Глеб стоял у окна, глядя, как к подъезду подруливает такси. Из машины вышла его мать, Нина Сергеевна. Она тащила за собой огромный чемодан, хотя Глеб чётко сказал ей по телефону: «Места нет».
Дверь открыла своим ключом. Нина вошла в прихожую, даже не разувшись.
— Сынок, я насовсем, — выдохнула она, бросая связку ключей на комод. — Квартиру я продала. Деньги отдала твоей сестре, Алёне. Ей нужнее, у неё же детки, а ты у меня сильный, ты справишься.
Глеб почувствовал, как в груди закипает холодная ярость. Пять лет он впахивал на двух работах, чтобы выплатить ипотеку за эту «однушку».
— Ты что сделала? — тихо спросил он.
— Ой, не начинай! — Нина махнула рукой и пошла на кухню. — Алёнка в долгах, её муж бросил. А у тебя ремонт хороший, телевизор вон какой чёткий. Потеснимся.
— Мама, — Глеб преградил ей путь. — У меня завтра свадьба. Ира переезжает сюда. Где ты собираешься спать?
Нина замерла. Её лицо вдруг стало обиженным, губы задрожали.
— Значит, мать родную на порог не пустишь? Из-за какой-то девки? Глеб, я тебя кормила, поила... А теперь ты меня на улицу, как собаку?
******************
Нина Сергеевна даже не посмотрела на сына. Она привычным движением скинула туфли прямо в проходе и по-хозяйски распахнула шкаф. Из недр её баула на свет посыпались пёстрые халаты, катушки ниток и заветная коробка с лекарствами. Она всегда так делала: метила территорию, заполняя чужой уют своим бытовым хаосом.
— Мама, ты меня слышишь? — Глеб сжал кулаки.
— Не зуди, сынок, — отозвалась она, уже гремя посудой на кухне. — Мать приехала, значит, порядок будет. А Ира твоя... Ну, найдёт себе кого попроще. Ты ей не пара с такой обузой, как я.
Глеб понял: слов больше нет. В груди всё горело. Он сорвал с вешалки куртку, шагнул за порог и с силой хлопнул дверью. Звук удара отозвался эхом по всему подъезду.
Он не стал ждать лифт. Сбегал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Каждый шаг вниз отдавался в висках: «Продала. Всё отдала Алёнке. А жить пришла ко мне». Глеб выскочил на улицу и жадно глотнул холодный воздух.
Вечерний город жил своей жизнью. Мимо проносились машины, люди спешили домой, к теплу. А Глеб стоял у крыльца и чувствовал себя лишним в собственной жизни. Тридцать лет он был «хорошим сыном», опорой и кошельком. И вот итог: его просто поставили перед фактом, превратив его дом в коммуналку для капризной матери.
Куда идти? К Ире? Но что ей сказать? «Моя мама решила расстроить нашу свадьбу»? Глеб пошёл вдоль забора, глядя под ноги. В голове билась только одна мысль: либо он сейчас проявит жёсткость, либо его жизнь превратится в вечный обслуживающий персонал для чужих прихотей.
************************
Глеб шёл по тёмному двору, кусая губы. Холод пробирался под куртку, но внутри всё кипело. Он набрал номер Иры.
— Я сейчас буду, — коротко бросил он в трубку.
Ира жила в старой трёхкомнатной квартире с братом, Виктором, его женой и вечно орущим младенцем. Когда Глеб вошёл, в прихожей стоял стойкий запах детской присыпки и жареного лука. Из комнаты доносился плач, а Виктор, взъерошенный и злой, пытался починить сломанный замок на двери в ванную.
— О, зятёк пожаловал, — буркнул Виктор, не оборачиваясь. — Проходи, если место найдёшь. У нас тут вечный праздник жизни.
Ира выбежала к нему, испуганно глядя в лицо. Глеб прижал её к себе. Его руки дрожали.
— Мама неожиданно заехала, — глухо сказал он. — Квартиру продала, деньги Алёнке. Сказала, будет жить у меня. Свадьба... Ира, я не знаю, как мы теперь.
Ира отстранилась и внимательно посмотрела на него. Она знала Нину Сергеевну слишком хорошо.
