Среди многих тем, которые затрагивает в своём блоге ув. Игорь Край, важное место занимает проблема происхождения и развития разума. В ряде статей (последнюю из них можете прочитать по ссылке) он развивает нетривиальное определение разума, которое можно изложить в следующих тезисах:
- Человека отличает от животных способность к сложной орудийной деятельности.
- Разумными мы назовём существ, которые похожи на нас в главном: они, как и мы, способны к сложной орудийной деятельности и обладают соответствующими особенностями строения.
- Странные существа со сложным поведением, которые, однако, не ведут сложной орудийной деятельности, не будут восприниматься нами как разумные. Для них придётся искать какое-то другое наименование.
Данная позиция вызывала и вызывает массу возражений со стороны читателей, включая меня. На мой взгляд, проблема в рассуждениях господина Края состоит в том, что он смешивает язык бытовой и научный, исследовательские концепты и социальные факты.
Как исследователь Край волен давать термину "разум" любые, самые нестандартные определения. В рамках его рассуждений никто не сможет его упрекнуть. Но вне этих рамок употребление слов и категорий определяется социальными и культурными факторами. Отвлечёмся от естественной истории и попытаемся ответить на вопрос, каких существ человечество, скорее всего, признает разумными, если их встретит.
Святой с волчьей головой
Начну с примера. В русской иконографии есть одна странная традиция. Святого Христофора с XVI по XVIII часто изображали с волчьей головой. Традиция эта заимствована: в Европе и Средиземноморье подобный образ встречался куда раньше.
Объяснения этому странному факту давались разные. Одни видели в нём аллегорию (хотя почему мы не видим других таких аллегорий?). Другие указывали на возможную ошибку в понимании жития святого. Третьи возводили образ к древнеегипетскому богу Анубису. Я здесь, однако, хочу отметить другое. Простые люди годами ходили в храмы и видели иконы с псоглавцем. Вряд ли они думали про трактовки и аллегории. Они просто смотрели на образ святого и молились ему. И не чувствовали при этом затруднений.
Это не смешение человека с животным. Предки общались с животными побольше нашего. Они прекрасно знали, что собака — верный друг, но в храм её пускать не следует, ибо бессмертной души у неё нет. А вот святой с собачьей головой вопросов у них не вызывал. Почему так? Потому что он исповедовал Христа и принял за Него мученическую смерть. Этого достаточно.
Фантастических псоглавцев, кстати, в то время в целом считали онтологически равными людям. Одно из оснований было то, что они носили одежду, то есть испытывали те же чувства, что и Адам с Евой после грехопадения. Первородный грех вещь очень нехорошая, но он свидетельствует об онтологической свободе, животной недоступной.
* * *
Дабы предупредить неуместные комментарии, сразу хотел бы ответить на два: (1) "в Средневековье женщину не считали за человека", (2) "католическая церковь обсуждала вопрос, являются ли индейцы людьми".
(1) Не считать женщину за человека — давняя традиция нашей патриархальной цивилизации, которой христианство противостояло с самого начала. Самый важный человек земной истории, Богородица — женщина. Самые верные последовательницы Христа, сопровождавшие его до самой Голгофы — тоже, в основном, женщины.
Конечно, давление социума никуда не денешь, но в средневековой Европе тысячи мужчин могли отправиться в крестовый поход, а их жёны оставались управлять владениями и их при этом, как правило, никто не трогал. В других цивилизациях я такого не припомню, хотя ручаться не буду.
А альтернативно одарённые авторы были и есть всегда.
(2) Ну да, ещё во времена Кортеса почтенные испанские богословы собрались обсудить этот вопрос и (внимание!) признали индейцев людьми. У кого-то есть возражения против такого вывода?
А ведь это значит, что уже в те времена, когда конкистадоры творили свои художества, церковь высказала по их поводу официальное отрицательное мнение. И первыми защитниками индейцев стали именно священники (не все, увы!). Именно благодаря этому (а также из-за позиции некоторых предводителей конкистадоров — политика того же Кортеса и Писарро на завоёванных землях, это две большие разницы) Центральная и Южная Америка смогла интегрироваться в католическую Испанскую империю.
Зачарованный принц, говорящие птицы и поющие антилопы
Ещё один пример. Случилось мне как-то читать бретонскую народную сказку "Золотой петух, серебряная курица и поющий лавр". Это местная версия общеевропейского сюжета про красавицу и чудовище, который нам известен под названием "Аленький цветочек". Но есть в ней свои, уникальные детали. Одна из них следующая.
