О контактах между Александром Невским и Иннокентием IV, занимавшем в 1243—1254 гг. папский престол, свидетельствуют три источника — две буллы Иннокентия IV и Житие Александра Невского.
Камнем преткновения для исследователей стала вторая булла Иннокентия IV. Судя по ее содержанию позиция адресата в отношении перехода под покровительство папы была положительной, что явно не вписывается в устоявшееся представление об Александре Невском как непримиримом противнике католичества.
Между тем учет всех обстоятельств, на фоне которых выступают три известия о контактах Александра Невского и Иннокентия IV позволяет устранить странности и противоречия.
В середине 40-х гг. XIII в., после того как монгольские завоеватели стали требовать от русских князей признания их власти, папа Иннокентий IV проявил значительную инициативу в налаживании контактов с сильнейшими князьями, рассматривая ситуацию как подходящую для распространения католичества на русские земли и желая иметь в лице Руси заслон против возможного нового монгольского вторжения в Центральную Европу.
Наиболее тесные связи установились у Иннокентия IV с галицким князем Даниилом Романовичем и его братом Васильком (княжившим во Владимире-Волынском). В 1246—1247 гг. папа направил к Даниилу и Васильку несколько булл, которыми оформлялось принятие их и их земель под покровительство римской церкви. Сопоставление документов, вышедших из папской канцелярии, с данными русских источников демонстрирует различие целей сторон.
Иннокентий IV, соглашаясь на неприкосновенность церковной службы по православному обряду, полагал, что переход под его покровительство влечет за собой реальное подчинение русской церкви власти Рима, выражающееся в праве папских представителей назначать на Руси епископов и священников.
Для Даниила же этот переход был формальностью, платой за которую должна была стать политическая выгода. Отчасти он ее получил: двумя буллами от 27 августа 1247 г. папа закрепил за Даниилом и Васильком все земли, на которые они имели права (что было актуально в свете многолетних претензий венгров на Галич) и запрещал крестоносцам селиться на подвластных им территориях.
Но главная цель, та, ради которой русские князья и шли на контакты с Римом, — получение помощи против Орды — не была достигнута, и когда в 1249 г. Иннокентий IV предложил Даниилу королевскую корону, галицкий князь отказался, сказав: «Рать татарьская не престает... како могу прияти венец бес помощи твоей».
Новое сближение Даниила с Римом имело место в 1252—1254 гг., и вновь на почве надежд на помощь против усилившегося натиска Орды. Оно увенчалось коронацией галицкого князя, но реальной поддержки он опять не получил и в результате во второй половине 50-х гг. прервал связи с Римом и был вынужден подчиниться власти монголов.
В 1246 г. вступил в переговоры с представителем папы и отец Александра Невского, великий князь владимирский Ярослав Всеволодич. Это произошло в столице Монгольской империи Каракоруме, куда Ярослав, признанный Батыем «старейшим» из всех русских князей, был направлен для утверждения в своих правах.
Здесь он встречался с послом папы ко двору великого хана Плано Карпини; согласно информации, сообщенной Карпини папе, Ярослав дал согласие перейти под покровительство римской церкви; было ли это так или Карпини выдал желаемое за действительное, можно только гадать.
30 сентября 1246 г. Ярослав Всеволодич умер в Каракоруме, отравленный великой ханшей Туракиной (вдова хана Угэдэя). После этого Туракина направила к Александру посла с требованием явиться в Каракорум, но князь отказался ехать.
Именно полученные от Карпини сведения о готовности Ярослава принять покровительство папы и об отказе Александра подчиниться воле великой ханши и побудили Иннокентия IV (согласно его прямым указаниям в булле от 22 января 1248 г.) направить свое послание новгородскому князю.
В своем первом послании, датированном 22 января 1248 г., папа настаивал на том, чтобы Александр последовал примеру отца и предлагал Александру присоединиться к римской церкви, а в случае татарского наступления извещать о нем «братьев Тевтонского ордена, в Ливонии пребывающих, дабы как только это (известие) через братьев оных дойдет до нашего сведения, мы смогли безотлагательно поразмыслить, каким образом, с помощью Божией сим татарам мужественное сопротивление оказать».
Однако когда булла от 22 января дошла до Руси, Александра там уже не было: в конце 1247 или самом начале 1248 г. он отправился вслед за своим младшим братом Андреем к Батыю. От последнего оба брата поехали в Каракорум, откуда возвратились только в конце 1249 г.
Первоначально столь далекая и длительная поездка не планировалась. Дело в том, что Батый находился в состоянии войны с великим ханом Гуюком: дорога в Каракорум стала открытой только после получения вести о смерти монгольского императора. Он умер в апреле 1248 г., следовательно, вопрос об отъезде Ярославичей в Каракорум решился, по-видимому, летом.