— Значит, так, — Ира обернулась на крик ребёнка из спальни. — Жить здесь впятером — это верная социальная смерть. Глеб, мы переезжаем к тебе. Завтра. С вещами.
— Но она там всё заняла! — воскликнул Глеб. — Она уже халаты развесила и кастрюли переставила. Она думает, что хозяйка.
— Вот и проверим, кто в доме хозяин, — отрезала Ира. — Ты платишь ипотеку. Ты собственник. Пусть видит, что мы не подвинемся ни на сантиметр. Пусть выживет сильнейший. Либо она поймёт, что совершила ошибку, либо...
Виктор из коридора громко хохотнул:
— Давай, Глеб! Устрой там «Ледовое побоище». Если что, я помогу шкафы выносить.
Глеб посмотрел на Иру. Она уже начала собирать сумку. План был безумным и жестоким, но другого выхода он не видел. Его тихий мир рухнул, и теперь нужно было строить новый на руинах, даже если придётся воевать с собственной матерью.
****************
Глеб открыл дверь своим ключом. В нос тут же ударил резкий, кислый запах. В прихожей на расстеленной газете «Вечерний курьер» сидели два облезлых кота. Один, серый и одноухий, лениво скреб когтями линолеум. Рядом, прямо под вешалкой, красовалась свежая куча, от которой шёл запах кошачьего помёта.
— Мама, это ещё что за зоопарк? — Глеб едва не наступил в «подарок» от приёмыша.
Нина Сергеевна высунулась из кухни. Лицо её было раскрасневшимся от пара, в руке она сжимала погнутую алюминиевую ложку.
— Ой, Глебушка! — запричитала она, не обращая внимания на Иру за его спиной. — Бедняжки у мусоропровода мёрзли. Сердце кровью облилось. Я их покормила, они теперь наши будут. Тёпа и Клёпа.
Ира шагнула вперёд, брезгливо перешагнув через газету. На кухне на плите булькало нечто серое. В кастрюле плавали ошмётки старого сала, потемневший лук и какие-то кости, которые Глеб собирался выбросить ещё неделю назад.
— Нина Сергеевна, добрый вечер, — голос Иры прозвучал подозрительно мягко. — А что это у нас на ужин? Суп из того, что в холодильнике доживало свой век?
— Постный бульончик, Ирочка, — огрызнулась мать, мешая варево. — Зачем добру пропадать? Вы, молодые, всё только выбрасывать горазды. А я вот из ничего обед сообразила. Садитесь, сейчас разолью по мискам.
Кот Тёпа, почуяв запах «бульончика», прыгнул прямо на кухонный стол. Нина Сергеевна даже не шугнула его, лишь ласково почесала за ухом пальцем.
Глеб посмотрел на Иру. Та молча поставила свою сумку на единственный свободный стул. В воздухе пахло не просто дешёвой похлёбкой и кошачьим дерьмом — пахло началом большой резни за территорию.
— Мы не голодны, мама, — отрезал Глеб. — Ира переезжает сегодня. Где её вещи пристроить?
**********************
Утро началось с хриплого кашля и звона стекла. Глеб разлепил глаза на узком диване в единственной комнате. Ира лежала рядом, накрывшись курткой поверх одеяла, — вонь в квартире стояла такая, что одежда, казалось, пропиталась ею насквозь.
Из кухни доносился вкрадчивый мужской бас и дребезжащий смех Нины Сергеевны. Глеб рывком встал и босиком, стараясь не наступить в новые «метки» от уже четырёх котов, шагнул в коридор. У порога навалены мокрые газеты, по которым размазана гнилая каша.
На крохотной кухне, за облезлым столом, сидела мать. Рядом с ней, в засаленном пиджаке, пристроился костлявый тип с лицом цвета неспелого баклажана. Между ними стояли три пустых пузырька из-под аптечной настойки и надкушенная луковица.
— О, проснулся наследничек! — Нина Сергеевна расплылась в блаженной улыбке. — Познакомься, Глебушка, это Валера. Мы в восьмидесятом на базе отдыха вместе работали. Он в беде, идти некуда, я и позвала. Помнишь, Валер, как мы на танцах зажигали?