Когда чудовище влюбляется в красавицу и добивается взаимности, оно не превращается в человека. Преображение наступит лишь после свадьбы, о чём герои не знают. Пока же они, радостные, отправляются к отцу невесты за благословением. Отец при виде будущего зятя испытывает смешанные чувства, но, подумав, даёт согласие. По дочери он соскучился, а так будет повод чаще её видеть.
После этого молодые отправляются к сельскому священнику. Тот при виде жениха испытывает совсем смешанные чувства и мямлит, что случай, мол, сложный, надо посоветоваться с начальством и вообще отправляйтесь-ка вы в город. Городской священник отправляет молодых к епископу, тот к кардиналу, а тот — прямо к римскому папе. Папе отступать уже некуда, потому он беседует с женихом и делает вывод, что лицом и телом тот не вышел, но в душе — нормальный человек, поэтому брак следует благословить. Влюблённые венчаются и становятся законными супругами. Это ещё не хэппи-энд, но дальнейшая история нас здесь не интересует.
Подобный мотив не уникален. Образ полуживотных-полулюдей, которые обладают даром речи, используют его сознательно и поэтому суть уже не совсем животные, встречается в мифологии часто. Идеальным его воплощением является образ говорящей птицы с человеческой головой, вроде тех, что изображены на картине Васнецова в начале этой статьи. Другим примером могут служить кентавры. В греческих мифах это, по большей части, дикие, необузданные существа. Но отдельные представители их рода, такие как Хирон, смогли совладать со своими страстями и прославились великой мудростью.
Да что мифы. Если вы, читатель, когда-нибудь общались с крупным попугаем, который умеет говорить и использует слова по делу, вспомните свои чувства. Мне приходилось. По умолчанию такой попугай воспринимается как ровня. Чтобы вспомнить, что это всё-таки животное, требуется совершить сознательное усилие.
Что характерно, все такие полулюди не блещут в части инструментальной деятельности: либо анатомически неспособны к ней, либо не практикуют.
Времена меняются, истории остаются. Сейчас в моде научная фантастика — и там мы встречаем ту же птицу-говоруна, созданную воображением Кира Булычёва. Есть и более сильный пример. Недавно в сети прогремела книга "Все грядущие дни" (All tomorrows), которую с полтора десятка лет назад написал турецкий автор и художник Мехмед Коземен (под псевдонимом Немо Рамджет). Среди будущих одичавших потомков человека там представлена странная раса челолоп (mantelopes). Эти существа похожи на антилоп, но сохраняют голову, похожую на человеческую, и сравнительно большой мозг. Это позволяет им помнить предания о славном прошлом и сочинять о нём печальные песни.
Коземен изображает много различных потомков человечества, одичавших до уровня животных. Но челолопы не воспринимаются как таковые. Это, моё личное ощущение, но я явно не одинок. Другие читатели воспринимают их так же и выражают это уже в своих произведениях — благодаря чему вы можете увидеть челолоп и услышать их грустные песни на видео.
Это нерационально, но факт: мы склонны считать разумным того, с кем можем поддержать осмысленную беседу. Именно поэтому представителей других народов, говорящих на непонятных языках, веками называли "варварами" и исключали из числа полноценных людей. Хуже того, недавно разработанные большие языковые модели, в народе прозванные "искусственным интеллектом", заведомо не обладают ни разумом, ни сознанием — и нам это известно. Однако тут и там встречаются печальные истории людей, которые вступают с ними в парасоциальные отношения.
Возможно, однажды наступит день, когда ИИ отучит нас от иллюзии, что всякая сущность, способная говорить, разумна. Но этот день — явно не сегодня.
* * *
В беседе под вышеупомянутым постом Игоря Края мне указывали, что птицы-говоруны не могут возникнуть в результате естественной эволюции. Это так, но признание некого существа разумным и проблема его возникновения — это два очень разных вопроса.
В конце концов, естественная эволюция — не единственный путь развития. Возможна эволюция в технически обогащённой среде. Возможно прямое сознательное вмешательство.
Коземен решает проблему возникновения именно таким образом. Его челолопы — создания зловредной инопланетной расы Ку, весьма продвинутой в области генной инженерии. Подобный субъект вполне может направлять эволюцию, куда ему заблагорассудится.
Техника-без-души
А что с инструментальной деятельностью? Воплощением инструментальной деятельности является машина. Современные машины имеют весьма сложное устройство и функционал. Но свидетельствует ли это нам о разумности самих машин?
Подчёркиваю, я сейчас говорю не об онтологии. Я говорю о восприятии. Посмотрим на автоматическую сборочную линию, полную манипуляторов, весьма поднаторевших в инструментальной деятельности. Сочтём ли мы эти манипуляторы или линию в целом разумными? Отнюдь нет.
