер, а руки Красной армии в борьбе с внутренней контрреволюцией полностью развязаны.
P.S. Ретроспективно говоря, планы германской военщины о возможности водворения вооруженной силой в Москве прогерманского правительства из русской аристократии, были обречены на неудачу, что прекрасно продемонстрировало прогерманское правительство гетмана Скоропадского в Украине. Политически и Людендорф и Гофман были близоруки.
По теме:
Кубань 1918г. Немецкая угроза и спасение Добровольческой армии
Кубанская Красная армия против германцев. Батайский фронт
Кубанская Красная армия против германцев. Таганрогский десант
Уважаемые читатели! Если понравилась статья - ставьте лайк и подписывайтесь на канал