Валера икнул, обдав Глеба густым перегаром и запахом немытого тела.
— Здорово, малый, — прохрипел гость, пытаясь сфокусировать взгляд. — Мать у тебя — золото. Мы тут... дела обсуждаем. Хотим в твоей лоджии склад организовать. Старое железо принимать, копеечка будет.
— Мама, ты в своём уме? — Глеб схватился за косяк, чувствуя, прихватывает сердце. — Ты притащила бомжа в мою квартиру? Здесь Ира спит! Здесь дышать нечем!
— Не кричи на мать! — Нина Сергеевна вдруг хлопнула ладонью по столу, отчего один из котов сиганул Глебу прямо на плечо, вцепившись когтями в футболку. — Валера — человек проверенный. А Ирка твоя перебьётся. Ишь, фифа, нос воротит от целебной настойки.
В этот момент в дверях кухни появилась Ира. Она молча смотрела на Валеру, на луковые очистки и на свежую лужу под ногами гостя. Глеб ждал крика, но она лишь поправила волосы и тихо произнесла:
— Нина Сергеевна, а Валера знает, что у Глеба аллергия на кошек и... на незваных гостей? Если через пять минут этот «бизнесмен» не исчезнет, я вызываю наряд. И скажу, что он у меня кольцо украл.
Валера засуетился, опрокинув табуретку. Нина Сергеевна взвизгнула, прижимая к груди грязного кота:
— Только попробуй! Это мой дом! Я здесь прописана!
************************
Днём Глеб и Ира действовали быстро. Знакомый помог оформить бумаги за пару часов. Глеб сжимал в кармане свежую выписку, чувствуя, как внутри дрожит тугая струна. Пол года назад он прописал мать по дурости, желая сделать доброе дело, но теперь эта «любовь» вышла ему боком.
Когда они открыли дверь квартиры, вонь от настойки и кошачьей мочи сбила с ног. Валера уже куда-то испарился, оставив после себя липкое пятно на кухонном столе. Нина Сергеевна сидела на подоконнике и кормила серого кота объедками ливерной колбасы.
— Мама, разговор есть, — Глеб выложил бумагу на стол поверх луковой шелухи. — Ты здесь больше не прописана. Мы аннулировали регистрацию. Собирай вещи. Валера твой пусть тебя забирает, или иди к Алёнке, которой деньги за хату отдала. У тебя час.
Нина Сергеевна замерла. Её лицо пошло красными пятнами, губы искривились в жуткой усмешке.
— Выписали? Родную мать? — голос её сорвался на визг. — Ах вы, ироды! Я его грудью кормила, ночи не спала, а он меня на помойку!
Она вскочила, схватила со стола тарелку с остатками серого супа и с силой швырнула её в стену. Осколки брызнули Глебу под ноги. Ира даже не вздрогнула, только крепче сжала ремень своей сумки.
— Не поможет, Нина Сергеевна, — холодно бросила Ира. — Собирайтесь.
— Не уйду! Живой не дамся! — заголосила мать, кидаясь к окну. — Я сейчас прыгну! Вы меня до могилы довели! Кровь моя на ваших руках будет!
Она распахнула створку. В комнату ворвался сырой ветер. Нина Сергеевна схватила за шкирку серого кота, который крутился под ногами. Бедное животное замяукало, чуя беду.
— Хотите жертв? Получайте! — с безумным блеском в глазах выкрикнула она.
Прежде чем Глеб успел сделать шаг, мать разжала пальцы. Серый комок мелькнул в проёме и исчез в полёте с седьмого этажа. Наступила мёртвая тишина, которую прерывал только далёкий, глухой шлепок внизу.
Глеб застыл, не веря своим глазам. В голове била одна мысль: его мать окончательно сошла с ума.
— Теперь ваша очередь! — Нина Сергеевна обернулась к ним, её лицо превратилось в маску из слёз и злобы. — Я следующая!
***************
Ира сделала осторожный шаг, протягивая руку к безумной женщине.
— Нина Сергеевна, стойте! — голос Иры дрожал, но она старалась звучать спокойно. — Никто вас не выгонит в ночь. Отойдите от края, умоляю.
