Нет, я решительно отказываюсь жить в этом мире без кофе. Три станции метро, потом наверх, к свету, по привычному маршруту до любимой кофейни. С первым глотком густого дымного топлива без сахара начнется мое утро. А пока это просто набор серых бессмысленных образов.
Вот стоит мужик усредненной внешности. Лет ему от тридцати до пятидесяти, цвет его куртки – средний между серым и зеленым, как, впрочем, и цвет лица. А все почему? Не следят наши мужики за здоровьем. В двадцать, максимум в двадцать пять заканчивается природная фора, которая позволяет пить и есть что ни попадя, и начинается процесс, который зовется в медицине красивым термином «ин-во-лю-ция».
Простыми словами – распадается то, что было построено, увядает то, что раньше цвело. Вот поэтому и не скажешь, сколько этому мужику лет.
Может, он пьет по пятницам пиво, на завтрак ест россыпь шоколадных батончиков, а ужинает ведром пельменей. Хотя ему всего-то двадцать семь. А может, ему все сорок, просто жизнь у него полна неудач и стрессов – вон лицо какое грустное, глубокая складка пролегла на лбу. До поры свернулся клубком у его сердца, где-то в сплетениях коронарных артерий, будущий инфаркт миокарда. Он настигнет его очень скоро. Ох, да что же такое. Снова думаю про работу…
Или вот пара людей среднего возраста и непримечательной внешности. У нее очки и волосы мышиного цвета. Хотя глаза и губы красивые. Она об этом, наверное, и не знает. А этот ее кавалер, небось, не догадается ей сказать. Сам-то он худой, высокий, сутулый. Наверное, какой-нибудь ученый. Или библиотекарь, который сроднился с книжной пылью.
Обними ее, идиот, скажи, что она красивая. Иначе она уйдет от тебя. Купит себе красные туфли, наденет обтягивающие джинсы, встретит новую любовь. Уж новый-то мужик будет петь ее пухлым губам настоящие оды.
А вот и городской сумасшедший. Сколько же людей не пьют свои таблетки. Да что там – даже у психиатра ни разу не были, хотя надо бы… Вот и этот тип тоже явно пропускает прием лекарств. Кожаный плащ странного кроя – явно с чужого плеча, наверняка результат успешного рейда по помойкам… Буйные темные кудри. Мать моя, а глаза-то разного цвета: один синий, другой зеленый. Каждый нынче хочет отличаться от других, вот только генетический химеризм, когда объединяются в одном теле два организма и учатся быть единым целым – крайне редкое явление. А это – просто цветные контактные линзы. Глупый позер. А в клетке у него, разумеется, какая-то редкая рептилия. Или птица?..
Эй, что это за неведома зверушка? Сияющая, будто влажная, сине-зеленая чешуя. На загривке отливает золотом. Черные глаза-бусины. Замер, пригнул голову, заглядывает тебе прямо в душу. А крылья-то как у стрекозы! Тонкие до прозрачности, с витражным переливом перепонок. И все это существо подрагивает, словно вибрирует от спрятанной в нем энергии, поводит ноздрями, изучает свое окружение. Да это же… дракон! Маленький дракон.
Так, кажется таблетки надо пить уже мне. Смена-то на скорой была тяжелая, спору нет. Поспать совсем не удалось, вот и результат. Кофе, мне срочно нужен кофе… И объяснения, откуда у странного мужика-химеры посреди вагона метро дракон в клетке. А главное, почему никто не видит, что происходит? Словно в клетке обыкновенная морская свинка. Дела…
Парень смотрит на меня исподлобья. Потом вдруг улыбается заговорщицки и подмигивает. Двери вагона открываются. Он стремительно направляется к выходу и исчезает в раздвижных дверях. Я делаю три торопливых шага вслед за ним, чтобы рассмотреть, куда он направился. Но незнакомец с драконом исчез, растворился в толпе.
Я вновь оглядываю своих попутчиков в вагоне, чтобы убедиться, что не сплю.
Вот неприметный рыхловатый мужик, которому я предрек скорый инфаркт – и откуда только такие мысли после работы, делать мне что ли нечего, как пророчить людям недуги? Вдруг я чувствую легкий укол где-то в солнечном сплетении, потом теплыми искрами растекается в груди тепло.
Я слышу мысли этого человека.
Мужик думал о том, что жизнь его кончена. Что ему тридцать пять, с работы опять уволили. Он некрасив и неуспешен. Девушки нет и не предвидится. Он каждый вечер пьет пиво, сидя у компьютера и бессмысленно играет в какую-то игру, где надо механически передвигать какие-то детальки. Раньше он любил сложные игры, стратегии и построение новых миров, но теперь словно отупел. Апатия взяла верх над его пытливым умом. Смысла в жизни не стало, он утек по капле вместе с радостью и любопытством.
Теперь же человек этот вдруг ощутил, как радость снова вернулась. Просто появилась и все.
Ему хочется приехать домой и помыть окна, пропылесосить. Потом он думает сварить суп, настоящий суп с курицей и вермишелью и поесть нормальной горячей еды впервые за несколько месяцев. Да у него ж была обыкновенная депрессия! Теперь будто что-то сдвинулось у него в груди, и снова потекла привычная жизнь с ее открытиями и маленькими радостями.
Перевожу взгляд на некрасивую парочку. Они работают вместе в одном НИИ. Она никогда не была замужем и отчаянно влюблена в этого длинного. А у него жена и двое детей. Он ничего ей не обещает, но чувствует, что его к ней невыносимо тянет. Так они и проводят дни в своем кабинете среди пробирок и реактивов, редко перебрасываясь ничего не значащими фразами. Не сговариваясь, вместе идут в обеденный перерыв в столовую. Пьют остывший кофе, держатся за руки – так, чтобы никто не видел. Отчаянно страдают. Он не может уйти из семьи. Она не может прекратить это бесконечное мучение.
Но теперь будто что-то изменилось. Она словно просыпается, смотрит на него чуть удивленно. А потом вдруг говорит: «Я ухожу». Целует его в щеку – а ведь раньше она не позволяла ничего больше, кроме как прикоснуться к его руке! И уходит. Насовсем, навсегда. Она уволится из НИИ одним днем, возьмет больничный. Залечит раненое сердце, выйдет весенним днем на улицу. Потом пойдет в книжный магазин, чтобы купить легкомысленный роман про любовь и предательство, но непременно с хорошим концом.
Свою судьбу она встретит на выходе из книжного. Он неловко столкнется с ней, извинится, взгляд остановится на ее губах. Он поймет, что пропал. Возьмет ее за руку, извинится и попросит номер ее телефона.
Вот и моя остановка. Пора выходить.
На выходе слышу, как древняя бабулька бормочет себе под нос: «У меня тоже такая кошечка была, лысая. Я ее в переноске возила к ветеринару. Хорошая такая кошечка, сфинкс порода. Вот только никогда не видела, чтобы они зеленого окраса были, чудно. И крылья-то, крылья он ей зачем прицепил? Ох, молодежь…»
Иногда утро бывает бесконечным, между пробуждением и первой чашкой кофе проходит целая жизнь.
- Американо без сахара, пожалуйста.
И среднего дракона с собой. Да, перепончатокрылого. Нет, клетка не нужна. Донесу до дома в руках.