— Ты забываешь, кто здесь царица, — сын Боголюбского слушал голос Тамары, тихий и ровный, но сейчас он буквально крушил каменные своды дворца.
Женщина стояла у окна в тот холодный день 1187 года, не оборачиваясь, лишь пальцы, сжимавшие край подоконника, выдавали ярость, которую она привыкла скрывать. — Я призвала тебя в свою страну, дала войско, славу, имя. А ты позоришь мой трон.
Юрий Андреевич криво усмехнулся, опершись рукой о резную колонну. Он был красив той грубой, воинской красотой, которая понравилась грузинским вельможам, когда жениха своей царице.
— Славу? — переспросил он, и в его голосе зазвучала обида, копившаяся годами. — Я взял для тебя Двин, я гнал сельджуков до самого Карса. Воины поднимают кубки за моё здоровье, а твои эриставы шепчутся за моей спиной. Ты дала мне имя? Я — сын Андрея Боголюбского, великого князя владимирского, а здесь я всего лишь твой… муж.
Тамара резко обернулась. Глаза — чёрные, огромные, вонзились в него.
— Ты — тот, кого я выбрала, доверившись совету глупцов. — Жена шагнула к нему, и он невольно отступил на полшага, настолько властной была сила, исходившая от этой хрупкой женщины. — Но тень кривого дерева не выпрямить, Георгий. Ты пьянствуешь, поднимаешь руку на моих людей, предаёшь поруганию храм Божий своим развратом. Я не потерплю этого.
Юрий побледнел, ладони его сжались в кулаки.
— И что же ты сделаешь, царица? — спросил он с вызовом, делая ударение на её титуле, словно плюясь им. — Прогонишь? Кто тогда поведёт твои полки? Твой Давид Сослан, которого ты прячешь с детства за юбками приближенных женщин?
Тамара улыбнулась той страшной улыбкой, которую летописцы назовут потом «улыбкой львицы».
— Я сделаю то, что должна, — произнесла она раздельно. — Отряхну пыль, которая пристала ко мне. И пусть эта пыль летит туда, откуда пришла — хоть в Константинополь, хоть к твоим половцам, хоть на твою Владимирскую Русь. А полки… не беспокойся, Георгий. Сакартвелос самэпо, Иверия, Грузия — так называют мою страну разные народы, не пропадёт!
Царица щёлкнула пальцами, и тяжёлая парчовая занавесь за её спиной раздвинулась, явив безмолвных стражников с мечами наголо. Князь Юрий, ещё минуту назад казавшийся непобедимым воителем, вдруг осознал: он здесь — лишь иностранец, которому позволили приблизиться к солнцу, чтобы сжечь крылья.
Этот разговор, переданный грузинскими летописцами в «Истории и восхвалении венценосцев», стал последней каплей. Через несколько дней русский князь, ещё недавно блистательный полководец и супруг самой могущественной женщины Кавказа, будет посажен на корабль и отправлен в Константинополь с богатыми дарами и… разбитым сердцем. Так закончился один из самых скандальных браков XII века, последствия которого едва не погубили Грузию.
Чтобы понять драму, разыгравшуюся в конце XII века, нужно вернуться на несколько лет назад. В 1184 году после смерти царя Георгия III на престол взошла его дочь Тамара. Ей было всего восемнадцать, но за плечами уже был опыт соправительницы: ещё в 1178 году отец, опасаясь междоусобиц из-за отсутствия наследника мужского пола, венчал её царской короной.
Тамара была умна, образованна и, как позже напишут летописцы, не по годам рассудительна. Но власть — это не только покровительство искусствам и строительство храмов, но и жестокая реальность. Знатные кланы, почуявшие слабину после смены правителя, начали поднимать голову.
Царице нужен был муж. Не просто красавца для услады глаз хотела Тамара, а политического союзника, полководца и главное — производитель наследников. На государственном совете по поводу ложа царицы разгорелись нешуточные споры.
— Я знаю царевича, сына великого князя русского Андрея, — вельможа Абул-Асан взял слово, обводя взглядом собравшихся. — Он остался малолетним после отца и, преследуемый дядей своим Всеволодом, удалился в чужую страну. Ныне находится он в городе кипчакского царя Севенджа.
Почему вельможи предложили Русь? Во-первых, общая вера — православие. Во-вторых, политический расчёт. Тётка Тамары, царевна Русудан, была когда-то замужем за киевским князем Изяславом Мстиславичем, и связи с восточнославянскими землями ценились при дворе. В-третьих, этот жених был «бесприютным»: изгнанный из дома, он не привёл бы за собой свиту, которая могла бы претендовать на власть.
Юрия Андреевича нашли среди половцев. В 1185 году купец Занкан Зорабабели привёз его в Грузию. Летописцы в один голос называли его «юношей доблестным, совершенным по телосложению и приятным для созерцания». Красив, статен, сын великого князя — идеальная картинка. Но Тамара, в отличие от своих советников, смотрела в корень.
— Как можно сделать такой необдуманный шаг? — возражала она. — Дайте мне переждать, пока не увижу достоинства или недостатки его.
Однако придворные, ослеплённые блеском «русской партии» и желанием поскорее решить вопрос престолонаследия, настояли. Свадьбу сыграли пышную. Летописи описывают это торжество как «беспримерное и трудно представимое»: рекой лились вина, подносили драгоценные камни, жемчуга, золото в слитках, дорогие ткани. Веселье длилось целую неделю. Были даже отчеканены монеты с инициалами супругов. Казалось, наступило счастье.