Мать замерла на подоконнике. Слёзы размазали тушь по её щекам, превращая лицо в жуткую маску. На секунду показалось, что она сдалась. Но когда Ира подошла почти вплотную, Нина Сергеевна резко обернулась. Её пальцы, цепкие и сильные, мёртвой хваткой впились в куртку девушки.
— Вместе пойдём! — взвыла мать. — Раз я вам жить мешаю, так и вам её не видать!
Глеб вскрикнул, бросаясь к ним, но было поздно. Центр тяжести сместился. Нина Сергеевна с силой дёрнула Иру на себя, заваливаясь назад, в серую пустоту седьмого этажа.
Секунда борьбы, короткий вскрик Иры, оборвавшийся на полуслове, и два силуэта исчезли за окном.
Глеб упал на колени у раскрытой створки. Ветер бил в лицо, заставляя зажмуриться, но он заставил себя посмотреть вниз. Там, на сером асфальте рядом с клумбой, неподвижно лежали две фигуры. Вокруг них уже начинали собираться редкие прохожие. Мир схлопнулся до размеров этого грязного прямоугольника во дворе.
В комнате стало невыносимо тихо. Глеб чувствовал, как по спине струится холодный пот. Он медленно повернул голову. По кухне, переступая через осколки разбитой тарелки, бродили оставшиеся коты. Трое облезлых животных по-хозяйски запрыгнули на стол, доедая остатки того самого супа. Один из них, чёрный с белым пятном на носу, подошёл к Глебу и начал тереться об его дрожащую руку, громко и требовательно мяукая.
Глеб смотрел на кота, на пустые пузырьки «боярышника», на открытое окно. В голове набатом била одна мысль: он остался один в этой проклятой квартире.
*****************
Глеб бросился вниз, не чувствуя ног. Во дворе уже выла сирена скорой. Нина Сергеевна затихла сразу — удар об асфальт превратил её в месиво из тряпок и седых волос. А Ира... Ира дышала. Она лежала на теле будущей свекрови, которая невольно самортизировала её падение, приняв основной удар на себя.
Прошли месяцы. Ира выжила, но это была уже не та бойкая девушка. Множественные переломы, долгие операции и вечная хромота стёрли блеск из её глаз. Глеб не смог. Каждый раз, глядя на неё, он видел то распахнутое окно и безумный оскал матери. Свадьба, о которой они мечтали, стала казаться кощунством. Они расстались тихо, без обвинений, просто не выдержав веса общего прошлого.
Глеб продал проклятую однушку. Он бежал из того района, сменил номер и постарался забыть всё как страшный сон. Вскоре он встретил Мари. Она была тихой, уютной и ничего не знала о его бедах. Они переехали в новый город, купили квартиру, завели детей.
Но рок, казалось, шёл за Глебом по пятам. Первый сын, Лёва, родился с тяжёлым диагнозом — ДЦП. Глеб стиснул зубы, работал на износ, верил, что это просто случайность. Но через два года родилась Нина — имя, которое Мари выбрала сама, не зная прошлого. Девочка тоже оказалась инвалидом. Генетика или проклятие его матери — Глеб не знал.
Мари не выдержала. Через три года вечного плача, больниц и вони от подгузников она просто ушла, оставив записку на кухонном столе. Глеб остался один в просторной, но мёртвой квартире с двумя детьми, которые никогда не назовут его папой.
Он сидел на кухне, грел чайник и слушал, как в детской ворочаются дети. На подоконник запрыгнул кот — такой же облезлый и серый, как те, из прошлого. Глеб посмотрел на свои руки. Он снова был в ловушке, только теперь из неё не было выхода.
МОИ ОСОБЫЕ РАССКАЗЫ <<< ЖМИ СЮДА
МОЙ РУТУБ<<< СЛУШАТЬ ЭТИ РАССКАЗЫ <<< ЖМИ СЮДА
МОИ ОСОБЫЕ РАССКАЗЫ <<< ЧИТАТЬ ИЛИ СМОТРЕТЬ ТУТ<<< ЖМИ
МОЯ ГРУППА ВК<<< ЖМИ СЮДА
МОЙ БУСТИ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202 2082 6041 9925 сбер. Александра Анатольевна или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна