Случалось ли вам, что вся деревня враз начинала шептаться об одном и том же? Невидимый, холодный ветер разносил сплетню, словно листья, от дома к дому, от колодца к магазину. Люди оглядывались даже днём. Так и у нас однажды произошла подобная история.
Зимой, в самые что ни на есть святки, когда мороз щиплет нос до слёз, а в печах трещат смолистые поленья, старухи на завалинках только и делали, что переглядывались да цокали языками, пряча глаза:
— Ох, и натворили же девки глупостей… Грех-то какой, да ужас-то какой!
История эта, как говорят, произошла недалеко от нашей деревни, в соседнем селе. Но рассказчики делились такими яркими и подробными деталями, что казалось, будто сами там были, прячась под лавкой и считая удары сердца.
Вот как это было. Две подруги, Анютка и Марфуша, милые и весёлые девушки, чьи сердца давно принадлежали солдатам из военной части,что находилась неподалёку, остались одни в один из святочных вечеров. Парней внезапно вызвали на службу — то ли на срочные учения, то ли из-за тревоги на границе. Не важно. Главное, что девочки сильно загрустили. Изба казалась огромной и пустой, а тени в углах сгущались. Они сидели, пили чай из самовара и вздыхали, глядя на замёрзшие окна.
— Эх, кабы наши родимые сейчас здесь были! Хоть бы на часок, хоть бы глазком взглянуть, голос услышать! Тоска-то какая грызет!
Тоска, знаете ли, дело опасное, особенно в святки, когда граница между миром живых и прочими, потусторонними мирами становится тоньше папиросной бумаги и рвётся от любого неверного шага. И вот Анютка, самая отчаянная и заводная, хлопнула ладошкой по столу так, что чашки звякнули:
— А давай погадаем! По-настоящему, как бабки учили. С зеркалом и свечами. Чего сидеть-то, тоску глотать? Авось, судьба намёк даст или самих женихов провидение покажет. Я слышала, если в полночь в зеркало смотреть, можно увидеть того, кто суженый, или даже позвать его.
Марфуша сначала заартачилась, побледнела даже:
— Ты что, Анют? Грех это великий в такие ночи! Да и страшно вдруг станет. Мало ли кто откликнется?
Тоска по любимому оказалась сильнее страха, да и подруга не давала ей опомниться. Они зажгли три восковые свечи и поставили их перед старым бабушкиным зеркалом в тяжёлой резной раме, покрытой пылью времени. Окна закрыли тряпками, чтобы не проникал ни один луч света извне. Затем они уставились в глубину мутного стекла.
Тишина в избе стояла звонкая, напряжённая, только фитили потрескивают, да где-то сверчок стрекочет. Смотрят, смотрят… Отражение плывёт, мутнеет. И вдруг Анютка, та, что затеяла всё это, как вскричит не своим, ломаным голосом, тыча пальцем в стекло:
— Наши едут! Уже едут! Вижу, санки мчатся!
Едва она договорила, за окном, ровно в полночь, заскрипел снег. Звук был протяжный, тяжёлый, с каким-то зловещим скрежетом. Это были санные полозья. Затем послышались мужские голоса, грубый, разудалый смех, от которого дрожали стёкла в рамах, и уверенный, требовательный стук в дверь. Создавалось впечатление, что стучали не костяшками пальцев, а чем-то тяжёлым и холодным.
У Анютки сердце ёкнуло от радости, глаза засветились. «
— Это они! Наши! — тихо проговорила она.
Она стремглав бросилась в сени, чтобы открыть дверь. Распахнула её настежь — вошли парни. Их шубы были покрыты инеем, лица румяные, глаза блестели. От них пахло не морозом и овчиной, а чем-то прелым и болотным, но Анютка не обратила на это внимания. Она кинулась к своему любимому, обняла, поцеловала, смеялась сквозь слезы и тащила его в горницу.
Марфуша стояла в углу, прижавшись к печи. Внутри у неё всё сжималось от страха, будто кровь в жилах застыла. Что-то было не так. Жених, который якобы пришел к ней, смотрел слишком пристально и хищно.
Вроде бы глаза человеческие, знакомые, карие, какие она тысячу раз видела, а внутри них — чёрная, бездонная пустота. Или даже хуже: словно зверь какой-то древний из тёмной чащи прямо в душу заглядывает, выворачивая её наизнанку, оценивая, где вкуснее укусить. И холод от него шел такой, мертвящий, могильный, что дыхание перехватывало, а волосы на руках встали дыбом. Не любовь это была в его взгляде, а голод. Волчий, ненасытный голод.