Первое время Юрий (которого в Грузии нарекли Георгием) проявил себя блестяще. Он был не просто красивой игрушкой при троне. Князь, имевший за плечами опыт новгородского княжения и междоусобных войн на Руси, оказался талантливым полководцем.
Согласно армянским источникам, именно Георгий Русский командовал грузинскими войсками, которые освободили от мусульман древний город Двин — бывшую столицу Армении, совершил успешные походы на земли Карса и на восток, в «страну парфян», как именовали владения сельджуков. Воины любили его за храбрость, враги боялись за жестокость.
Именно здесь и кроется трагедия. Юрий был князем-воителем, человеком сурового «боголюбовского» нрава, воспитанным в атмосфере постоянной борьбы за власть. Дома, на Руси, его отец пал от рук заговорщиков, дядя Всеволод Большое Гнездо выгнал его из Владимира, лишив наследства.
Оказавшись в Грузии, Юрий попытался жить так, как привык: править силой, пировать, не считаясь с мнением жены, но Тамара была не из тех, кто молча терпит. И она была не просто женой князя, она была царицей!
Грузинские летописи обвиняют князя в страшных грехах: беспробудное пьянство, мужеложество и даже зоофилия. Историки призывают к осторожности. «Поносные» тексты писались во времена Тамары, им было выгодно очернить опального мужа, чтобы оправдать неслыханный по тем временам развод. Ведь для православной царицы изгнать венчанного мужа — это скандал.
Скорее всего, конфликт лежал в плоскости власти. Юрий, чувствуя свою востребованность в армии, начал претендовать на реальное участие в делах правления. В стране произошёл раскол: одни кланы поддерживали царицу, другие — «русского царя». Ситуация накалилась до предела, когда Тамара стала обличать мужа, тот «подверг без причины избиению почётных людей и пыткам путём вырывания у них членов».
Два с половиной года длилась семейная война. Тамара пыталась вразумить мужа через монахов, лично — всё было тщетно.
И вот — финал. Юрия погрузили на корабль и отправили в Константинополь, снабдив несметными богатствами. Летописец не удержался от язвительной, но полной сочувствия детали: изгнанный муж был опечален не столько потерей трона, сколько «лишением прелестей Тамар». Он любил её. А она его — нет.
Казалось бы, история закончена. Тамара вскоре вышла замуж за друга детства, осетинского царевича Давида Сослана (которого, к слову, историки подозревают в том, что он был не просто другом, а тайной любовью царицы ещё до брака с Юрием). Родила наследника — будущего Георгия IV Лашу.
Русский князь не сдался. Через несколько лет Юрий вернулся из Константинополя. Он потерял не только трон, он потерял женщину, а это ранит гораздо больнее.
В 1191 году, объединившись с недовольными грузинскими вельможами, возглавляемыми Варданом Дадиани, он поднял мятеж. Сторонники Юрия заняли Кутаиси и провозгласили его царём во дворце Гегути. Война шла с переменным успехом. Юрий совершал набеги до самого города Гори, страна оказалась на грани гражданской войны.
Тамара проявила железную волю, собрав войска, она разгромила мятежников в битвах при Тмогви и Эрушети. Юрий попал в плен. И тут происходит неожиданное: царица его прощает. Более того, отпускает на свободу.
Юрий женится на половецкой княжне, пытается собрать новое войско, в 1193 году снова вторгается в Кахетию — и снова терпит поражение. На этот раз его заточают в монастыре Лурджи в Тбилиси. А потом — тишина, дальнейшая судьба сына Андрея Боголюбского неизвестна. Где он умер? Где его могила?
Есть гипотеза, выдвинутая С. Т. Еремяном, что Юрий был погребён в Иоанно-Богословской церкви в Тбилиси. Но это всего лишь гипотеза. В русских летописях князь Юрий остался лишь строчкой: сын Андрея Боголюбского, «ещё мал бяше», когда его выгнали из Новгорода.
Историческая память об этом русском князе разделилась на две диаметрально противоположные точки зрения. Грузинские хроники традиционно не жалуют Георгия Русского, изображая его чуть ли не исчадием ада. В Грузии он стал символом необдуманного выбора, который едва не погубил страну.
Но в Армении, освобождённой им от сельджуков, к князю относятся с глубоким уважением, почитая его как освободителя.
В русской культуре этот сюжет долгие годы тоже искажался. Советская историография, чуткая к вопросам дружбы народов, долгое время делала вид, что конфликта не было. Лишь в 2002 году молодой грузинский писатель Лаша Бугадзе рискнул написать сатирический рассказ о брачной ночи Тамары и Юрия, что вызвало скандал в парламенте и патриархии Грузии. Слишком больно эта история бьёт по национальным мифам.
Правление Тамары стало для Грузии «золотым веком». Царица вошла в историю как мудрая правительница, при которой Грузия достигла пика могущества, была написана поэма «Витязь в тигровой шкуре».
Но если вглядеться в тени того давнего века, мы увидим фигуру изгнанного русского князя. Юноши, который променял скитания среди половцев на царский венец, но не смог примирить свой буйный нрав с величием женщины, которую, возможно, действительно любил.
Царица Тамара, ставшая святой, подарила ему жизнь и свободу. Но забрала главное — право с почётом остаться в истории.
Спасибо за лайки!