Можно возразить, что производственная линия создана человеком и мы об этом знаем. Но даже если мы представим (а современные художники нам в этом помогут) "агрегат от неизвестного сборщика", состоящий из механических и бионических элементов, мы будем трактовать его именно как агрегат, а не как разумного субъекта.
А вот вам другая машина. Тоже явно неживая. Тоже собранная человеком. Но воспринимаем мы её куда более личностно, правда?
Читатель возразит, что это парейдолия и обман зрения. Ну да, всё так. Это специально построенный обман зрения. В первые десятилетия автомобилестроения конструкторы много игрались с дизайном машин. И оказалось, что покупатели гораздо лучше воспринимают автомобили с двумя фарами и решёткой радиатора, похожей на рот, между ними.
Парейдолия работает не случайно. В окружающих предметах мы чаще видим не руки с пальцами, а именно лицо (иногда, бывает, другие детали анатомии, но мы сейчас не об этом). В заведомо неживых предметах мы ищем не столько соработников, сколько собеседников.
* * *
Одушевлению машин присуще ещё одно интересное свойство. Мы охотнее всего придаём личностные свойства машинам, которые работают не совсем правильно. Металлический лом на заброшенном заводе — это всего лишь груда железа. Новенькая производственная линия, работающая как часы, — хороший, полезный агрегат. Но если оборудование обычно работает, но под сквозняком и при появлении Леночки из бухгалтерии внезапно выключается — тогда да, у него есть норов, характер. Тогда машина — наш человек!
Болтуны указывают на корень проблемы
Вернёмся к научной фантастике. В 2006 году Питер Уоттс (ИМХО один из лучших ныне живущих представителей жанра) опубликовал роман "Ложная слепота". Сюжет романа строится вокруг контакта с очень странными пришельцами. Земная экспедиция находит планету-бродягу, на орбите которой обращается монструозная станция. Это явный плод неземного разума только вот населения у неё нет. Обитатели станции, которых участники экспедиции назвали "болтунами", дома ведут себя вполне разумно (при весьма свободном определении разума — место там сюрреалистическое), но, будучи изъяты из среды, "отключаются". И вообще производят впечатление скорее биодронов, чем самостоятельных существ.
В авторском послесловии Уоттс поясняет идею, лежащую в основе романа. Он попытался изобразить существ, обладающих разумом, но не сознанием. Писатель вполне преуспел в этом. Чужеродность пришельцев ощущаешь почти физически. Более того, по мере прочтения укрепляется чувство: инопланетная станция идёт на контакт и проявляет самостоятельное поведение, но там, внутри, никого нет.
В этом вся "трудная проблема сознания". Есть такая занятная модель: "философский зомби". Это существо, которое внешне похоже на человека и ведёт себя как человек, но внутреннего сознательного опыта не имеет. Я не буду здесь вдаваться в суть онтологических споров вокруг этой модели. Мне важен лишь практический аспект: отличить философского зомби от человека, обладающего сознанием, невозможно по построению. А нам это очень нужно на самом глубоком, подсознательном уровне. И мы изобретаем всё новые и новые способы проводить такое различение.
Вот главный вопрос, который решает человечество, сталкиваясь с тем, что может оказаться иным сознанием. А как эти незнакомые сущности используют инструменты и умеют ли они просчитывать альтернативы — это прикладные задачи. Простой человек решит их на практике, наблюдая за поведением контрагентов, а исследователи могут придумывать для этого любые термины и категории, как им заблагорассудится.
Выводы
1. Мы делим предметы окружающего мира на два класса: "людей" и "не-людей". Наименование классов зависит от господствующего в обществе мифа. Сейчас господствует научный миф, поэтому класс "людей" мы называем "разумные". В Средние века этот же класс именовался "обладающие бессмертной душой". В будущем как-нибудь ещё назовём. Название меняется, суть остаётся.
2. В класс "людей" мы включаем существ, обладающих сознанием. Но сознание не зря называют "трудной проблемой" — установить его наличие с позиции наблюдателя очень трудно.
3. Самым надёжным критерием наличия сознания (по крайней мере, пока) считается способность поддерживать беседу. Когда этот критерий не работает, а подозрения в наличии сознания у объекта остаются, мы склонны подтверждать сознание через нестандартное произвольное поведение.
4. Орудийная деятельность сама по себе не является основанием включать объект в класс "люди". Но если он обладает сознанием и имеет руки-манипуляторы, то орудийную деятельность он как-нибудь освоит, ибо она очень полезна.