Папскую буллу, очевидно, успели доставить Александру, пока он находился в ставке Батыя в низовьях Волги. Новгородский князь дал ответ, текст которого до нас не дошел; но, судя по содержанию следующего послания папы (от 15 сентября 1248 г.), этот ответ был уклончив или даже в основном положителен в отношении принятия покровительства римской церкви.
По-видимому, находясь в неопределенном положении при дворе Батыя, Александр хотел сохранить возможность выбора в зависимости от результатов своей поездки. Возможно, в качестве дружественного жеста Александр предлагал построить в Пскове католический храм для приезжих латинян (в этом не было бы ничего сверхординарного — в Новгороде такие церкви имелись).
Рассмотрим вторую буллу (от 15 сентября 1248 г.) посланную Александру после его ответа папе. Из ее текста следует, что папа получил на первое послание благоприятный ответ Александра. Иннокентий IV, обращаясь к «Alexandro, illustri regi Nougardiae» (Александру, светлейшему королю Новгорода), пишет: «ты со всяким рвением испросил, чтобы тебя приобщили как члена к единой главе церкви через истинное послушание, в знак коего ты предложил воздвигнуть в граде твоем Плескове соборный храм для латинян»; далее папа просит принять его посла - архиепископа Прусского.
Как видим, в интерпретации Иннокентия IV дружественный тон Александра превратился в готовность принять католичество, а храм — в кафедральный собор. Но эта булла не успела дойти до Александра - он был уже на пути в Каракорум.
Результаты поездки к великоханскому двору были для Александра не слишком удачны — он получил Киев и «всю Русьскую землю», т.е. номинально был признан «старейшим» среди всех русских князей, но владимирское княжение досталось Андрею Ярославичу. Александр предпочел не ехать в Киев, сильно пострадавший от татарского разгрома 1240 г., и вернулся в Новгород в начале 1250 г. Тем временем к нему явились послы от папы за окончательным ответом на предложение о переходе в католичество.
В Житии Александра упоминается о папском посольстве к нему двух кардиналов, которые пытались уговорить князя присоединиться к римской церкви, на что Александр ответил решительным отказом. Контакты с Римом более не возобновлялись. Чем было обусловлено решение Александра?
Разумеется, следует учитывать общее настороженное отношение к католичеству и личный опыт Александра, которому в 1241-1242 гг., в возрасте 20 лет пришлось отражать наступление на Новгородскую землю немецких крестоносцев, поддерживаемых Римом.
Но эти факторы действовали и в 1248 г., тем не менее тогда ответ Александра был иным. Следовательно, чашу весов в сторону неприятия какого-либо шага навстречу предложениям папы (подобного тем, какие сделал Даниил Галицкий) склонило нечто, проявившееся позже. Можно предположить, что свое воздействие оказали четыре фактора.
1) В ходе двухгодичной поездки по степям Александр смог, с одной стороны, убедиться в военной мощи Монгольской империи, делавшей невозможным противостояние ей своими силами, с другой — понять, что монголы не претендуют на непосредственный захват русских земель, довольствуясь признанием вассалитета и данью, а также отличаются веротерпимостью и не собираются посягать на православную веру.
Это должно было выгодно отличать их в глазах Александра от крестоносцев, для действий которых в Восточной Прибалтике был характерен непосредственный захват территории и обращение населения в католичество.
2) После возвращения на Русь в конце 1249 г. к Александру, скорее всего, дошли сведения о безрезультатности для дела обороны от монголов сближения с Римом Даниила Галицкого.
3) В 1249 г. фактический правитель Швеции Ярл Биргер начал окончательное завоевание земли еми (Центральная Финляндия), причем сделано это было с благословения папского легата. Земля еми издревле входила в сферу влияния Новгорода и Александр имел основания расценить происшедшее как недружественный по отношению к нему акт со стороны курии.
4) Упоминание в булле от 15 сентября 1248 г. возможности построения католического кафедрального собора в Пскове неизбежно должно было вызвать у Александра отрицательные эмоции, т.к. ранее епископия была учреждена в захваченном немцами Юрьеве, и поэтому предложение о ее учреждении в Пскове ассоциировалось с аннексионистскими устремлениями Ордена, напоминая о более чем годичном пребывании Пскова в 1240—1242 гг. в руках крестоносцев.
Таким образом, решение Александра прекратить контакты с Иннокентием IV было связано с осознанием бесперспективности сближения с Римом для противостояния Орде и с явными проявлениями своекорыстных мотивов в политике папы.
Анализ всей совокупности данных источников об ответе Александра Невского на буллу Иннокентия IV от 22 января 1248 г. — "неудобном" факте из его биографии — не дает оснований обвинять князя в недостаточной верности православию. В данном эпизоде Александр предстает тем же, кем он был всегда - расчетливым, но не беспринципным политиком.
Злой Московит
По материалам: Горский А.А. Два «неудобных» факта из биографии Александра Невского.