Интуиция, знаете ли, вещь страшная, но спасительная. Марфуша не стала ждать продолжения этого жуткого банкета. Как только жених сделал шаг к ней, протягивая руки с длинными, неестественно бледными пальцами, она развернулась и — бегом из сеней во двор. Но не в дом к соседям побежала, не туда, где свет, а прямиком в курятник. Забежала внутрь, захлопнула хлипкую дверь, задвинула засов. Дрожащими руками, сбивая ногти, начала крестить все углы, косяки, маленькое заиндевевшее окошечко. Перекрестила даже насесты, где куры испуганно забились в угол, и сама забилась в самый дальний закуток, под самую крышу, среди соломы и перьев. Губы её шептали молитвы так быстро, что язык заплетался, лишь бы защитить себя этим святым словом, создать круг, который нечисть переступить не сможет.
А в избе тем временем началось такое, что волосы дыбом встают даже при воспоминании. Поднялась дикая возня, топот, будто стадо быков пронеслось. Дикий хохот, переходящий в звериный рык и визг.
Крики и пляски были настолько неистовыми, что весь дом трясся. Половицы скрипели и стонали, как будто жаловались на непосильную тяжесть. Били посуду, переворачивали лавки, рвали доски из пола. Это были не обычные гости, а нечисть, принявшая облик близких, чтобы заманить жертву в ловушку. Они бесновались, осознав, что одна добыча ускользнула за святую черту.
До рассвета оставалось совсем немного, когда шум в доме внезапно стих.
Гости, вероятно, почувствовали приближение утра или услышали молитву из курятника и решили уйти. Они вышли на крыльцо и начали звать Марфушу голосами своих парней, но теперь голос был неестественно хриплым:
— Выходи, трусиха! Чего прячешься? Мы же свои! Ну же, Марфуша, не бойся!
Они злобно смеялись, обзывались, свистели, но ни один из них не приблизился к курятнику. Боялись переступить черту, освященную крестным знамением и искренней верой. Ждали, пока первые лучи солнца не коснутся земли. Затем с шипением и проклятиями растворились в предрассветном тумане.
Девушка оставалась в своём убежище до самого обеда следующего дня. Солнце уже высоко поднялось, заливая двор ярким, безжалостным светом, когда она услышала голос соседки, тёти Дуни. Та пришла проведать хозяев, удивляясь тишине и закрытым воротам. Марфуша, едва живая и окоченевшая, выбралась из курятника, запинаясь и плача, и рассказала всё, как есть.
Они вошли в дом, и их охватил ужас. Внутри царил хаос: лавки были опрокинуты, посуда разбита вдребезги, одежда валялась повсюду, как будто здесь пронесся ураган или орда варваров. Но самое страшное они обнаружили в подвале. Бросившись искать Анютку, они нашли...
Ох, лучше бы не находили, лучше бы век не знать этой картины. Она лежала в подполье, до пояса всунутая в огромную квасную кадку, будто её туда затолкали силой. Истерзанная, изуродованная до полной неузнаваемости, с вывихнутыми конечностями, она казалась неживой. Её лицо исказилось от такой боли, что видеть это было невыносимо.
То, что сделали с ней эти гости, было не просто нападением. Это было надругательство над человеческой природой, жестокая игра темных сил, которая закончилась трагедией.
Девушку, которая спаслась в курятнике, выходили и лечили. Священник приезжал, служил молебен. Однако её разум так и не вернулся в полной мере.
Ещё долго после той ночи стоило ей лечь спать, закрыть глаза, как под её окнами вновь начинался скрип полозьев. Слышался громкий смех мужчин, свист и вызывающие голоса. Они звали её каждую ночь, дразнили, манили, сулили вечную любовь. Она слушала этот шум месяцами, годами, пока страх и бессонница не сломили её. Бедняжка сошла с ума, перестала узнавать близких и всё время прислушивалась к скрипу снега за окном.
Вот так, дорогой друг. Любите своих солдат, ждите их с нетерпением, радуйтесь встречам, пишите письма.
Помните: в святки иногда появляется нечто, что лишь притворяется любимым, используя вашу тоску как приманку. Если взгляд кажется ледяным, а объятия холодными — бегите. Без раздумий. Бегите в любое безопасное место: в курятник, в сарай. Крестите углы, читайте молитвы, зовите на помощь. Не открывайте двери, какие бы родные и знакомые голоса ни звучали оттуда. Цена ошибки может быть слишком высока...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
Также приглашаю вас в мой ТГ-канал https://t.me/mistika_nika_eleonor